Тихая ревалюция накипает в моей душе. Во что выльеться - не знаю.
[показать]

Как много вчера ночью сказть хотелось... Слов просто нет. Но когда выспалась - перехотелось. Вылезла на балкой и попила тама кофе.

[показать]
Как бы заманчиво не звучал заголовок, реаль одна - работа. Вот такие вот пироги с котятками. Буду теперь по ночам заниматься всякой нужной (особено в материальном смысле) работой и вздыхая мечтать о прекрасных глазах, кои так хочеться лицезреть. Красные как моя бегония. (кою я и зову "глаза любимого") Никто не понимает, а мне нравиться.

В кои-то веки. Еще бы ему не быть. Дома наконец одна, выспамши и пью кофе с молоком. Мне хорошо. До этого была безумная ночь и немение безумнвй вечер. Таки чем не радость.

Утро нового дня. За то ночью меня скрутило - мама не горюй, простнулась от того, что мыжщи живота просто узлом связало, еле до аптечки доползла... Зато какой кайф выл заглотить таблетку и почуствовать как боль ухолдит. Интересно, с чего бы это, вроде во сне ничего такого не снилось...

"В вашем внутреннем мире преобладает и зло и добро!!!!!"



Ваша жизнь проходит достаточно ровно, вы адекватный человек, как и многие в этом мире, порой вы делаете добро, порой и зло.....Это делает каждый из нас, причем осознавая свою вину и потом чувствуя свою совесть, поэтому в вашем внутреннем мире все будет на ровне, скажем так и белое и черное и преоблодать будет так называемая серенькая, хитрая и умная мышка!!!

что могу добавить, то ли истино дровийское коварство, то ли истино драконье спокойствие




Пройти тест " Кто победит в вашем внутреннем мире: Зло или Добро?"

В моей груди где-то посередке поселилась боль. И уже такое чуство, что она в меня не вмещаеться. И хочеться чтоб кто-то вогнал туде мечь по ссаму рукоять, дал выход этой боли, которая, каждеться скоро слмает мои ребра изнутри...
Как грусно, что я так мело для тебя значу, что ты свободен. Свободен уйти в любой момент и забыть меня. Я чуствую твою злость и твой холод, не на меня, а на весь мир оптом. Достаеться миру, достаеться и мне, но это - не важно. Важно то, что ты можешь исчезнуть в любой момент и это меня пугает. А потом я вижу твои глаза и снова обо всем забываю и за спиной вырастают крытья. Круг замкнулся.

Я повешусь... с себя... однозначно. Эех долека я от присловутого иеала, который положено лбить трепетно-ропотной любовью. Не умею я картинно хлопать глазками и быть нежным идеалом (а ведь давно уже пора научиться) так неээээт. Рассеяная дуреха. Однозначно. Ээх, жисть моя жестянка, а нас и здесь неплохо кормят... Но временами так хочеться романтики, и чтоб кто-то был готов ради тебя пусть не на все, но хотяб на многое, а потом понимаешь, что все это многое придеться делать самой. И даже гордишся в душе этой ролью одинокого волка с сответствующей репутацией. Ну да ладно, жисть одна и нужно ее прожить.

И душа моя ныне полна сладким ядом ненависти. Этот огонь разливаеться по моим венам грея и пьяня не хуже спирта в лютый мороз (знаю, про что баю). Коньячного спирта, обычный - не переношу на дух. Зла... Что еще тут сказать. Бесит меня и ситуащия и собственное бессилие ее изменить. Не, брезжит конечно долгий и трудный путь, мол через терни - к звездам. Но почему эти терни все ростут тока в моем огороде, да еще так буйно, кустисто, я б даже сказала. Бла-бла-бла. Интересно, какая мелочь меня действительно добьет? Свалит с ног и превратит в раздавленную кареатиду. Не думайте, я не сдамся, еще всех вас переживу. И моя злость поможет мне, спасет там, где других сил просто не останется. Моя благословенная ярость. Ненавижу!!!

[показать]


"...Когда я смогу вернуться,
Простив себя и других,
Кого любил - отпустивший
Из клети своей любви,
Тогда, быть может, увижу,
Как пламенем снов моих
Не лорд мой, не светлый рыцарь,
Не мертвый святой в крови -

Но светловолосый эльда
Идет по живой траве,
И я назову его братом
Иль не назову никак,
Смотрящему слов не нужно,
Молчащий будет правей,
И в этом городе утро -
Я знал, что случится так,

И сможет тот быть водою,
В ком жажды отныне нет,
И я скажу - "Артафиндэ"
В небо над головой,
Ведь имя священней слова
"Лорд", и не кровь, но свет
Стекает вниз по ладоням,
Раскрытым всем, кто живой."

Жисть...
прикольная это штука, тока загоняла меня как коня на мельнице...
Дышу через раз, ем тож. За-то строооойная буду, аж самой страшно. В отпуске буду покарять сердца мужской части населения (хотя кому я это рассказываю, забурюсь в леса с луком вот и вся куртуазность и ищите меня все коморы Средезамья).
Вот такие вот планы и реали. А сча - пошла петь...

Есть у нас такой кинофестиваль. И я его журила сегодня. Фильмов насмотрелась - на пол жизни вперед, а еще завтра день. Полна творческих идей и замыслов. Как нибуть отсканирую и вывешу програмку со своими коментами - презабавное чтиво ))).
Еще из новостей. Не понимаю, неужели я ТАК отличаюсь от своих ровесников. Я их просто не понимаю, как можно быть настолько скучными, ничем не интерестваться... Как там пелось в песне:
Он говорит о проблемах и редко смееться
А сегодня узнала - что он не видет солнца
...
Странно в глазах его бирюза и не видят такой вселенной...

Что я за стоздание???
Кто я и что я???
Я сама себя не понимаю. Изменчива, как горная река. Но река - всегда река. А я... Не могу разобрать. Куда ведет дорога моей жизни... *вщдох* И кто меня по ней ведет...

[показать]

Так выпей, может выйдет толк,
Обретешь свое добро,
Был волчонок, станет волк,
Ветер, кровь и серебро.

Я никогда не видела ничего столь же красивого, как Он. Я никогда не видела ничего столь же опасного, как Он. Совершенное создание В свете огней Чанути.
Когда я встерила его впервые, то утонула в этих прекрасных, кроваво красных омутах, что принето именовать глазами. Я стояла и смотрела. Остановилось время, остановилась планета, остановилось мое сердце. У меня было два пути: испугаться и умереть или насладиться и умереть. Мы говорили. Мы говорили всю ночь, пока рассветное солные не окрасило небо. Он говорил, я спорила, Он спрашивал, я отказывалась отвечать. До сих пор для меня тайна, почему он не перечеркнул меня тогда, как многое в своей жизни.
Позже были еще ночи, еще рассветы, полные слов и откровений. И каждый раз я глядела в его глаза, задыхаясь от волненья и краснела словно маки, что ныне растут под моим окном. Я вела себя как неразумный щенок, который не ведает страха. Должно быть это его забавляло...
Он рассказывая о свей жизни. Так обыденно, он упоминал такие вещи, которые обычному существу должны были показаться ужасными. Обычному, но не мне, ибо все, что было сотворено его руками кажеться мне неприложной истиной, аксиомой, подвергать которую сомнению - немыслемо.
А потом я поняла, что пропала. Окончательно. Мое сердце уже не принадлежало мне. Я боюсь назвать это словом "влюбилась", это больше похоже на болезнь. Влюбленым нужно постояно видеть и осязать предмет своей любви, получать заверения в ответном чустве. Мне же это все казалось неважным. Достаточно было знания, что Он просто есть. Что дышу с ним одним воздухом и хожу под одним небом и по одной земле. От этой мысли кружиться голова и сердце наполняеться упоительным счастьем. Он прекрасен. Он совершенен...
Ныне я стою у окна и всматриваюсь в ночьное небо, и мое сердце сладко замирает, а пальци касаются броши, скрепляющей ворот моей рубашки. Броши в виде серебряного полумесяца, моего талесмана на все времена. С тех пор, как я ношу его я ни разу не попалась в липкую и ядовитую паутину, что зовут - Страх.

Город просто в сумашетшем цветении. За всю свою жизнь я еше не разу не видела чтоб так все цвело. Сирень и каштаны, рябина м яблони, а также мильен других деревьев, названия которым не знаю. Под цветами просто не видно зелени, горот так заполнен ароматом, что не ощущаеться запах бензина от автострад даже на центральных улицах. Сумашествие какое-то...

К нам едет АРИЯ!!!!
Я счастлива! Я об этом мечтала стольок лет!!! И вот т оно состоиться. В ХардРоке, билеты уже на руках. Я счастлива...

Тонкий деревянный брусок можно гнуть очень долго… до тех пор, пока он, брызнув в разные стороны острыми ранящими щепками, не треснет пополам. И больше вы его уже не сломаете. Примерно так можно в двух словах рассказать о моем детстве… отец, которого за пьяные дебоши выгнали из торговой гильдии, не в силах выместить всю свою ненависть на эту жизнь за свои собственные неудачи ни на ком другом, шел выпустить пар домой… ко мне и матери. А потом уходил снова, оставляя нас на время одних: рыдающую мать и меня. Нет, я никогда не кричала. Не хотела доставлять ему радость, ощутить свою власть надо мной. Я… проклятье! Конечно, я орала. Срывая связки, умоляя прекратить… сначала. Потом мне было все равно. Я просто ничего не помнила. Его это бесило, с каждым разом все сильнее и сильнее, и удары становились такими же яростными, как и клокочущее в его пропитой глотке бешенство. Я даже не пыталась сопротивляться – это было бесполезно. И моя молчаливая покорность выводила его из себя еще больше. Мне казалось, что в такие моменты он просто терял контроль над собой. И потом, когда он наконец оставлял нас, я металась по своей комнате, вынашивая планы мести. И это было таким же сумасшествием. Нацарапав однажды в остервенении его портрет на двери я швыряла в него ножницы, пока однажды не схватилась за нож. Он звучно ткнулся рукояткой в деревянную дверь. С глухим стуком он упал затем на пол, а у меня вдруг появилась новая идея, за которую я ухватилась с одержимостью ведьмы. Жизнь обрела новый смысл и новые краски. Каждый вечер, терпя его побои, я жила мыслью о той двери и моем ноже. И, когда он исчезал за дверью, я мчалась в свою комнату, чтобы раз за разом всаживать острое лезвие в его ненавистный силуэт. Я попадала! Чтоб мне гореть вечным пламенем, я всаживала нож в его гнусную рожу и это заставляло меня выть в упоении… вся эта канитель не могла продолжаться долго. Однажды это произошло. Отец в очередной раз кинулся на меня, но я уже была готова. Зло сверкнуло лезвие. Он заметил нож. Раскрыл свою вонючую пасть. Я подняла нож выше. Он бросился. И остановился. Мы замерли оба. Между нами было только лезвие ножа. И его кровь. Тонкая струйка ослепительно ярко-алой крови, которая как рубин горела в сумраке коридора. Он насадился жирным брюхом прямо на острие.
- Никогда. Никогда больше. Не смей. Трогать меня. И мою мать, – тяжело дыша, чеканя каждое слово, хриплым от ярости голосом сказала ему я. Он забулькал горлом, засипел. И упал. Упал, чтобы больше не встать. Так он сдох. И чтобы мне так же сдохнуть, если это я убила его! Он умер сам – не в силах пережить мысль, что я не только осмелилась сопротивляться ему, так еще и смогла причинить ему боль – то, чего он боялся больше всего в своей никчемной жизни… а мне пришлось бежать. Я никогда бы не смогла никому ничего доказать. Он был мужчиной, а я – женщиной. Он умер, и никто не стал бы слушать женщину. Как в полусне, я поднялась в его комнату. В его замызганной грязной комнатушке не нашлось ни одной мало-мальски приличной шмотки и мое дорожное платье выглядело просто дико. Но в обычных своих платьях мне идти было никак нельзя. Я глянула на себя в засиженное мухами зеркало. М-да… обычный такой дворовый мальчик в слишком великоватой ему одежде и с большой грудью. Самый такой обычный мальчик…
С матерью я не прощалась. Слова были только лишними. Теперь любые слова между нами были лишними.
я не помню, как и где жила. к черту! память об этом мертва.
… Они появились неожиданно. Выскочили из подворотни, грубо толкнули к стене. Тупые грязные рожи… что должно было произойти дальше, никаких сомнений не вызывало… потому я сопротивлялась. Как могла. Насколько у меня хватало сил. Какой-то кол, что валялся под забором, вполне пошел за оружие и на какой-то момент мне даже удалось их ошарашить, но потом они быстро сориентировались. У меня не было никаких шансов и единственное, чем я могла себя утешить – тем, что победа далась им не самой легкой ценой. А потом случилось чудо. Два коротких присвиста, и вот уже оба громилы валятся на землю, красиво запрокинув головы, разбрызгивая фонтаны крови из хрипящих глоток. Каждый заполучил изящный серебристый стилет прямо в шею. Я остановилась, тяжело дыша и оглядываясь по сторонам, в растерянности от такого поворота событий.
Так я познакомилась с Энтони. Он стоял в отдалении, молча наблюдая за мной. Не знаю, чего он ждал, но точно не того, что я ему сказала:
- Ну что, благородный рыцарь, хочешь теперь получить свой приз?
Он помолчал, потом неспешно пошел в мою сторону.
- Нет, - раздался его спокойный негромкий голос. Что-то в нем было… особенное.
Он встал рядом, изучая меня холодным взглядом глубоких черных глаз.
- Я наблюдал за тобой. Ты была великолепна. Мне кажется, я могу предложить тебе хорошую работу, где твои способности получили бы отличное применение.
Да уж, нечего сказать, отличное предложение!
- Запомни хорошенько, ты! – сузив глаза, зашипела я. – если хоть один мерзавец дотронется до меня пальцем…
он брезгливо поморщился:
- Я не играю в Читать далее...

Кофе кончилось, хлею кончилася, все кончилось, бабла - нет.
Вернее ЗП вот-вот должна придти. Жду с мыслью, как хорошо что я не курю ибо сигареты скорее всего тоже бы кончились, а по слухам это - тяжко...
Млииин, я умираю без кофе...