Откуда ты пришла в мою судьбу?
Загадкой, обаянием полна,
В свою заставив верить ворожбу,
Какой стихией ты порождена?

Творенья чувств земных златой венец,
Доверчива, открыта и легка,
И чувств любви пленительный ларец,
Не в силах описать моя строка.

Душа безбрежна - океан в раю,
Но глубина его - твои глаза,
В них небо, опрокинув синь свою
Влило иконописно образА.

Вошел я в рай, пройдя ворота ада,
Но выдержу ль твой дар, моя награда?

Не вдохновило наш союз
Весенними дождями небо
И видно память прошлых уз
Влечёт Вас в мир, где я и не был

То вежливо Вы холодны,
То отстранённо говорливы,
Дыханием моей весны
Не разбудить в Вас чувств порывы

Я с Вами был самим собой
Душой навстречу распахнулся
Но Ваши чувства дали сбой
В своих мечтах я обманулся

Тлен прошлого – метель зимы
Рву по живому чувства рьяно
Хоть мне пришлись по нраву Вы,
Но я не Ваш герой романа

Излечит время раны боль
И чувства заискрятся Ваши,
А я судьбы, играя роль
Увы, не с Вами буду дальше

Жестока жизнь, порой мила
В любви прекрасна, но наивна
Желаю счастья и тепла
Жаль, что другой Вам сложит гимны...

Ты меня под себя не сделаешь,
Ничего, боюсь, не получится,
Может, сразу давай расстанемся,
А не то ты со мной намучаешься.

Ты меня потому и выбрала
Из миллионов , не одинарного,
А теперь тебе захотелось,
Мужчину иметь стандартного.

Ты меня извини, пожалуйста,
Быть обычным не получается,
Я живу по своей философии,
И пусть многим она не нравится.

Я хочу быть с тобой, оставаясь собой,
По - другому не получается,
А на встречу по небу плывут облака,
И мне не в чем сегодня каяться.

Любовь годами будет ждать -
Влюблённость ждёт минутно.
Любовь не обратится вспять,
Когда ей неуютно.

Не путай мимолётных чувств
С необычайным даром,
И искры плотских безрассудств
С непреходящим жаром.

Всё как обычно весенней порой -
Щепка на щепочку бодро ползёт,
Воздух пьянит, в головёшке зеро…
Кадром в глаза садануло…. И всё…
Смотрит на солнце старик из окна,
Слепо слезятся глаза старика -
Снова за окнами чья-то весна...
Встретились как-то весна и тоска.

Ты один. И всегда был один. На кого же пенять?
Сам себе мастеришь презабавные плахи и троны.
Что винить херувимов, чертей и, тем паче, меня,
Шутовским колпаком, маскируя и плешь и корону?
Ты один. И всегда был один. Оставайся любым.
Ты востребован мною и мною отпущен на волю.
Я любуюсь узором твоей бесконечной судьбы
Так свободно написаным мной по червленому полю.
Ты подарен себе ни за что, покаянный смутьян,
Безупречный игрок с бесшабашно закрытым забралом.
Ты один. И всегда был один. Я тебе не судья.
Но, похоже, тебе одного (даже целого) мало.

Усеребрёный сединою
Не спрашивал ли ты себя,
В грудь одиночеству сопя:
Ужели было то со мною?
Ты знал, что нет на солнце пятен,
Ты так нелепо молод был,
И мир, казалось, необъятен
В пределах крошечной судьбы.
Ужели различать цвета
Ты разучился лишь с годами
И маленький тяжёлый камень
Носил под сердцем не всегда?
Какого чёрта (или бога)
Теперь ты там, где мысли спят?
Куда же привела тебя
Совсем не длинная дорога?
Припомни первые года,
Где небосклоном не был серый
Кусок шершавой атмосферы…

Но с памятью совсем беда.

Апрель-шалун, ты что ж, бродяга, сделал,
Сместил ты целомудрие и юность.
Сегодня мне навстречу млада дева,
Томясь, так незаметно улыбнулась.

Понятно всё, к лицу ль мне ядом капать,
А вот слюну, унять конечно, трудно,
Ну что же, даже смятый старый лапоть
Мечтает этак тихо и подспудно…

О чём – иное дело, верьте в слове,
Всё чисто и светло, а я горюнюсь, –
Апрель сорвал всю чушь и наносное,
Осталась в чистом виде только Юность.

К мужикам испокон прилепилась
Пёсья бирка, что пол означает,
Ну и пусть… а скажите на милость,
Это только за то, что он лает?

В мыслях грустных не стану добрее,
Жмут вопросы, душевные муки, –
Если всех истребить кобелей-то,
Вдруг ненужными станут и суки?

Ноздря отлавливает запах –
Чего-то в мире по весне,
Когда пора сосулькам капать,
И в чуть продолжившемся дне
Сменилось нагло и проказно –
Уж в почках тужится листва,
И мы чуток уже развязней,
И кошкам хочется родства.

Друг другу шепчут что-то тапки,
В шкафу сорочка льнёт к плащу,
И макияж на древней бабке,
И я в толпе тебя ищу –
Давно знакомую, но рано
Считать тебя за трафарет,
Суть вечно полного стакана –
Испить и то, чего в нём нет…

Не корите меня за мещанский уют,
Я своё отоспал на каменьях,
Обошла меня роскошь салонов-кают,
И театров больших посещенье.

И ни разу то в опере я не бывал,
Хоть в родимой, какой там Сиднейской,
В де-Жанейро их самбу, большой карнавал
Не опошлил я рожей плебейской.

Всё по теме, сопи и не лезь на рожон,
Ведь диван – не сума и не нары…
Тешит взор этикеткой нарзан и боржом,
И рисунок гаванской сигары.

Не идёт мне галстук, что ж теперь
И не человек я без удавки?
Вот швейцар ливрейный держит дверь
Дескать, заведение – не лавка.

Cмокинг ёк… какой же это шарм?
Он как лик суровый на валюте,
Не могу я вымолвить – «мадам
Жду вас после полночи в каюте».

Не по мне дворцовый этикет,
Не отведать с яблоками утки,
Ордер на ношенье эполет
С табачком пошёл на самокрутку.

И с искусством тоже вот беда –
С усвоеньем истинного – глухо.
И поют фольклорные стада,
Раздражая, лучше уж чернуха.

Ну и что? Какой с того ущерб?
Я свободный циник в своём крике,
В ящике едино нам – что герб,
Что рукотворимые гвоздики.

Откуда мои грубые манеры?
Я иногда не лучше наждака,
Быть может это дедовские гены,
А может быть изнанка пиджака,
Впитавшая ненужные амперы?

Я есть люблю ножом со сковородки,
Я редко выбрит, но давно не пьян,
Я не люблю покупку новой шмотки,
Мне нравится покуривать кальян,
Но я не был, и я не буду кротким.

Мне судьбы мира – честно всё, без враки –
Не более, чем высохший моллюск,
Я быть могу зачинщиком у драки,
Но на колени стану и молюсь,
Услыша визг обиженной собаки…

Не божий дар, но и не божий бич,
Делю свой мир на наших и ненаших,
Увы, особой мудрости не нажил,
Порой решаю ехать под кирпич.
Не самый сложный и не самый ловкий.
Под фактами не подвожу черту.
Пока не клюнул жареный петух,
Кантуюсь без аптеки и страховки.
Воспитан не в тиши библиотек,
Конечно, Айболита не добрее,
Как впрочем, и не злее Бармалея,
Обычный, эксклюзивный человек.
Пока не скучно – ну, и, слава богу –
Бродяга-мир извечно полосат.
Наврите мне в глаза и за глаза –
Поверю? – Да… но должен сам потрогать…

- Люблю... Люблю..! -
и каждый нерв - трепещет...
- Так - догадайся, не томи..
- Услышь,сердечка голос вещий:
И - приголубь, и - обними..!

Любовь - и сладости, и муки..
Прилив энергии и взлёт..
Глаза -
в глаза.. И - стон в разлуке...
..Порой - пожизненный полёт.

И - соль,
и - перец.. - штормом грозным..
И - в поцелуях - сладкий мёд...
..И в этих
чувствах - ранних, поздних -
Сердец Дуэт живёт, п о ё т!!

Знаешь, а я ведь придумал тебя
В розовых сумерках позднего мая
Эта загадка опять и опять
Тайною манит и я понимаю,
Может быть где-нибудь, в чьих-то мирах
Ты не такая… совсем не такая…
Только из сердца (отнюдь не ребра)
Время рождаться и ты возникаешь
И заполняешь меня до краёв
Солнечным светом, прохладою ночи,
Смыслом неведомым слова «вдвоём»,
Спрятанным где-то в стихах между строчек,
Счастье моё…
Слышишь, загодочный шорох с утра,
Это по сотканным звёздами сходням
Тихо спускается в наше «вчера»
Наше, зовущее в «завтра», «сегодня».
Я отражаюсь в густой глубине
Целого мира в ресничной вуали
И неожиданно входят ко мне
Тайны и сны твоего зазеркалья
И заполняют меня до краёв
Солнечным светом, прохладою ночи,
Смыслом неведомым слова «вдвоём»,
Спрятанным где-то в стихах между строчек,
Счастье моё…

В моих ещё не ржавых потрохах
Живёт неистребимый Монтигомо
И чувствует себя, подлец, как дома,
Съезжать не собирается пока
И тащит по тропинкам незнакомым
К Америкам каким-то не открытым,
И вряд ли мы когда-то будем квиты
С моим неистребимый Монтигомо.
Несутся дни мои сквозь суматоху
И на лету сплетаются в года,
Мне говорят, я выгляжу неплохо,
Да, седина в башке, но это ли беда?
И Монтигомо мой, считает, ерунда!
Судьба давно уже не строит шашни
Давно сюрпризов от неё не жду
А всё же иногда мне сносит башню
И я лечу за ней, имея всех ввиду,
И Монтигомо мой, конечно, тут как тут.
Идут года,
А он, чудак,
Не успокоится, похоже, никогда.

Жизнь упряжки собачьей не мясо, не сахар,
Север, голод и ночь, и упрямый каюр,
И ещё пелена первобытного страха
Стимулирует резвый собачий аллюр.

Свист бича, крик хоп-хоп, тяжеленные нарты,
И подушки истёрлись об наст до кости,
Эй, братва, поспешай, мы козырная карта,
Если сможем куда-то, хоть как доползти.

Я держу общий темп в середине упряжки,
Да, вожак посильней, но и спросу с горой,
Чуть ослабишь напор – враз кусает за ляжки
Тот, что следом идёт, тот, который второй.

Я не сдамся сегодня, мой бег – вызов жизни,
И погонщик не срежет мои постромки,
Чтобы справила стая кровавую тризну,
Разрывая чуть тёплое тело в куски.

Доползли… мы свернулись клубками под небом,
Коренник что-то рыкнул и брызнул слюной,
Я едва разобрал – «славно, псина, ты бегал,
На Луну помолись, или лучше повой…»

Ты долго думал, подбирал,
нашел слова.… И стер их к черту!
Пил кофе, ныл, курил, страдал,
писал и удалял… Бил морду,

смеялся, плакал, истязал
себя и трубку телефона…
Вот, наконец, ты подобрал
того размера, стиля, тона,

той интонации, тех фраз,
которых не подсмотришь где-то…
Всю душу в них вложил за раз
и отослал… Ты ждешь ответа…

Отправлено.… Пришел отчет
и у виска раздуло вену…
Доставлено.… Теперь черед
за ней.… Хоть головой об стЕну!

Как сложно ждать и догонять,
как трудно верить в неземное…
Кто не любил, тем не понять,
то чувство доброе и злое…

Опять пил кофе, ныл, страдал,
курил, тушил бычки в коробке…
Все время нервно нажимал
на кнопки, кнопки, кнопки, кнопки…

Как вечность пролетела.… Вдруг
перечеркнув собой все сроки,
раздался всем знакомый звук…
Какое счастье эти строки!

Как жаль, что только СМС…
Свиданье, променяв на спешку…
Ну вот такой у нас прогресс,
и жизнь, с любовью вперемешку.

Пианино. Пыль. Яблони в цвету.
Телефон с утра. Кислый вкус во рту.
Комната стара. Клавиши серы.
Треснет голова от её игры.
Пальцы-узелки. - Хочешь коньяка?
Вечность от тоски прыгнула в стакан.
Размешай её, чтоб и след простыл.
На погосте вновь белые кресты.
Так из года в год. Так из века в век -
Пианино, кот, музы в голове,
Голубая кровь, премии и стаж.
Ночью кто-то вновь облевал этаж.
Надоела смерть. Впрочем, как и жизнь.
Можешь не снимать, главное - ложись.
Пианино вновь выдало этюд.
Безнадёга, блядь. Нас уже не ждут.