Что наша жизнь... игра-игрой,
Был только старт, уже финал.
Но только кажется, порой,
Что всё уже я проиграл.

В игре бесхитростному ведь
Так тяжело лишь потому,
Что есть всегда в лесу Медведь,
Кричать умеющий Ау!

Усни, хоть на миг, усни,
Бегущее вечно Время,
Забудь меня у Весны
В саду под кустом сирени…

В своём моментальном сне
Подольше побудь чуть-чуть,
Дай это мгновенье мне –
Поэзией расплачусь…

Забудь меня, пропусти
Спросонок, и не зови,
Успею сказать: - прости,
И долг свой отдать Любви…

Упал на пол стакан гранёный,
Но не разбился насовсем,
Надтреснул только, и на нём вновь
Сходились мысли, чувства все...

Он знал, что будет нужен людям
Ещё не раз в глухой тоске...
Дрожал на блюде манный пудинг
И чёрный браунинг в руке...

Бриллиантовым рассветом
Небо в чувство приводило
Ювелирное светило.
Расстилалось бабье лето
По дворам и переулкам.
Город, восхищённый дивом,
Улыбался столь приветно,
Что хотелось с ним в обнимку
Побежать мечте навстречу.
Было жаль, что фотоснимка
Утра было сделать нечем.
Записать успел словами,
Как умел, картинку эту...
Чувства хором распевали:
Бабье лето, бабье лето…

Вытянут фант из фонтана фантазий.
Мало фанатов? И это - не факт.
Ждать не пристало оваций в экстазе
И часовых триумфальных тирад...

Нам невдомёк, чем живут пчёлы в ульях,
Как получается липовый мёд.
А протирающих брюки на стульях
Вовсе годами ничто не “дерёт”.

Кончилось лето... Долой опахала!
Близится мух обелённых пора.
Мне никогда не видать Тадж-Махала,
Ну, и плевать! - Там и в зиму жара...

Ой, а Вы кто? - удивилась Аня, увидев в дверях мужчину лет тридцати, невзрачного вида, в поношенном плаще, грязной вязанной шапочке и со щетиной на лице.
- Здравствуй, Аня! Я- Твой Принц На Белом Коне! - с подкупающе искренним взглядом сказал мужчина и от него пахнуло перегаром.
- А где конь? - усмехнулась Аня.
- В лифте сидит - караулит, чтобы не уехал, - все также искренне ответил Принц, - Аня, собирайтесь, мы прямо сейчас едем ко мне во дворец.
- А почему я должна с Вами куда-то ехать? - сдержанно спросила Аня.
- Так ты же меня всю жизнь ждала! Чтобы я приехал и забрал тебя.
- Вы себя с кем-то путаете! - Аня попыталась закрыть дверь, но Принц успел подставить ногу.
- Аня, только без глупостей! У меня нет времени на все эти шуры-муры! Одевайтесь, поехали.
- Да пошел ты! - Аня смогла закрыть дверь.
- Дура набитая! - Принц стукнул по двери кулаком, - Зачем мечтала-то тогда?
Недождавшись ответа Принц повернулся и зашел в лифт.
- Грубо ты с ней! - сказал Белый Конь.
- Я хотел по-хорошему, а она видишь как! - с досадой процедил Принц.
- А я бы тебе даже открывать не стал - весь грязный какой-то, небритый, - Белый Конь сплюнул на пол.
- Надоело все! Каждый день эти дурочки с жидкими косичками и прыщами и к каждой еще нужно подход найти! А я уже иссяк, понимаешь, иссяк! Это еще года три назад я сострить и обаять мог, а сейчас... - Принц устало махнул рукой.
- "Завязывать" пора, - сказал Белый Конь и затушил окурок о стену лифта.
- Да ты что?! Их еще вон сколько, а нас с тобой только двое. Если мы "завяжем", кто будет этим заниматься?
- Ладно, хозяин, замяли! Деньги-то на автобус у тебя есть?
- У меня-то есть, а ты как?
- А я опять сделаю вид, что случайно зашел в автобус.
Принц сутулясь вышел из подъезда, а за ним, хромая, шел его Белый Конь.

- А этот знаешь? Возвращается принц из командировки, а у его принцессы дракон.
- Ну, ну?
- Ага, здоровый такой. Ну он принца аккуратно так за грудки берёт, несёт в алхимическую и ставит в пентаграмму. И говорит...
- "За круг выйдешь - убью?" Этот знаю. У тебя ещё сигареты есть? Белый конь порылся в карманах пальто и виновато пожал плечами.
Прекрасный принц вздохнул и поёжился.
- Холодно, - буркнул он, - Не придёт она. Может домой пойдем? Там сериал в семь тридцать по шестому.
- Я тебе дам, домой, - погрозил копытом в кастете подковы конь, - Работать кто будет?
- Пусть лошадь работает, - насупился принц.
- Лошадь будут думать, - звонко постучал себя копытом по лбу конь, - У неё голова большая.
Прекрасный принц открыл было рот, чтобы поделиться мнением о том, что у лошади большое, но тут из подъезда выскользнула принцесса с ведром.
- Смотри! - зашипел прекрасный принц хватая коня за гриву и рывком подтягивая к себе, - Смотри, смотри! Как по заказу! В халатике!
- Ага! - тихонько заржал конь, - И в тапках! Драных! Помереть можно. А ты "домой, домой". Забирайся давай живо.
Принц вскочил в седло, конь встряхнулся, задрал презрительно морду и чётким аллюром направился в сторону принцессы.

Они настигли её, как и планировалось, у мусорного бачка.
Принцесса, без макияжа, в спутанных волосах, с облупившимся маникюром, так и застыла с поднятым ведром ошеломленно глядя, как прекрасный принц на белом коне, холодно глядя на неё молча продефилировал мимо и скрылся в ближайшей подворотне.
Раздался удаляющийся цокот копыт и приглушённый хохот.
- Ну ЁБ твою мать! - выдохнула принцесса обессиленно опуская ведро

В музыкальной шкатулке старинной
Поломалась пружинка одна...
И фарфоровая балерина
Не танцует в ней...Грусть...Тишина...

Дождливое утро. Разгар листопада.
Асфальт под опавшей листвой.
Машинам друг дружку обрызгать отрадно
Холодной водой дождевой.

Прохожие лица под зонтики прячут,
Им дождик добавил хлопот.
Они через лужи оленями скачут,
А я их форсирую вброд.

Мне сладостно-грустно с утра почему-то,
И слышится медленный блюз.
Смывает дождём дум навязчивых смуту,
И вымокнуть я не боюсь.

Опавшие листья налипли на крыши
Блестящих от влаги авто.
Никто моей осени блюза не слышит,
Грустить не мешает никто…

Осень, осень, в преддверии спячки
нив, и рек, и тенистых лесов
сыплешь золото щедрой подачкой
на дымы погребальных костров.

И сама разгораешься жарче,
чем мрачней над тобой небосвод,
тем рябина красней, клены ярче,
легче бабочек листьев полет.

Кружевным, кубачинским узором
ветки чернью сквозь злато бегут.
Осень, осень, как жаль, очень скоро
твою прелесть ветра унесут.

В достатке у Всевидящего Бога
Деяний наших добрых и грехов...
И пусть Он не осудит слишком строго
Наивность сочинительства стихов...

Пусть слёзы от стыда нам очи застят,
Молитвы покаянные поём
Ему - Творцу незыблемого счастья,
Который нас терпеть не устаёт!

Предчувствие дождливой безнадёги
В сентябрьской наивности парит...
Эдем забыли праведные боги
На маленькой планете сотворить...

И, ведь не отругаешь небо матом -
Не даст хулить эфир богобоязнь...
Приносит осень лирику утраты,
И эшафот мечтам, суля им казнь...

Но, всё-таки, в любое лихолетье
Даётся индульгенция стихам...
Не высечь вдохновения ни плетью,
Ни страхом непрощения греха...

Неожиданно приходит
И уходит незаметно
Осень, и в сквозных проходах,
Уходя, играет ветром
Ре-минорные ноктюрны,
Сыплет в городские урны
Облетевшую листву...
Покидает мир негромко
Опечаленная осень,
Без фанфар в турецком рондо.
Снег её последний звук
Заметёт неслышно вовсе...

Лето уходит не слышно-ночами.
К осени дело-к тоске и печали.
Беды,обиды,как тучи сойдутся,
И проливными дождями прольются.

В зонтиках,серые,чем-то похожие
Хмурые лицами мимо прохожие.
Тянем-потянем свой груз одиночества,
Бедное сердце,чего ж тебе хочется?

Здесь никогда и не было меня.
Я где то в стороне, но недалече,
Я наблюдаю, чуть расслабив плечи,
Как наблюдают за игрой огня

За пляской искр..безумной и тревожной..
Ну а когда все прогорит дотла,
Я встану и походкой осторожной
Уйду... Как будто здесь и не было меня.

Жестоки шалости Амура...
В пустыню от мужчин бежала...
Ты, утончённая натура,
Рыдала так, как прежде не рыдала.

И коллектив не удержал, не удержала и семья.
Пыталась ускользнуть от стрел Амура -
В бега пустилась, голову сломя.
Но как же воспитанье половое и культура?

Такие сладкие же шалости Амура!..
Нет слаще ничего на свете.
Любовь всего лишь процедура,
И от неё бывают дети.

Нельзя сказать, что с детства мне везло.
Даже на старт отмеренного срока
Полз за полночь, со скрипом – тяжело,
Не головой вперёд, а задним боком,
Ещё не зная, что там впереди:
Кроватка, ясли, детский садик, школа...
Мне крикнул фелшер матом "Выходи!"
Ну, я и двинул чисто по приколу.
Ни светофоров, ни разметки нет!
В отсутсвии хотя бы ложной цели
Я просто тупо двигался на свет,
Как модно говорить, «В конце тоннеля».
И снова слышу добрые слова
Врача интеллигентного не в меру:
«Так это ж жопа, а не голова!
Тащи большие клещи, баба Вера!»
Отрезали связующую нить...
Лицо помыли в том же, в чём и ноги.
Я думаю, когда ж начнут кормить?
Неловко как–то – человек с дороги... .
Лежал и думал, письку теребя,
Ещё не получая наслажденья:
"Ну, что, приятель, с праздником тебя
Большим и светлым, то есть, с днём рожденья!"

Хрен с вами, ухожу в запасник,
Ложусь, как многие, на дно.
Не надо здесь искать, как прежде,
Роялей никаких в кустах…
Прощайте, остаюсь в надежде,
Что тоже был…не кое-как…

В душе все, как в общественной уборной -
И грязно, и наплевано, и душно,
И едкий запах мешанины хлорной,
Микробов убивающей бездушно.

Идиллию я эту не нарушу, -
Сортир не страшен истинной мечте.
Но вы, друзья, в мою не лезьте душу,
Ну, разве что, по крайней по нужде...

В детской спальне, под подушкой,
Жили-были две игрушки:
Косолапый, мягкий Мишка
И Ванька-Встанька – шалунишка.

НачалОсь всё, как обычно,
И, вполне даже, привычно,
Как девчонки и мальчишки
Сотни раз читали в книжке:

Уронили Мишку на пол.
Оторвали Мишке лапу.
Мишка плачет, заливается,
А Ванька-Встанька усмехается.

Уронили Ваньку-Встаньку,
Прям на мишку, что валялся.
Оторвали Ваньке "встаньку",
Чтоб над Мишкой не смеялся.

Мишка лапой гладит Ваньку:
"Всё равно тебя не брошу.
Хоть остался ты без "встаньки",
И без "встаньки" ты хороший".

Да, мне говорят, что закрытый совсем,
Как будто-бы устрица в море на дне.
Открыться готов я не только не всем,
Вы все в этой жизни не верите мне.

Пусть холодно жутко в моём королевстве,
Пускай, не один я, а наедине.
Да, я так решил, и решенье известно,
И мне здесь комфортно довольно, вполне.

Ворота закрыты, тяжёлые цепи,
И грозные тучи скрывают луну.
Всё служит заветной, единственной цели,
Войти в этот мир не дано никому...