Закончен листопад морозцем... Как всегда,
Наводят мётлы дворников порядок...
И, отходя ко сну, мечтают города
Примерить крышам белые наряды...

Погасят фонари, озябнув от ветров,
Закутаются в тишь безлюдных улиц...
Снежинки закружат над лицами дворов...
Белым-бело...А города уснули...

В такой дождливый вечерок
Внутри бардак не поэтичный...
Давненько дан себе зарок
Не стряпать виршей эротичных.

Ан нет, строптивая душа
Стремится опростаться хренью
О том, как загнанный ишак
Любил сирену под сиренью...

И, кабы только две строфы,
Оно к стыду не привело бы,
Но пишется на целый фильм,
И удержать талант, попробуй...

Лишь за полночь, когда у муз
Обычно - стойкое либидо,
Родишь: - "в сиреневом дыму
Атлант любил кариатиду..."

Уколами ежовых рукавиц
Отмечена душевная изнанка.
Сражение с собою – схватка-блиц -
Проиграно позорно спозаранку…

Печаль привычна, словно ремесло,
Унылость мысли в лабиринты гонит…
Сегодня мне безмерно повезло,
Что я собою хоть немного понят…

Надежда перепуганную суть
По-пастырски на белый свет выводит,
И гейзер чувств переполняет грудь,
И сердца стук с душой созвучен, вроде…

Горит звезда над кромкою зари…
Ещё не поздно всё вернуть к началу,
Где птица счастья преданно парит,
И музыка любви не отзвучала…

За молитвою вслед отворился железный засов,
И открылся знакомый до боли, восторженный мир.
С гор текли ручейки, разбиваясь на сто голосов,
Наполняя мелодией звонкой прозрачный эфир...

На гранитной плите там покоились чаши весов,
Фолиант безнадёжно зачитанный кем-то до дыр,
И струился песок золотой из песочных часов...
Седовласый старик с бородою, одетый в подир,

Чуть поодаль стоял, отрешённо смотря в небеса,
Опираясь на посох, и что-то неслышно шепча...
Вдалеке за холмом синевою темнели леса,
Быстроногая лань наклонилась над влагой ручья.

Шаг боялся ступить и коснуться дубовых перил...
Опасаясь нарушить божественный этот покой,
Чуть дыша, осторожно чудесную дверь притворил,
Показалось в тот миг - незнакомец махнул мне рукой…

Это не было явью - случайно запомненным сном,
Непонятным, как небо в белёсых мазках облаков...
Подпевала душа предрассветной заре за окном
В унисон мелодично журчащих во сне ручейков…

Придёт в ночи ко мне Ильич,
Обнимет, спросит: - Ваня,
Готов ли ты поднять кирпич
На контру, петь согласен
Всемирный Интернацанал,
И топать к коммунизму?!
Твоей поэзии страна
Ждёт, пламенной харизмы!

А я, отвечу, оробев:
- Прости, Ульянов-Ленин,
В хореях я - ни ме, ни бе,
Энд, сорри - не Есенин,
Не Маяковский, и не Блок -
Бездарен я с пелёнок...

Ильич мне: - Не робей, милок!
Пиши, что есть силёнок,
Хоть ямбом матерным, хоть тем
Анапестом трапезным
О классовой борьбе, мечте
Народной, сыпь помпезно!
И Правду-Мать руби сплеча,
Без лишних экивоков!...

Я клятву дам для Ильича -
Поэтом стану - Во как!

Что ни лицо,
То морда или фейс...
И я на аватаре никудышный,
Снимался по привычке под шафе,
На фото получился - третий лишний...
Узнать себя
Порою мудрено,
Как будто я, а присмотреться - Ленин...
И жуткий зуд
Руководить страной,
Поставить на колени населенье...

И у других
Во глобусной сети
Портреты ненамного симпатичней...
Мой аватар - не ангел во плоти,
Когда найду, поставлю поприличней...

Концерт дождя по полотну реки,
Намокший берег, слипшийся песок.
От крупных капель в речке пузырьки -
Все уместилось в грусть осенних строк.

Они дрожат под куполом зонта,
Просясь скорей попасть на белый лист.
У строк ведь тоже есть своя мечта,
Не просто так они же родились.

И я спешу к компьютеру, домой.
Туда, где и у строк есть свой приют.
Бегу по улице, а рядышком со мной
Дождинки в землю так концертно бьют.

Экзальтированным дамам
Не дают покою сны
Про жан-клодов, что ван-дамы,
Про осенние листвы,
Что ложатся безутешно
В тишину текущих лет,
Не люблю я их, конечно,
Этих тёток – просто нет.
Потому, что злые тётки
Настроенье портят мне,
То воняют, как селёдки,
То копаются в гавне

Где наша не пропадала
Не сыщешь ведь днём с огнём
Найдём чертежи дедала
И в небо в ночи рванём
На грани мечты и были
Щекочет под пахом страх
Но руки уже как крылья
Попятная сущий срам
И превозмогая слабость
Взлетим самолётно ввысь
Помашем крылами бабам
И в рот оно всё Е.......

У бездушной ракушки жизнь была неприглядной,
Глухомань столь привычна на заиленном дне.
Не хотелось ей слушать, не моглось, вероятно,
Рокот волн, гомон птичий, до скончания дней…

Но случилось такое с ней, привычной к покою -
Ластоногий мальчишка загорелый, как негр,
Не знакомый с тоскою, взял ракушку рукою,
Выплыл с нею из тиши вверх навстречу волне…

Мель ажурные гребни монотонно ломала,
Заставляла лизать их раскалённый песок.
Заглядевшись на небо, обронил смуглый малый
Завитую добычу… Дальше было, как сон…

Ветер в истом задоре дунул в недра спирали,
Баритоном романсы напевать норовил…
«Это было у моря…» Чайки в салки играли…
Опускался туман… Сон снился ей о любви…

Может, не найти вовек талант свой,
Но не стану пестовать тоску...
Я могу с улыбкою чатланской
Бить по ляжкам, повторяя - "Ку!"

Распределение ролей идет для маскарада:
Горгона станет Золушкой (конечно, она рада!),
А бессердечный Дуремар роль принца прикупил
И только добрый, нежный Паж шутом, как прежде, был…

Вокруг гирлянды, мишура, огни, улыбки, вспышки…
И даже бабушка Яга была Мальвиной (с книжки),
Кащей переодет в Садко – принцессу приглашает…
Всех веселит смешливый шут, словам он цену знает…

Смеялись дамы, смеха для…, потопывая ножкой,
Но только ни одна из них не подала ладошку…
Наутро бал совсем затих, разъехались все пары
И только он, добрейший шут ушел вдвоём с… гитарой…

Мы воруем… поцелуи,
Мы – заложники азарта…
И, пускай, по спинке струи,
И, пускай… как ляжет карта…
Мы воруем тайно… взгляды
И, как дети, в оправданье,
Мы вернуть все это рады
Если будет вновь свиданье…
Мы воруем… Неподсудны…
Против страсти нет закона.
Храм желаний слишком чУдный,
Коль сама ЛЮБОВЬ у трона…

Жизнь - сущая хреновина с сермягой
Безвольной правды, бес её дери.
Но мы живём с недюжинной отвагой,
Не тонем, не пускаем пузыри...

Логику в ответах не ищи -
С ней сегодня не в ладу я что-то…
Вот с эмоциями не плохие «щи»…
Расхлебать их – трудная работа…

Только «съев» - сумеешь дать ответ -
Почему здесь логика пропала…
И что «ДА» порой бывает «НЕТ!»
И конец – лишь чье-нибудь начало…

Была иллюзия любви,
Была иллюзия полета…
Но оказалось: се-ля-ви !
Не получилось где-то ,что-то…
Судьбы замкнулись провода,
У Купидона стрел не стало…
С небес усталая вода
На скуку робко намекала…
Предгрозовая тишь души
Так упоительно бездушна…
За что прощать тебя, скажи,
И я прощу. Мне это нужно…
Не потому, чтоб удержать,
Не потому, что интересно…
Мне надоело сердцу лгать,
Что без любви не так уж пресно…

И снова серость за окном, и снова лужи…
Уют душе в такой момент безумно нужен…
А он куда-то подевался, нет с ним сладу,
Не хочет дать тепло свое и за награду…

Наверно, жадный тот уют в душевном мире,
Не знает он, что дважды два всегда четыре,
И не пробьется солнца луч, когда внутри
Закон, в котором дважды два – в итоге… три…

Признайся, Ангел, чьё это пророчество:
Чтобы в стране безумной суеты
Мы отбывали сроки одиночества
На островах несбывшейся мечты?
Зачем судьба нас потчует сединами,
Оставив души в снежном феврале…
И сны рисует красками любимыми…
И свечи на изысканном столе…

Быть может, Ангел объяснит несведущим,
Соткав из радуги ажурные холсты,
Как стать счастливым в недалеком будущем,
И как разрушить одиночества мосты…

Уже заготовлены речи
И в грёзах теряется взгляд,
Но… нет той единственной встречи,
Которой любой из нас рад…

Продуманы взгляды, улыбки,
Наряды, прически, стихи…
Но… видимо, вышла ошибка
За наши (не наши?!) грехи…

И от нетерпения… речи
Внимает другой адресат…
И ложью зажженные свечи
Совсем по-другому горят…

На рассвете покидаю зону,
Прошлое оставлю позади.
Вышел срок. Я чист перед законом,
Сам себе отныне господин.

Щедро распахнёт объятья воля,
Из-под ног взовьются сизари.
Отзовётся сердце острой болью
На далёкий журавлиный крик.

Зайчиками солнце заиграет
В окнах пробудившихся домов.
Вдаль по тротуарам зашагаю,
Распрощавшись с хмурою тюрьмой.

Выбежит ухоженная кошка
Из подъезда, хвост держа трубой.
У аптеки инвалид с гармошкой
Хрипло пропоёт "последний бой..."

Прошлого тоску без укоризны
Золотой листвою заметёт...
Нужен ли кому я в этой жизни,
Что за поворотом новым ждёт?

Старый клён уронит листья в воду.
Он такой же, как и я, - ничей.
Листопад. Амнистия. Свобода...
Вещмешок потёртый на плече...