- Ваня, ты же дурак. - сказала как-то мать Вани.
- Ваня, это же дураку понятно. - сказал как-то учитель русского языка.
- Не прикидывайся дураком. - сказал сестра.
- Не будь дураком, ничего тебе эта профессия не даст. - сказал отец Вани.
- Бывают дураки, которые постоянно слушают всех кого не надо и постоянно из-за этого влезая в неприятности, а потом помогай им. Ты, Ваня, не обижайся, но я имею в виду тебя. - как-то выдал псевдо-друг.
- Давай не фелонь, ты ж не интеллигенция, до дна, как мужик. Вот так. Вот это по-нашему, эт другое дело, Ванюша. Я тебе вот, что скажу, пускай эти дураки делают себе, что хотят, мы та с тобой почище ихнего знаем. Правильно я говорю, Ваня? Прааавильно. Нам ведь эта наука ни к чему. Пускай сами её грызут, а мы с тобой лучше выпьем. - сказал новый друг Вани - собутыльник Гриша.

Я - мудрый кот (хоть и местами).
Я помурчу совсем немного,
И легче отчего-то станет
Такая трудная дорога.

Обида, пусть их даже тридцать
И слезы долгими ночами:
Все незаметно растворится
В моем бесхитростном мурчаньи.

Коты, заразы, очень мягко
И виртуозно-филигранно
"Зализывать" без просьбы всякой
Душевные умеют раны.

Великий пост,
пихаясь тяжело, льды проползли по вскрывшейся речушке,
воробушки, чумазые, как чушки,
за хлеб дерутся,
начинает рост
трава на тех местах, где близко трубы
теплосетей к поверхности лежат,
вселенную задаром согревая.
Картошка прорастает в погребах,
на вербе забелели нежно ушки,
повсюду грязь, хлебать - не расхлебать,
мир кажется поломанной игрушкой,
из порванного пуза лезет прах...
Кто виноват? А нужно - виноватых?
У баков мусорных толпа грачей хрипатых
пройти мешает старому бомжу...
Великий пост... Что ж богу не служу?
Болезнь ли это, глупость иль гордыня?
Что, кроме гнили, в перезрелой дыне...
Я выхожу под первый серый дождь
И понимаю: ты меня не ждешь.

Товарищество тела с головой,
Как ни крути – удобно и практично.
Союз ума с утробным естеством -
Суть, без которой невозможна личность.

А у меня совсем плохи дела,
И в этом смысле всё несимпатично:
В душе – лиричность, в голове – бедлам,
Одновременно: грустно и комично...

Немного утешает - безголов
Известный всадник в книжке Майн Рида,
А сколько провернуть успел делов,
Да, и в седле сидел вполне солидно!

А взять, к примеру, личность Колобка -
Обычный шар с поверхностью босою.
Всех ошельмил румяный хлеб, пока
Не съеден был коварною лисою...

Страдать не стану горем от ума
И душу беспокойством рвать на части,
Пусть будет в голове сплошной туман,
А мир души переполняет счастье!

Сомнением себя не бередить,
Забыть о мыслях и не щупать тело,
И хладнокровно, пристально следить
За головой, чтоб часом не слетела...

Хотелось же о чем-то светлом написать,
Весне, Любви, Надежде, Новом Мире...
Но нет, у нас все как обычно, твою мать,
Пришли, насрали в душу и не смыли!

Я в зеркале себя давно не видел.
Не в смысле – отражение пропало.
Но тот, зеркальный, он меня обидел.
И мы с ним видеться недавно перестали.
В тот день он рассмеялся, скорчив рожу,
Ругнулся шепотом и отвернулся к стенке.
Тем самым показал, что он хороший,
А я плохой и лысый… как коленка.

Солнце проснулось негаданно рано
И показалось себе неумытым
В озере. Ветер "кантату бурана"
Пел баритоном охрипшим пропитым...

Не предвещало ничто непогоды,
Вещие сны не сбывались, на счастье.
Речка несла вдаль прозрачные воды,
Сизый туман пойму томную застил.

Пыль примостилась поспать на дороге -
Вечер был трудным - табун шёл в ночное.
Замер журавль статуэткой на стоге,
Пахло багульником и перегноем...

Так было вечно..., до и после Ноя...

"Собою в зеркало любуясь
В восторге я кричу опять
О Боже! Красоту такую,
Как удалось тебе создать?
И Бог ответил мне сурово:
"Ванюша, дурень, не греши ...
Зачем меня мараешь снова?
Прошу: ты – больше не пиши!

Скажи: ну, что тебе мешает?
Ведь ты - не глупый старый пень ...
Ведь каждый грешник уже знает,
Что Ваня пишет "поебень"!

Нонче мартовский поп-арт
Сверх непопулярен
Разыгрался в жопе фарт
Слог интровертлявен
Голый вася в голове
Дупель пусто пусто
На носу как прыщ апрель
Волдырятся чувства
Болеро балет Равель
Ложе без Прокруста
На Валдае тишь да гладь
И без благодати
Испокону исполать
Каждому по дате
В рожу светит свежий луч
Звонкий тонкий узкий
До чего же ты могуч
Язычище русский!

Вскочить не успев в дребезжащий трамвай перемен,
Побрёл восвояси, стирая пылищу с коленей.
Что делал не так? Из досье: трудоголик, спортсмен...
Но в "новь" не вписался - не выучил вовремя "феню",
Попасть в "средний класс" бы хоть раз, но его у нас нет,
И, знать по всему, долго-долго не будет такого.
Роптать на судьбу не хочу - всё в порядке вполне.
Ну, кто виноват, что родился таким бестолковым.
Начхать на действительность смачным и звонким - Ап-Чхи!
И жить Диогеном, сей мир созерцая из бочки?
Так нет же, нежданно в душе поселились стихи,
Не выгнать никак из неё непотребные строчки...

Эту душу поди - поймай,
Отлетает куда попало.
А сегодня умчалась в май
За цветочком душистым алым...

Незамкнутый покинул круг
И вышел в Интернет
Для поиска душевных струн
Созвучных мне вполне.
Мои порвались поутру -
Виной опять талант.
Но дар мой "ёк" - "сижу-куру"
Такие, брат, дела…

Стихи помойному ведру
Дарю от всей души.
В них снова беспардонно вру,
Они не хороши...
Вся жизнь похожа на игру,
До фени рёв Москве...
«Рамамбахарамамбуру» -
Всё утро в голове…

Мечтами упоённый город
Едва забылся полусном…
Луна подёрнутая флёром
Плывёт в раскрытое окно…

Вдыхая запахи сирени,
Не подчиняясь чарам сна,
Девчушка, обхватив колени,
На подоконнике… Весна
Секретом поделилась с нею,
Своей влюблённости в рассвет,
Что откровеннее, нежнее,
Чем он, на белом свете нет,
Что в нём давно души не чает -
Пленилась юностью зари…
Светает… Ветерок качает
Сторожевые фонари…

На подоконнике, колени
Обняв руками, видит сны
Девчушка… Аромат сирени…
Рассвет… Признания весны…

Зимних дней шевелюра взъерошена,
Прижилась дребедень на душе,
И стучит деревянными ложками
В сердце боль из папье-маше...

В голове пустота несусветная.
Только легонький сквознячок
Поддувает, на скуку сетуя,
Тоже, видимо, дурачок...

И, пока никого в этом тереме,
Отдохну от напрасных тревог...
В нелюбовь буду твёрдо не верить я,
В то, что всех нас покинул Бог...

Нет в башке указу государева -
Мысли проповедуют анархию,
Прославляя умственное марево
И несовместимость с иерархией...

Ну, его - царя - к лесному лешему,
Мне и без него житьё вольготное.
Пузо, знать, не зря с обеда чешется,
Не иначе, лезет подноготная.

На рожон прёт, словно на заклание,
Не боясь молвы во осуждение.
Бьётся неуёмное желание
В кровь с непримиримым убеждением...

Судьи - сущий стыд в тандеме с совестью,
Чтобы по-людски всё и по-правилам.
А судить-рядить давно не в новость им,
И не переносят отлукавого...

Эх, ты, голова моя садовая,
Склонная к привычке вольнодумия!
Ни кнуту, ни прянику медовому
Не загнать в зелёную тоску её...

Выгравировывал в душе слова,
Запечатлевшие ожогом,
Но шорами слепы глаза
За молчаливым разговором.
Душа пропитана добром,
Флюиды сбрасывая градом.
Печалью стонущий разлом
В тиски сжимает сонным взглядом.
Отрепетирована речь
Сухой тоски на светлом бале.
Выгравировывал: любовью жечь,
Но получилось: ожиданье.

Возьми меня с собой на встречу
Весны, не стану я мешать.
Курить устроюсь недалече,
Вокзальным воздухом дышать.

Заброшу в урну сигарету,
Потру ладонью о ладонь.
Я так соскучился по лету,
И так устал от холодов...

В ларёк, стоящий на перроне,
Из любопытства загляну.
Скажи, когда, в каком вагоне
Встречаешь ты свою весну?

Придём, ни поздно, и ни рано,
На переполненный вокзал.
Ты хочешь, чтобы я тюльпанов
Букет свежайших заказал?

Возьми меня на встречу эту,
Я постараюсь не мешать.
Клянусь, что буду незаметен!
Позволь весною подышать...

Выпей лунною полночью грог
Крепкий, терпкий с густым ароматом.
Приходи в скрытый скалами грот
Не за кладом каменьев и злата...

В нём найдёшь на сомненья ответ
Бессловесный, но очень лучистый.
Это будет немеркнущий свет
Под рапсодию Ференца Листа...

В полусне ты забудешь себя,
Растворишься в сиянии, звуке...
Тёплый свет приподнимет, любя,
И возьмёт, как ребёнка, на руки...

Не гоните меня, не гоните,
Я любил и все также люблю.
Не казните меня не казните,
Я измену и сам не прощу.

Не рыдайте потом, не рыдайте,
Проклинаю судьбу словно крест.
И проклятья в меня не кидайте,
Я и так у судьбы словно "перст".

Что еще мне осталось, скажите,
Чем загладить свою мне вину?
Не гоните, кричу, не гоните,
Я и так очень скоро "уйду".

В никуда, растворюся в ненастье,
И растаю как снег по весне,
Извини, что принес Вам несчастье,
Но Вы счастьем мне были в судьбе.

Если время приходит прощаться,
Я прощаю, ты тоже прости.
Дай Вам Бог так в любви искупаться,
Так как я плавал в Вашей любви.

Я напишу сейчас шедевер
Неукоснительной любви
К какой-нибудь абстрактной деве,
Зачем? - Конечно удивить

При встрече с нею тет-а-тетом
В почти укромном уголке,
Допустим, летом на реке,
Представившись почти поэтом.

Смущенно розовеет девы
Почти почтенное лицо.
Взгляд прячется её то влево,
То вправо, рядом с молодцом

Она вздыхает под вуалью,
И прикрывается зонтом.
Возможно, думает - каналья,
И ловелас, почти, при том.

Но, как слова его буравят
Почти расчувствованный слух!
Они в ней девственность отравят,
Почти, и надоевших мух.

Он рифмовал напрополую:
АББА, АБАБ, БУБУ-БУБУ...
И вот, она для поцелуя
Почти подставила губу…