Газеты представят список чужих потерь,
Кошки кому-то греют с утра постель,
Щурясь, в седьмом часу, выйду тебя искать,
Снова ты топчешь снег не в шерстяных носках.
Дворникам невдомек – мирно себе скребут,
Может, они мертвы, может, хоть кто-нибудь.
Кружатся воробьи, солнце взошло на треть,
Я бы отдал тебе больше, чем мог иметь…
Я буду любить тебя много веков подряд,
Нам ли желать скорейшего воскрешения?
Лишь бы цвести улыбкою, говорят,
В мире нет этом лучшего украшения.
Нам ли искать путей у больших камней?
Мы же однажды приняли все решения:
Если горит звезда, то идти за ней,
Оберегать друг друга еще сильней,
Чтобы потом в сердцах не просить прощения.
Я даже по линиям на руке, тебя среди тысяч легко узнаю,
И чтобы не биться в окно тоске, тебе буду петь и читать допоздна я,
Тогда ты, конечно, уснешь легко, прекрасное что-то тебе приснится.
На кухне сбежавшее молоко, в ладонях журавль прикрыл синицу
Большущим, под небо, своим крылом, отвергнув весь смысл пустых пословиц,
Любовь прилетает, как пуля в лоб, и нет ей желания прекословить…
Время подобно песку, все быстрей и быстрей рассыпается,
Вот и пришел наш черед осознать и, конечно, покаяться,
Тяжек несущего крест, не отмыться от высохшей грязи,
Путь наш проложен теперь вслед случайно оброненной фразе…
3 часа ночи. Бар. Все закрыто. Из норки высовывается немецкая мышь, оглядывается - кота нет, несётся к бару, наливает себе пива, выпивает и летит что есть сил обратно к норке. Через минуту показывается французская мышь, оглядывается - нет кота ,тоже несётся к бару, наливает себе вина, выпивает и тоже убегает в нору. Мексиканская мышь высовывается - кота нет, текила, норка.
Выглядывает русская мышь - нет кота, бежит к бару, наливает 100 грамм, выпивает, оглядывается - нет кота, наливает вторую, пьет - нет кота, наливает третью, потом четвертую и пятую... После пятой садится, оглядывается - ну нет кота! - разминает мускулы, закуривает и злобно так бормочет: "Ну ничего... Мы, б**ть, подождём...
- Можно я задам вам еще один вопрос? - спросил я.
- Еще оди-и-ин, - пропел Рэб, - Прошу вас, господи-и-ин!
- Как вам удалось не стать циником?
Рэб замер.
- В моей работе цинизму просто нет места.
- Но у людей столько недостатков. Они пренебрегают ритуалами, пренебрегают верой... Они пренебрегают даже вами. Неужели вы не устаете от этих бесплодных трудов?
Рэб посмотрел на меня с сочувствием. Возможно, он понял, что на самом деле я спрашивал: "Почему вы выбрали меня?"
- Давай я тебе отвечу одной историей, - сказал он. - Некий коммивояжер стучится в дверь. Человек за дверью отвечает: "Мне сегодня ничего не нужно".
Коммивояжер возвращается на следующий день.
"Уходи", - говорит ему хозяин дома.
Еще через день коммивояжер приходит снова.
Хозяин кричит ему: "Это опять ты! Я же сказал тебе: уходи!" И так рассердился, что плюнул коммивояжеру в лицо.
Коммивояжер улыбнулся, вытер платком плевок, посмотрел на небо и говорит: "Похоже, идет дождь".
Он помолчал и вновь обратился ко мне:
- Митч, в этом и состоит вера. Тебе плюют в лицо, а ты говоришь, что, наверное, идет дождь. И завтра возвращаешься снова. - Рэб улыбнулся. - Ты ведь тоже еще вернешься? Возможно, не завтра...
Рэб развел руки так, словно ожидал вручения посылки. И впервые в жизни я от него не сбежал.
Я его обнял.
(с) Митч Элбом. "Искорка надежды"
Я не знаю, как это назвать - зомбирование или финальная степень деградации, но в какой-то квартире снизу играет одна песня Вируса нон-стопом (я не преувеличиваю - т.е. именно с самого утра и до самой ночи) уже две недели. Начинаю бояться за свою психику. Ее слышно в каждой комнате и начинает физически тошнить, так как это сродни пытке каплями воды из крана.