Ты вернешься ко мне, я знаю…
Эссе.
Она читала жизнь, как роман, но та оказалась повестью. Скучной, бульварной повестью. Так хотелось захлопнуть эту надоевшую жизнь, даже не попытавшись больше отыскать в ней интересного места. Захлопнуть и не оставить закладки, и забыть страницу, на которой она остановилась…
Ах, какие надежды она питала! Какие планы выстраивала! О каком романе она мечтала, и как подло поступила с ней жизнь, отшлепав как девочку по мягкому, но от этого не менее чувствительному месту.
Как жаль, что никого в этом нельзя упрекнуть. Как это трудно осознавать, что она сама во всем виновата. Ведь был, был у нее на руках карт-бланш! Жизнь выдала ей приличный аванс, чтобы начать ее как красивый добротный роман. Все это было…
Они познакомились почти случайно. Просто в какой-то ничтожный отрезок времени где-то в огромной Вселенной пересеклись на мгновение две дорожки, и два человека обратили внимание друг на друга. Ум тянется к уму, душа к душе, если в них звучат общие ноты. Или хотя бы одна. Так уж получилось, что он дольше обычного задержал на ней свой взгляд, а она ответила на него улыбкой. Почему бы и нет?
А потом началось какое-то сумасшествие. Ночные встречи и бесконечные разговоры. Они так хотели излить друг другу душу, так спешили поделиться самым сокровенным, будто ожидали скорого конца. Он писал ей стихи. Вернее, одно бесконечное стихотворение. Он смотрел на нее как на божество, не замечая решительно никаких недостатков. И ей с ним было так легко, так уютно, так защищенно…
Она никогда не верила в сказки о прекрасном принце на белом коне и всегда смеялась над наивностью своих подруг, верящих и ждущих своих чудесных избранников. Надо же было случиться такому, что именно ей попался тот самый принц из какой-то давно забытой бабушкиной сказки. И она восторгалась им. Его чистыми и сильными стихами. Его пылкой, безумной, чересчур, может быть, чувственной, но не нахальной любовью. Тому, что в разговорах с ней он терялся и краснел, а его руки мелко дрожали от волнения.
Но, как и всякий поэт, он имел только чистое сердце да светлую голову, что немало для рыцаря, но недостаточно для красивой и светлой жизни. Она очень скоро отрезвела. Она увидела, что пока они ворковали голубками, блуждая в высоких материях, мимо нее, шурша добротной резиной, в джипах и хэтчбэках с лаковыми боками проносится совсем другая жизнь. Сытая, беспечная, широкая и веселая. В ней жили красивые люди с мобильными телефонами, доберманами и кавказскими овчарками в салонах роскошных машин. С рулетками, с дачами в двух ярусах, с ежедневными фуршетами, приемами и презентациями – ах, как много всего заманчивого и красивого было в этой жизни! Она не могла, не могла равнодушно смотреть на это! Ведь она достойна того, чтобы быть среди избранных! Для этого у нее есть все – и прекрасная внешность, и божественная фигура, и ум, и вкус, и главное – желание войти в круг, исполнив в нем свою роль.
А с поэтом надо было завязывать. В конце концов, она просто устала от его бесконечных признаний в любви, от взглядов идолопоклонника, от вздохов обожания.
Правда, ей стало немножко обидно, что их разрыв произошел почти обыденно. Он не плакал, не причитал, не рвал на себе волосы. Он был слишком горд, чтобы просить дважды. Он слишком ее любил, чтобы просить ее остаться с тем, кого она не любит. Он ведь искренне желал ей счастья…
Выглядел он, правда, неважно. Все время повторял: «Да-да, конечно…», курил сигарету за сигаретой, лихорадочно затягиваясь, теребил замок на куртке и отводил взгляд в сторону. И голубые глаза его почему-то стали серыми, как осенняя вода в остывшем озере. Но он отпустил ее. Отпустил, дав слово никогда больше не напоминать о себе.
И вот – свобода! И вот уже другая жизнь обращает на нее внимание – моргает фарами и поет на все голоса клаксонами. Ее уже приглашают прокатиться с ветерком на крутых авто все более крутые парни. Ну чем они не принцы? И кони у них породистые: с СD-стерео, с тонированными стеклами, кондиционерами и со знаками самых престижных автофирм га морде и ни крупе. И денег эти парни не считают. Они ходят с ней в самые лучшие рестораны, казино и сауны, едят и пьют только самое-самое. Ее одевают уже не просто так, а от того-то и того-то…
С удовольствием она стала замечать, как в ее жизнь стали входить новые вещи, без которых, конечно, прожить можно, но жизнь становится такой неуютной! Платьица стоимостью в годовую зарплату ее мамы, видео в полстены, музыкальные центры, достойные средней дискотеки, охранная сигнализация… охранять тоже уже было что: она обрастала золотом и бриллиантами со скоростью наряжаемой к Новому году елки.
Боже, как красиво она жила! Как песню пела, как роза цвела, как кружево плела.
Но чем дальше, тем отчетливее она понимала, что когда-нибудь придется за все это платить. Ухаживания ее новых знакомых становились все интенсивнее, все напористее. Она уже не могла тянуть резину, но и любовь почему-то не приходила.
В конце
Читать далее...