Сезон закончился, вещи уложены, и все были готовы ехать по домам, но начальник объявил общий сбор. Все знали, о чем будет речь: кому оставаться зимовать, сторожить обезлюдевший поселок до весны. Остаться должен один: среди белого безлюдья двое, обезумев, часто кидались друг на друга, и к весне оставался один. Двоих оставлять нельзя, таков неписанный закон.
Когда люди расселись по лавкам, и начальник спросил, кто хочет остаться, все притихли, задумчиво заводили глазами по окнам, стенам, потолку.
- Я понимаю, всех ждут дома, все хорошо поработали летом, все полгода не видели большой земли, но надо, товарищи, надо, - вновь заговорил начальник.
В наступившей тишине послышался рокот заходящего на посадку вертолета.
- Володя, может, ты… - подала голос медсестра Нина. И все сразу ожили, задвигались.
- А что, Вовка, - подхватил радист Серега, - оставайся, у тебя ведь все равно никого.
Володя и сам понимал, что останется он: у всех на большой земле жены, дети, матери – семьи, одним словом, а у него лишь мать да сестра которые уже привыкли, что Вовка то сидит за воровство, то мотается по стране.
- Володя, подумай, - забасил начальник, - продрыхнешь зиму как медведь в берлоге, а весной получишь монету за сезон да за зимовку и – айда на юга: Крым, Черное море, пальмы, кипарисы, вино, девочки…
- Да иди ты… - отмахнулся Володя больше для проформы, чем по делу и, оглядев ждущие, жадные глаза собравшихся, махнул рукой, - Остаюсь.
Все обрадовано загалдели, закашляли.
- Но одно условие, - поднялся с места Володя, - Рекс остается со мной.
- Володя, миленький, - охнула повариха, - Да как же я тебе Рекса-то оставлю, я ж к нему как к родному… Володя, миленький…
Но народ дружно встал на сторону Володи: последняя воля обреченного – закон.
За окном, пригибая к земле пожелтевшую траву, осел вертолет.
- Решено, - подытожил начальник, - собака остается с Володей, остальные – в вертолет.
Орава радостно галдящих людей поднялась с лавок и двинула к выходу. Повариху впихнули в вертолет, погрузились сами, и машина, зарокотав с новой силой, качнула хвостом, готовясь взлететь. Люди замахали остающемуся Володе, у ног которого крутился ничего не понимающий Рекс.
- Вовка, - прокричала на прощание медсестра, - в ангаре – бочка спирта. Найдешь, вся твоя, весной спишу.
Вертолет, задрав хвост еще выше и играя волнами травы, взлетел. Дверь задвинулась, и люди исчезли.
Проводив взглядом вертолет, Володя побрел в барак. Пнув дверь, вошел, оглядел перевернутые лавки, затоптанные окурок на полу и забытую кем-то расческу на подоконнике, сплюнул и посмотрел в окно. Сзади застучали когти Рекса.
Из всех развлечений у Володи было: гитара, баян, рация, работающая лишь на прием, карабин, двустволка, роман Шолохова «Тихий Дон» да Рекс.
Дрова были припасены на всю зиму. Консервы, сухофрукты, крупы и вермишель – тоже. Соль, сахар, перец – обо всем позаботился начальник. Даже спичек и курева было вдоволь.
Поначалу Володя бесцельно бродил по мертвому поселку: барак, медпункт, баня, ангар, сортир. За сортиром – ржавая кабина от списанного тягача. Рекс был плохим другом – целыми днями лежал у порога барака и ничего не ел: тосковал по хозяйке. Вскоре он сдох. Володя взял в ангаре мешок, сунул туда труп пса, отнес в тайгу и там закопал.
Дни становились короче и холоднее, ночи – длиннее и морознее. Когда Володе наскучило слоняться по поселку, он нашел себе новое занятие: включал рацию и, слушая все подряд, целыми днями разбирал, чистил, смазывал и собирал карабин и ружье. Взялся, было, однажды, за гитару, но, не умея играть, лишь разозлил себя и, хватив ею о пол, разнес в щепки. Та же участь постигла и баян. Покидав обломки со струнами и обрывками мехов в печку, сидел, тупо уставившись в пламя. Сзади бодрый Лев Лещенко пел про соловья российского – славного птаха. Володя кинулся, было, и к рации, но вовремя остановился и опять начал разбирать карабин.
Однажды, когда выпал первый снег, Володя нашел в медпункте несколько пустых тетрадей и два карандаша. От нечего делать, начал писать дневник. Каждое утор диктор гостелерадио говорил, какое сегодня число, день недели, месяц и год, а Володя, растопив печь и позавтракав, садился за дневник. Постепенно первая тетрадь заполнилась сводками погоды, международными новостями и их володиными комментариями, бессвязным матом, изображениями голых женщин, пожеланиями Рексу земли пухом и прочей чепухой.
Как-то перечитывая дневник, Володя наткнулся на изображение голой медсестры и вздрогнул: спирт!
Трясущимися руками натянув резиновые сапоги и накинув фуфайку, Володя рванул дверь на себя и зачавкал по грязи – первый снег уже сошел. Открыв замок ангара, окинув взглядом длинные ряды бочек с машинным маслом, бензином, соляркой, керосином и еще шут знает с чем, жадно потянул ноздрями воздух – где-то здесь спирт!
…Уже неделю Володя открывал бочки, нюхал черные провалы и опять закручивал железные пробки – все не то.
Вскоре лег настоящий снег, и ударили морозы. В
Читать далее...