[показать]
Насилую душу твоими стихами,
Твоими словами - со страстью и грустью.
Твой образ - к нему вся - руками, губами -
Тянусь, понимая: "Уже не отпустит".

Неслышно (чуть слышно?..) шепчу твое имя.
Созвучием нежным пытаю сознанье, -
И с ним на устах фразы стали другими,
А небо с землей поменялись местами.

Мои восемнадцать, твои "на год меньше" -
Состав нестабильный. В нем горечь и слезы
Беременных зрелостью девочек-женщин,
Уставших от юности. Завтра - так поздно,

Сегодня - так рано. Считаю мгновенья
До встречи, немыслимой, неосторожной,
До шага, шажка к свету солнца из тени...

Но лучше останься моей Невозможной.

Я напьюсь до такой степени,
Что возьму и все тебе выскажу!
Забросаю окурками пепельницу
Вопреки своему имиджу!

И на завтрак у нас лицемерие,
А на ужин - обиды с капризами...
Я тебе устрою истерику -
Пусть соседи милицию вызовут!

Я напьюсь до изнеможения
Стану ведьмой с глазами красными
И не стану просить прощения
За слова, необдуманно сказанные!


Весь богемский хрусталь перебью!
Ты придешь ко мне и обалдеешь...

Только жаль, я не пью, не курю
И посуду я бить не умею...

[показать]
На время моих стихотворных истерик,
Непрошенных слез и невольных признаний
Останься. На этой измятой постели.
Моей и со мной. Скоро взрослыми станем.

Забудем. Душа попугай, а не сокол.
И все повторимо. Но все же, до завтра
Останься иной, невозможно жестокой
И не-пов-то-ри-мой. Из нашего марта

Я вынесу все эти "не". Так случилось.
Так вышло. Такая судьба. Так вот... глупо:
То здесь божья кара, то там божья милость.
Но, может быть, как-нибудь сами в разлуках

И встречах мы выживем. Мы... не утонем?
До завтра самими собою побудем?
Сумеем прорезать на нежных ладонях
Две тоненьких черточки - линии чуда?

Останься. На время. До нового утра.
Дари. Подари всю себя. Без печали.
Не смейся, не плачь, а молчи. Это мудро.
Мы взрослыми станем. Мы взрослыми стали...
(С) М. Громова

Я хочу тебя в этом Городе. Только в Нем.
Здесь снега умирают, а воздух - одна вода.
Здесь июньская ночь обращается зимним днем.
Я хочу тебя здесь. Я люблю тебя в Нем всегда.
Этот розовый омут рассвета - начнем тонуть
И останемся - утро и день переходят в ночь.
Ты прямая как улицы Города: только суть,
Без пустых обещаний. Ты мне не сестра, не дочь,
Не подруга... Осталось лишь только заклеить лоб
Шестицветною радугой. Здравствуй, моя печаль,
Погуляем? Со скоростью света выходит срок
Наших дней, когда грех несущественен. Знаешь, жаль,
Что мне мало дано. Только злая усталость фраз,
Пуповина с гранитом, с водой, с серым небом - нить.
Скорбно выдохнем дым... В одном темпе. В последний раз.
Приезжай же в наш Город. Я в Нем умею любить.
(С) М. Громова

Человек сидел на скамейке и слушал шуршание листьев, когда рядом с ним присел ангел.
- Почему ты один?
- Так лучше.
- Чем?
- Сам с собой я легче нахожу общий язык.
- Чтобы разговаривать с кем-то, тебе обязательно нужен общий язык?
- Не знаю.
- Не знаешь? Почему?
- Потому что вопрос слишком труден.
Ангел пожал плечами.
- Нет. Ты просто боишься задуматься.
- Все боятся.
- Почему?
- Потому что тогда найдутся все ответы и не над чем будет думать.
- Странно.
- Нет, люди так устроены.
- Люди странные создания.
- А ангелы?
- Ангелы тоже. - Он прислушался к шороху листьев. - И ты нашел?
- Что?
- Общий язык с самим собой.
- Нет.
- Но ты же говорил, что это проще.
- Мне - да.
- Почему?
- Потому что я скоро умру. И потому что устал.
- От жизни?
- От людей.
- А что ты сделал хорошего, чтобы устать от них?
- Сделаю скоро.
- Что?
- Умру.
- Люди странные создания.
- Но ведь и ангелы тоже.
- Да.
Они еще долго сидели на скамейке рядом и слушали шорох листьев, скрип камней и плеск воды в лужах. Потом ангел улетел задавать вопросы другим, а человек остался искать общий язык с самим собой.

Мы жизнь свою бесцельно проживаем,
Мы, многие, как буд-то выживаем,
В безумном вихре времени и дней…
Мы дверь свою напрасно запираем,
Для заблуждений, времени теней,
Мы, там, снаружи оставляем
Наш путь к победе, к истине своей…
Но к сожаленью, а быть может к счастью,
Как говорил один придворный шут:
«Лишь выбрать будет раз тебе дано,
Нектар или прокисшее вино…»

***


Давным-давно мне радости дарил закат,
Лечил и согревал мою израненную душу,
Когда ко мне ты сделал первый шаг
Тогда не знала я, что быть уже не может хуже…

Ты подарил мне волны, небо, свет,
Учил летать и жить одной мечтою,
Но не было в душе моей того покоя,
Что дал мне истинного солнца свет…

Его увидела я в утренней заре,
Он шел по ветру, песню напевая
Он шелестел: «Не уходи родная…»
Горел костром и в небо улетал…


Он жил один, печальный мим,
Все сердце отдавая воли Мира,
Горел костром и уходил…

***
Сковывает... Как в темной комнате
Собирать себя.
Страхами слова наполните
В комнате...
Городом, тропой, любя...
Па-мять-ю -
Замыто, зАмято,
ЗАнято!!! Кричать всегда...
Городом... и огородами
Скрыться, спря-тать-ся!
Куда?
ПрОлито! Промыть остатками -
ПрОжито на два "авось".
В городе (два на два) прятками -
пытками, не прижилось.
Сковывает... как в тесной комнате
Раскидать себя.
ПрОлито - пролИто, прОжито,
Выдавлено... для?..

Серый оставленный город-за спиной
бежАла кудА-то ,сама и не знала...
в тир -не попала..я не стрелок
Отчего убежала , к тому прибежала..
Серые лица..отравленный взгляд
Ко мне тянется грязная рука..
"мелочи дайте"-Здесь храмы стоят
и лужи крови , блестят не асфальте..
забИвшись в углу, в полудреме..пьяна
звук проезжающих мимо машин..
только бы знать мне..я не одна..
И не надо ни "КОЛЕС" мне Ни "шин"((
Я умерла, и родилась я тут
Москва как когда-то не верит слезам
я ухожу, а другие прийдут..
на место моим незасохшим следам..
[показать]

Искусственное жизнелюбие, сопровождавшее меня с самого рождения, то мое качество, благодаря которому я выживал, которое делало мое лицо хотя бы похожим на человеческое, покинуло раз и навсегда мой мозг. Мне больше не хотелось существовать. Усталость, не забытые ошибки, боль и страх в сердце, не сказанные слова и сказанные зря, прожитые впустую дни, вытяжка жизни из сухого тела. Слишком много всего, чтобы жить дальше, больше, до самой старости, которая, кажется, уже наступила. На меня. Придавила, несмотря на мои протестующие стоны, крики; на мои ночные кошмары и дневные депрессии.
Сны. Такие интересные и страшные – половина моей жизни. Всегда, из года в год, с каждой новой свечкой в торте, сколько бы я ни прожил, сны - половина жизни, такая же полноправная и ранящая как и бодрствование. Никогда бы не хотел забывать своих снов. Жаль. Их смерть утром такая незаметная и никчемная, что не успеваешь даже и подумать о ней, как – фьюить! –ничего не можешь вспомнить, как бы страстно этого ни желал и не напрягал заспанную память. Утро – время похорон снов.
Я вышел из дома точно в это самое время. Я, видимо, первым проснулся в этом часовом поясе. Никаких подготовительных процедур, свойственных жителям больших городов: никакого умывания, чистки зубов, бритья, причесывания. Все эти ритуалы бесполезны там, где я жил. Босые ноги увязали в прохладном с ночи песке, он приятно забивался под ногти, щекотал пальцы. Солнце низко над водой, исходящей тонким сигаретным дымом; красное небо бледнело, становилось едва голубоватым - и так миллиард раз – пока я шел к воде. Я оглянулся: ничего не изменилось. 38 шагов от дома к морю и 38 обратно. Я сел на песок. Прибой приветственно лизнул мои ноги, завертел вокруг них крохотные бурунчики - детеныши цунами. Я достал из кармана зажигалку, мятую сигарету и закурил, глядя на самое бессмысленное и бесполезное явление природы – восход солнца сегодня. Невдалеке ветер играл пеплом вчерашнего костра, поднимая легкие серые облачка в прозрачный утренний воздух. У костра валялась недопитая бутылка дрянного вина. Я оперся на руки, сонно, тяжело поднялся и подобрал бутылку. Стер с нее прилипшие песчинки и отхлебнул. С бутылкой в руке я побрел вдоль по пляжу, лениво разгребая пальцами ног песок. Прямо в залив Господь своей милостью воткнул заплесневелые утесы, и временами, когда был шторм, я смотрел, как неистовствует природа, как она бросается на непреклонный холодный камень, как пенится яростная соленая вода, как дождь хлещет меня по спине, а я прикрываю рукой одинокий огонек последней сигареты. В такие моменты я становился животным. Как Человек я не стоил тогда ничего. Все атомные бомбы, автомобили, радиоприемники и гаечные ключи не могли поставить меня выше той бешеной силы, которая разбивалась вдребезги о скалы. Я был бессилен, и мне оставалось только смотреть, слизывать с лица дождевую воду, смешавшуюся со слезами и узнавать, что такое отчаявшееся одиночество, попираемое злобным южным штормом. Нищий царь природы сидел под дождем и курил свою последнюю сигарету, не задумываясь, что будет дальше.
Так я размышлял, бредя по песчаному берегу, временами отхлебывая из бутылки. Я не думал о том, куда иду. Песок вел меня. С таким же успехом я мог развернуться и пойти в противоположную сторону – разницы не было. Через полчаса песок под ногами сменился камнями – я приближался к скалам. Настало время распрощаться с бутылкой:
-Ну вот я и узнал, что ты есть: дрянь, дешевка! Но я пил из тебя, и спасибо тебе за это. А теперь прощай, – бутылка взлетела, бросив последний зеленый блик на мое лицо, и всплеснула в море. Я зажег новую сигарету.
Вскоре я уперся в отвесную стену. Зажав сигарету в углу рта, я посмотрел вверх. Я бросал вызов скале, нетерпение уже дрожало струной во мне, но мысли мои отражались от равнодушного камня, и получалось, что я борюсь сам с собой. Но что будет тогда, когда я заберусь на скалу? Кто будет побежден? Я или я? Не стоило об этом думать, пока есть сигареты. Я дал обет: взобраться на скалу и выкурить их все там, наверху.
Я подошел вплотную к скале, прикоснулся ухом и прислушался. В скале билось мое сердце. Я буду карабкаться сам на себя. Это означало, что я, один из моих «я» останется стоять внизу. На земле. Такой поворот событий лишал все мое восхождение всякого смысла. Но много ли в жизни мы делаем ради чего-то, не просто так, не без смысла? Разве смерть не делает бессмысленной всю жизнь, как бы ты ее ни прожил? Миллионер ты или прокаженный, все мы будем одинаково мертвы.
Я начал карабкаться. Было легко. Вторая половина моей жизни – сны- говорили мне еще давным-давно как это будет. Тысячу раз я видел каждую впадину этой скалы, тысячу раз я знал, куда ставить ноги, в какие расщелины засовывать пальцы и где я чуть не сорвусь…
…я повис на одной руке, с трудом удерживаясь на скале в пятидесяти метрах по вертикали. Черт возьми! Не страшно, а только любопытно. Я был как перевернутый бинокль: уменьшал с каждым своим рывком вверх деревья, пляж, свой дом. Я прилип к скале, Читать далее...

я хочу целовать твои слезы,
сладость губ твоих ощущать
я хочу превращать наши грезы
в то,что будет как пламя пылать!

я хочу с тобой быть всегда рядом,
я хочу улыбаться тебе
я хочу искушать тебя взглядом,
я хочу тебе сниться во сне...

мне и счастья другого не нужна,
чем с тобой встретить россвет
и бежать в догонку по лужам,
чтобы в глазах заискрился сердца свет...

Не слышу чаек у причала,
Сжимая теплоту свинца.
Мне надоело начинать с начала.
На этот раз начну с конца!

Так тихо погибает мое тело
Среди романов, отношений буйств.
Искать любовь мне в жизни надоело,
Найду ее я в каталоге чувств.

Я закажу, и мне пришлют по почте,
Усыпанную сотней розовых сердец,
Мою любовь! И этой темной ночью
Наступит одиночеству конец!..

…Вот где-то чайка прокричала,
Звезда зажглась в созвездии стрельца…
И эту жизнь мне не начать с начала,
Свою любовь я проживу с конца!

(c) neprostoi

[показать]
Часы и время
Телефон..
И быстрый,тёплый разговор
Я помню,да
все эти строки
И все прогулки под луной
Что проводили мы с тобой...
Красивы,нежны те признанья,
И тихий шёрох расставанья...
И тут пришёл разлуки час-
Быть может помнишь ты,
для нас
Тот тихий шёрох-
Шёрох листьев..
Любви уж не было,поверь!
Ведь расстаёмся мы теперь...

Стих писался не специально а так...Под настроение...Даже не думала что что-нибудь получится...

…Кошка проснулась, приоткрыла один глаз, мяукнула что-то под нос и, сладко потянувшись, перевернулась на другой бок. У нее впереди был длинный день и торопиться было абсолютно некуда. Неизвестно, что снится кошкам… Но этой, судя по жизнерадостно топорщащимся усам, снилось что-то приятное. Может молоко, а может месяц май. Неизвестно.
Кошке стало лень спать и началась тщательная процедура умывания: лапы, морда, уши. Потом завтрак. Люди уже ушли, кошка вновь целый день – хозяйка в квартире. Кошка их любила – своих людей. Ей повезло с хозяевами. Кошке даже не запрещалось гулять по туалетному столику Рыжеволосой, где стояла куча странно пахнущих баночек и тюбиков, которые весело и звонко брякали об пол.
Итак, кошка – хозяйка. Но когда дозволено все – ничего не хочется. Тогда кошка просто забиралась на окно и созерцала. Еще она вспоминала. Как сама была котенком, как разбила чашку, своих первых котят, которым она вылизывала шерстку и которые потом куда-то пропали… А за окном шел то белый глупый снег, то лился бесконечный дождь, то жаркие лучи солнца облизывали городскую суету. Кошке хронически не чем было заняться. Кошка скучала.
Потом приходили ее люди: Высокий, с громким голосом и Рыжеволосая с мягкими руками. Они что-то шумно и весело обсуждали, кормили кошку. Потом Высокий садился перед коробкой и кошка с удовольствием наблюдала за движениями белой точки и меняющимися картинками. А Рыжеволосая ложилась рядом на диван и читала. Кошка любила ее больше. За волосы, которые цветом были, как сама кошка, за мягкие руки, под которыми кошка бурчала, за тихий голос, когда девушка что-нибудь ей рассказывала. Насмотревшись картинок Высокого, кошка перебиралась на диван и засыпала рядом с хозяйкой, наслаждаясь спокойным счастьем.
Кошке было хорошо не тогда, когда она могла делать все, что угодно, а когда приходили люди. Может быть потому, что она была кошкой. А может потому, что она их любила..

Кровь носом,давление в норме...
Это я от удара вовсе, но я сейчас приду в форму.
Это я от удара упала, но не волнуйся, я встану.
Я к боли привыкла давно уже, мне боль, как буд-то мои суставы.
Ты плачешь? Не плачь...
Ведь ты же знаешь, как стрелять в спину.
Выстрел сделала из винтовки и ждешь пока я остыну.
И уже спокойная возвращаешься в свою квартиру...
Себе мою душу и мир миру.
А потом ложишься на кровать свою почти голая
И в баночку прозрачную кидаешь мою душу, чтоб видно было...
А потом относишь и ставишь в кухню (она же столовая)
И, когда готовишь, немножко добавляешь в качестве приправы
в еду и ешь пока не остыло.
Ты все еще плачешь...или это от дыма глаза режет?
Плачешь? Ну плачь,плачь...мне уже все равно.
Даже слезы у тебя кажется издают скрежет.
Который возникает, когда затвор передергиваешь. Поровну,
Подели яд поровну, чтоб на сегодня хватило и на завтра,
на послезавтра и после после...на месяц вперед.
Это, как сигареты марки \"ВАТРА\"
Раньше покупали, чтоб травиться хватило где-то на целый год.
А пальцы все желтеют и желтеют,
Как листья, когда умерают осенью.
Вот, точно так же еще люди стареют
И цвет меняют от ярко-черного на с проседью.
Не знаю, как ты добавляешь из банки такую приправу,
Так, чтобы она не улетела оттуда ТУДА?
Хотя, я знаю...я так привыкла к еде, которую ты готовишь и, которая называется никак иначе, как отрава...
И, я просто так сильно люблю тебя, что даже в банке приправой останусь с тобой навсегда.
(С)
P.S. может, не ромнатичный..но сильный и эмоциональный

Вспоминая недавнее расстование, я попыталась описать его в стихотворной форме. Мне кажется, что у меня получилось...

Я не виню тебя ни в чем,
Я даже не хочу прощенья.
Ты просто обьясни зачем
Дарили мы друг другу обещанья!

Я не виню тебя ни в чем.
Я благодарна за те минуты,
Которые мы провели вдвоем.
А может было все от скуки?

Из дружбы может вырасти любовь.
А вот обратно - это врядли((
Сердце лечу, кусая губы в кровь...
Мы больше не играем... впрятки...

Я лист упавший, лист полупрозрачный,
Я слабый звон, печальный, но не мрачный,
Я синий свет, я предвечерний свет,
Я тихое движение планет,
Которое никем не ощутимо.
Я старый шут без трости и без грима.
В моей руке не лира, не стило,
В моей руке движение земное,
И если даже мне не быть с тобою,
То все равно.
Мне все равно светло.

И все не так, наверное, бывает,
Когда на самом деле люди врозь.
Ведь колокольный звон не убивает,
Хотя пронзает сердце мне насквозь.

(с) Лар
Anonim-no

Твой голос - низкий и густой.
Двойник печальный телефонный,
Не уходи еще, постой,
Лети еще в ночи бездонной

По этим в оболочке льда,
Отяжелевшим и холодным,
По этим никуда не годным,
И слишком длинным проводам,

Ведь я готова умереть
В обьятьях фраз твоих унылых.
Нас телефонная накрыла
Неосязаемая сеть,

В которой долгие года
По кругу движутся бессонно,
И твой блуждает иногда
Двойник печальный телефонный.

(с) Лар
Anonim-no

О помощи молить, и, сердце бедное,
Не получив её, крошить.
Колени разбивать
В нестоящих того поклонах,
Бороться с жалостью к самой себе,
Украдкой слёзы вытирать,
Боясь не устоять на собственных -
А в прошлом – самых действенных опорах.
Родное до боли к телу прижимать
И заклинать его не отнимать.
Забившись в угол, выть от дикой боли,
И всех за эти муки проклинать.
Стать равнодушной к собственным мечтам,
И окна созерцать, всё больше привыкая
К мертвецки правильным словам…
BrrrKA

А когда-то я уйду, только остануться эти слова, что бессмертны. Эти чувства, они ударяются о стены, и я вижу искры от их ударов. Они, никуда не растворяются в отличае от меня, такой смертной. Они, как вечный памятник, никогда не забудуться и будут передваться от человека к человеку. И они наконец почувствуют, как я люблю тебя...
Когда-нибудь я снова смогу слушать грустные песни о любви и при этом мое сердце перестанет рваться на куски окровавленных воспоминаний.
И в горле не будет застревать ком, тверже алмазов, а в глазах не будет мутнее песчаной бури.
Когда-нибудь я вновь смогу верить людям ,отдавая кусочек души, бережно завернутый в красивую упаковку своих неподдельных чувств и эмоций.
Мне не захочется продолжать сидеть в проволочной клетке собственных сомнений...
Когда-нибудь все это будет...но не сейчас...

(с) не помню автора.
Фанташка

***
Проклятьем на голову -
Не-на-ви-жу!
Не вижу препятствий,
Пре, как перепона.
Ты ближе, чем сердце,
Но я тебя вижу!
Ты ближе! Мгновенье!
Вороны, вороны...
Кружаться стервятники,
Чу! Я не падаль!
И падать не буду
За голос знакомый,
За тёплое солнце...
Не светит? А надо ль?
И я ненавижу,
И бью по воронам!
после