1

В согретой пашне прорастет зерно —
качнется колос, потянувшись к небу.
Тончайший колос — начинанье хлеба —
замкнет собой извечное звено.
Пока его дыханье зелено
и в грозный мир явление нелепо.
Но солнце и земля к нему не слепы,
и разум человека — заодно.
Он выйдет в поле, оглядит предел —
початый край своих исконных дел…
Не потечет вода под мертвый камень —
он камень тот подымет на плечах,
снесет, обтешет, выложит очаг —
в холодном камне пробудится пламя.

2

В холодном камне пробудится пламя.
И человек, дарующий тепло,
не остывает, а глядит светло
на созданное мудрыми руками.
Меха на кузне шевельнут боками,
задышат глубоко и тяжело…
И, наконец, железо проплыло,
как солнце, от горна до наковальни.
Удар — и форму обретет металл.
Удар — но чудом он пока не стал.
Его живыми не облечь словами.
Но мастер поколдует, не спеша,
последний штрих — и в сталь вошла душа.
Вот так и в жизни происходит с нами…

3

Вот так и в жизни происходит с нами:
обрушится негаданно весна —
и солнышка игривая блесна
уводит нас, ласкается волнами.
Еще мы не знакомы с валунами,
что мшисто смотрят на игру со дна.
Еще не знаем, что взойдет луна
и бездна распахнется перед нами.
Когда на воды в тишине печальной
присядут звезды в тайне изначальной,
и, торжествуя, шевельнется дно…
Тогда коснется, с прежним светом споря,
предчувствие неслыханного горя.
Казалось бы, как пусто и темно…

4

Казалось бы, как пусто и темно…
И жуткое паденье неизбежно.
И мгла вокруг, и море-то безбрежно.
А в утлой лодке протекает дно.
Казалось бы, осталось лишь одно:
проклясть года, что прожил безмятежно.
Все ближе шторм, немыслимей надежда.
Так на корню порой умрет зерно.
Но поле всколыхнет под солнце всходы —
неумолим и прост закон природы.
А в нем живое все отражено.
Ты потерял такое отраженье…
Казалось бы, бессмысленно сраженье…
Но распахнется млечное окно.

5

Но распахнется млечное окно —
и ты увидишь молодые звезды,
и ты оценишь свой соленый воздух…
Все дышат им, уж так заведено.
Да. Человеку многое дано.
И никогда ко дну пойти не поздно.
Подступят бури сумрачно и грозно —
преодолеть их тоже суждено.
Рождается в горячих смерчах сталь.
В поту людском — полей пшеничных даль.
Готовься к жизни с острыми углами…
Готовься твердо — и придет она,
как сказочная, добрая страна
с лесами, городами и полями.

6

С лесами, городами и полями,
с кремнистыми дорогами во мгле
ты будешь спорить на лихой земле,
как будешь спорить с верными друзьями.
Вот так, влекомый дальними огнями,
блуждает путник с думой о тепле.
Пекутся хлебы в сумрачном селе,
зарницы спорят с мертвыми тенями.
А значит, будет на столе еда.
Путь — впереди, и позади — беда…
Победа, стало быть, опять за нами.
А утром — и да здравствует восход! —
одна дорога — прямо и вперед.
И жизнь в руках полощется, как знамя.

7

И жизнь в руках полощется, как знамя.
Так было всюду, если это жизнь.
Она водила нас на рубежи,
она всегда заигрывала с нами.
В горе сокрыт магнитный рудный камень.
Как ты ему прикажешь: «Покажись?»
Ты на себя отважно положись,
добудь его своими же руками.
В горне огонь раздуй неугасимый —
возьми железо разумом и силой,
а в душу зарони себе зерно…
Уж если знамя на ветру играет —
ничто ему поникнуть не мешает.
Его нести сквозь бури суждено.

8

Его нести сквозь бури суждено,
как золотую веру в добродетель.
Еще в домах тоскуют наши дети…
Им грозный мир — красивое кино.
Припомни-ка себя: давным-давно
ты рвался к воле, где огни и ветер
(тому, поверь, и ты, мой друг, свидетель),
ты ждал свободы и смотрел в окно.
Не слишком ли жестокая опека —
обезоружить негой человека,
года — рулетом сладким, как слои…
А где-то катит полевая кухня.
Снаряд — в стволе. А ну как скоро ухнет?
Готовься к битвам. Впереди — бои.

9

Готовься к битвам. Впереди — бои.
За правду, за добро и человека.
Стремнина неустроенного века —
большак, не выносящий колеи.
Твердеет сталь, от ледяной струи
приняв закал. Бегут колосья к рекам.