В колонках играет - нечто
Настроение сейчас - больное

…

Ей давно было известно, что Тело никогда не может быть хозяином. А то, что заставляет его работать, жить, смеяться, плакать, чувствовать и переживать, Она называла Вдохом.
На сандаловом столе лежали две крошки, правая рука и на ней рыжие волосы. Майя была самой счастливой в такие минуты, самой неземной. Она любила. Впервые за много лет это маленькое, хрупкое, одинокое и никому не нужное сердечко в нелепом теле переживало столь высокий и яркий восторг, невероятную наполненность. Майя нашла, чем жить. Она смотрела на лицо этого единственного в Ее жизни актера, с визгом и восторгом поднимаясь на качелях все выше и выше. Он катал Ее, Он смеялся вместе с Ней. Это безмерное великолепие Они дарили друг другу, делая каждого совершеннее. Вавила давал Ей все, что имел. Он показал Майе рай. Там Они и остались жить. У Них была общая радость, у Них было общее счастье. Они имели одну жизнь на двоих, один Вдох. Умываясь, Он вытирал лицо Ее волосами, смотрелся в Ее глаза, как в зеркало, пил с Ее рук. Их простынею было Ее платье, а одеялом - звезды. Они чувствовали одинаковый холод. Она вдыхала Его, а Он выдыхал себя, отдавая Ей. Смотрели всегда в одну сторону - это Он называл Любовью.
Одинаковы… Едины…
Но, Вавила зависел от Нее. Это делало Его короче и прозрачнее. Каждый раз, отпуская Майю, Вавила не знал, когда Она вернется. Приходить – это Ее решение. Он мог лишь только ждать, а потом уходить.
Каждый новый день Он целовал Ее тонкие пальцы. Это было приятно и грустно, потому что так Вавила считал дни. Он знал, что уйдет ровно тогда, когда сделает последний выдох и коснется воздушными губами последнего, четвертого мизинца.
Вавила любил Ее.
Вавила любит Ее до сих пор.
Она не приходит и не придет. Майя не умеет спать дольше, чем двадцать дней. И Вавила уже долгое время уходит совсем из других волос, из чужой подушки, показывая другой рай совершенно другому Вдоху…


В память о Тихой Бухте…

liveinternet.ru/users/menzyrka/

В колонках играет - dead can dance
Настроение сейчас - невероятно позитивное

МАНЕФА: ИЩИТЕ ПРАВОЕ КРЫЛО…
Манефа собралась поспать. Она идет и собирает своими бесконечно длинными волосами все встречающиеся Ей на пути листья. Она пришла. Великолепный луг богат мягкой постелью. Манефа расправляет перья, взбивает волосы и бережно кладет их под голову. Земляничные листья в Ее волосах сразу дарят долгий и вкусный сон. Это Ее последний Сон.
Манефа родилась в Серебряном Море. Это далеко от того места, где Она осталась. Ее мать, Калерика, всю свою жизнь вынашивала Манефу. Мужчина по имени Зосим – отец девочки - всего раз виделся с Ее матерью. Калерика пообещала не рожать ребенка, пока муж не вернется с плавания - он был моряком.
Время сеяло годы, Зосим не возвращался, а Калерика не рожала. Она каждый день сидела у моря и спрашивала у черепах, где ее муж. Одинокие дни рождали в Калерике отчаяние и все большую тоску. Она чувствовала, что дни ее седеют, минуты становятся короче, а она все меньше. Однажды, когда она, проснувшись, не узнала беременную женщину в зеркале воды, Калерика поняла, что теперь уже муж ждет ее. Она вошла в море, рыбы приветствовали ее. Седина волос отдала воде серебро. Мать подарила Манефе стихию Воды. Калерика осталась с мужем. Зосим давно ждал ее. Много лет он был Водой.
Девочку приняла подруга Ее матери, черепаха Пульхерина. Эта старая, в несколько тысяч лет, тортилла любила ребенка больше, чем мать свое дитя. Манефа росла в Воде, она была Ее лучшей подругой. Вода воспитала в Ней самую женственную женственность, самую чуткую чувствительность.
И вот, Манефа сидит в который раз на том же берегу, что и Ее мать, наблюдая за Своей Любовь. Хоть Манефа и жила на суше, но Любовь Ее осталась в Воде. Пульхерина боялась, что ее девочка повторит судьбу Ее матери. Но никто не мог помочь Любови и Манефе.
У Любови было огромное сердце, которое говорило с сердцем Манефы. Они никогда не пользовались речью - у них был особый язык, свой.
Любовь подарила Манефе крыло, а второе оставила себе. Крыло Манефы было левым, а крыло Любови – правым.
Стоял май, Манефа проснулась на левом крыле, и Ее левый глаз сразу стал искать правый глаз Любови. Напуганность впервые овладела сердцем тела и крыла. Манефа ушла от Серебряного Моря, навсегда оставшись на Пушистом Лугу. Она шла туда, зная, что больше никогда не увидит Родные Волны, никогда не поговорит с Водой, никогда не скажет ничего Пульхерине. Но они знали, что Манефа любит их, и сопутствовали ей сухими и приятными дождями, поливая роскошную постель Ее Луга.
Манефа собралась поспать. Она идет и собирает своими бесконечно длинными волосами все встречающиеся Ей на пути листья. Она пришла. Великолепный Луг богат мягкой постелью. Манефа расправляет перья, взбивает волосы и бережно кладет их под голову. Земляничные листья в Ее волосах сразу дарят долгий и вкусный сон. Это Ее последний Сон, Сон с правым крылом.

эт всего лишь я