Матушка Еротиида: Самое большое чудо в том, что никто в это возрождение не верил и не знал, что на этом м
[показать] |
— А почему так легко передали? У государства не было средств, чтобы содержать психбольницу?
— Не только не было средств. Даже властям было невозможно бороться с этим ужасом, что здесь творилось. Главный санитарный врач Елена Николаевна Коробова рассказывала мне, что они не знали, какие меры предпринять, чтобы не расходилась отсюда зараза и как быть дальше. И они, в конце концов, решили передать это место Церкви, чтобы снять с себя ответственность. И когда они уезжали, она несколько раз оборачивалась в страхе, что ее могут привлечь к ответу, если, не дай Бог, с этого места начнется эпидемия или что-нибудь еще в этом роде.
— То есть антисанитария в бывшей психбольнице достигала таких пределов, что это могло грозить эпидемией?
— Судите сами: здесь раньше были один мусорные кучи. Видимо, этот мусор годами не вывозился. Не было даже ровного пространства – одни тропинки между грудами мусора и хлама. Прогнившие будки, заросшие бочки . За храмом вдоль фундамента, где сейчас планируется построить библиотечный комплекс, помню, у нас была куча мусора высотой с двухэтажный дом. А от стен обители остался только осколок башни угловой, можно было понять, что это башня по тому, что где-то на метр от земли она еще сохраняла круглую форму. А выше все было разрушено. И даже фундамента не было. Очертания фундамента со стороны дороги можно было определить только по деревьям – потому что именно на фундаменте росли деревья. А вокруг даже и этого не было видно. Но мы нашли фундамент старой стены прошлым летом, мы раскопали и вытащили оттуда булыжники и обложили ими склон храма преп. Сергия. Кстати, стены монастыря еще в 1965 году разобрали на строительство дорог, когда уже здесь была психбольница, а самих зданий уже не было. Одним словом – здесь был такой ужас, что местные люди обходили это место стороной. Все пугались самого слова «Сольба». Оно звучало как «проклятое место». Обходили это место издалека. И церковные люди боялись этого места, как бы сюда не угодить ненароком. Когда это место передали Церкви, Никитскому мужскому монастырю, то они хотели сделать дом для престарелых. Тут были какие-то бабушки старенькие, обосновались бомжи, которые чувствовали здесь себя абсолютно спокойно. И сюда присылали на службу священнослужителей из Никитского монастыря, которые чередовались. И они считали это «немилостью», если их посылали служить сюда, в такое окружение и в такие условия. И только в 1998 году постановлением Священного Синода по ходатайству прежнего ярославского владыки Михея этот монастырь стал самостоятельным женским. Как видно на практике, женские монастыри возрождаются как-то быстрее, чем мужские.
— Как Вы думаете, почему так происходит?
— Господь особо покровительствует женскому полу, спасающемуся в монастырях. Ничего не хочу сказать плохого про мужские монастыри, но я читала много раз у Святых Отцов, что особая милостыня та, когда помогаешь именно женскому монастырю. Причем, эта милостыня считается выше, чем помощь вдовам, неимущим, немощным и сиротам. Хотя Господь, как известно, милосерд ко всем, к каждой душе.
— Местные жители как относились к монастырю, когда он открылся вновь?
— Я приехала сюда в 1999 году, 26 января вышел указ о моем назначении и 1
Наше знакомство со схиигуменом Евфимием (духовным чадом преподобного старца Севастиана Карагандинского), которому 28 января 2008 года исполнилось ровно 100 лет, произошло неожиданно.
Паломническая группа церковно-приходской школы Никольского собора г. Алматы прибыла в Караганду накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы. Во Введенском соборе, где мы остановились, нас приняли с присущим карагандинцам радушием и любовью. Каждый раз, когда мы благодарили за гостеприимство, нам отвечали: «Это не мы вас принимаем, это преподобный, его благодарите!». Мы и сами чувствовали, что многое в нашей жизни свершается по молитвам преподобного старца Севастиана Карагандинского. И встречу со схиигуменом Евфимием (Тимаковым) мы приняли как подарок от преподобного Севастиана. Настоятель Введенского собора протоиерей Александр Киселев помог нам в организации этой встречи. До последнего момента мы не очень надеялись, что она состоится.
В воскресный день мы молились за литургией, многие из нас причастились. Едва закончилась служба, как мы получаем радостную весть: нас ждет схиигумен Евфимий. Отец Александр дает провожатого, но просит, чтобы не брали всю группу (нас было 35 человек). Очень сожалеем об этом, но делать нечего: берем только старших детей и едем на Мелькомбинат. Выходим из автобуса. Наш провожатый Сергий указывает на небольшой домик. Подошли. Остановились у калитки, молимся, чтобы Господь расположил к нам сердце батюшки, а нам дал разум вместить то, что нам полезно.
Входим в домик. Маленькие сенцы, куда попадаешь с улицы, кухня и комната – вот и вся площадь. Нас встречает келейница Раиса Михайловна: «Раздевайтесь, проходите, батюшка вас ждет». Детские глаза устремлены на батюшку, подходим под благословение. Кто-то из детей потом признался, что впервые брал благословение у схимника, до этой встречи «видел схимников только в кино и на картинках».
Перед разговором мы решили преподнести приготовленные подарки: четки, вышитую Казанскую икону Божией Матери. Батюшка поблагодарил. Очень ласково посмотрел на детей, и тогда мы решились задавать наши вопросы, которых было немало. Отец Евфимий уделил нам в этот воскресный день более двух часов. Лицо его светилось во время рассказа. Мы слушали тихий голос батюшки, и перед нашим взором оживали страницы истории. Мы смотрели на человека, который был участником трагических событий, происходивший с нашим народом, нашей страной. Его семью раскулачили, выслали из Самарской области в Караганду, его самого арестовывали несколько раз, в том числе и за то, что кто-то видел у него Священное Писание.
Трудно представить, какой крепостью духа обладало это поколение, давшее нам сонм новомучеников и исповедников веры, что ему довелось вынести. Нереальными казались рассказы батюшки о том, как зимой, полураздетый, он ежедневно ходил на работу по восемь километров до шахты. В шахте от грунтовых вод промокал до нитки, когда доходил до дома, одежда примерзала к телу, трудно было отодрать. Многие люди умирали по дороге. В метель эти трупы были для живых как ориентиры на дороге. Но Господь хранил будущего священника и укреплял его в невзгодах и скорбях.
Рассказывает батюшка.
[300x242]«Когда наша семья приехала в Караганду, дети сразу заболели. Дети маленькие помирать стали. У нас была девочка – полтора года, она заболела. И у соседей тоже заболела девочка. Куда идти за помощью? Среди ссыльных монашка была, призвали ее. Она помолилась и сказала: “Дите помрет, а вы радуйтесь: это ангельская душа. Если в детстве дети помирают, в раю они будут”. Моя жена тоже позвала эту монашку. Нам она тоже сказала, что дочка помрет, что надо радоваться. Меня увидала и стала каждый день ходить к нам. Как я прихожу с работы, она приходит. Она говорила о Боге, о спасении души. А нам по приезде сюда паек давали, да мало. А у нас осталось пшена килограмма полтора и масла коровьего немножко. И вот жена сварит кашки, сядем кушать, и говорим ей: “Матушка, садись кушать”. А она отвечает: “Не, я сыта. Вы работаете, вы труженики, а я не работаю. Я – монахиня и привыкла с детства мало есть”. А мы опять: “Матушка, ну хоть немножко покушай”. – “Ну, раз так просите…” – возьмет ложечку, почерпнет, помолится: “Дай Бог, чтобы у вас, как у сарептской вдовицы, пшено и масло не убывало”. Мы ели месяца два, и у нас не убывало пшено и масло. А потом дома построили, из землянок мы переселились в
[показать]
[показать]
[показать]
[показать]
[170x221]
Родился отец Митрофан 16 августа 1915 года на станции Ин Благовещенского уезда Дальневосточного края. Его отец Тимофей Иванович был фельдшером, а мать Агриппина Степановна занималась ведением домашнего хозяйства. Вскоре после рождения Николая вся семья переехала в Тамбовскую губернию.
Детство отца Митрофана протекало в деревне Первая Березовка Мучкапского района. Там же в семье Тимофея Ивановича и Агриппины Степановны родились сын Василий и дочь Валентина. Отец Митрофан иногда вспоминал, как Ангел Хранитель в то время явным образом берег его от разных неприятностей: «В детские годы мне приходилось пасти коров. Однажды я прилег около коровы, чтобы отдохнуть, и уснул у нее на брюхе. Когда проснулся, то корова ходила уже далеко. Это было чудом, что, вставая, она не придавила меня и я остался в целости и здравии. Приходилось мне ездить и верхом на лошади. Так, при верховой езде я был сброшен лошадью на землю. Ударившись, потерял сознание, но через несколько дней пошел на поправку».
После окончания 7 классов школы Николай поступает в Тамбовский сельскохозяйственный техникум, а после его окончания—в Московский автодорожный институт, который закончил в 1941 году, получив специальность инженера-механика по автомобильному делу. Нам также известны некоторые воспоминания и из его студенческой жизни: «Ездить на учебу приходилось на поезде, бывало места в вагоне не хватало, тогда ехал, сидя на ступеньках, хотя это было и опасно. Однажды, вот так, сидя на ступеньке, задремал, но Ангел Хранитель разбудил меня, показав опасность выпасть из движущегося поезда. Таким образом я остался невредим. Случилось раз, что родители, истопив печку, ушли, закрыв трубу раньше времени. Я в это время спал в доме. Получив сильный угар, я находился на волоске от смерти, но милостью Божией выздоровел. И еще—в годы учебы в техникуме во время баловства навалились на меня несколько человек, так что я едва не задохнулся, но был спасен».
После окончания учебы согласно распределению Николай был направлен на работу в Белоруссию, в город Береза-Картузская. Здесь и застала его Великая Отечественная война. Эвакуироваться Николай Тимофеевич не успел и вынужден был остаться на оккупированной территории. В январе 1943 года Николай Ильин поступил в партизанский отряд им. Димитрова бригады Пономаренко, действовавшей в Брестской области, где был назначен командиром диверсионной группы и воевал до освобождения Белоруссии от фашистских захватчиков. За проявленные мужество и героизм был награжден медалью «За отвагу».
После освобождения Белоруссии в действующую армию Николая Тимофеевича не отправили, а назначили восстанавливать разрушенное войной хозяйство страны. Он был назначен начальником дорожного отдела в г. Пружаны, а позднее направлен на работу в г. Кобрин механиком дорожного эксплуатационного участка. Затем в трудовой биографии Николая Тимофеевича Ильина значатся: Серпухов—начальник хранилища на военной базе; Пинск—главный инженер путевых дорожных мастерских…
Различные обстоятельства жизни, поиски Евангелия (в то время очень трудно было достать книгу «Нового Завета») и тяжелая болезнь заставили его придти в храм. Совершив несколько паломнических поездок и получив исцеление у мощей преподобного Сергия, по благословению почаевского старца Николая 3 марта 1958 года он поступает в число братии Свято-Успенского Жировичского монастыря. Через полтора месяца его постригают в рясофор с именем Георгий, а в 1964 году—в мантию с именем Митрофан. 20 сентября 1972 года был рукоположен во иеродиакона, а 21 сентября 1972 года в день Рождества Пресвятой Богородицы архиепископом Антонием (Мельниковым) рукоположен во иеромонаха. В 1994 году возведен в сан архимандрита.
В монастыре отец Митрофан нес различные послушания: работал в бухгалтерии, был экскурсоводом и 37 лет, вплоть до 1997 года, когда заболел и был признан инвалидом второй группы, трудился за свечным ящиком.
24 октября 2001 года, после второго инсульта, отца Митрофана постригли в схиму и его здоровье пошло понемногу на поправку, так что к лету батюшка уже мог с поддержкой передвигаться на ногах. Вообще же отцу Митрофану суждено было перенести еще несколько инсультов. После последнего из таких инсультов ему так и не удалось подняться на ноги. Все это время меня, как келейника, удивляло его терпеливое перенесение болезней—батюшка практически никогда ни на что не жаловался и не роптал на болезнь. Состояние его здоровья особенно ухудшилось за неделю до кончины—все это время он почти не разговаривал.
Житейския молвы отринув, безмолвно житие скончал еси, Крестителя подражаяй всяким образом, преподобнейший, с ним убо тя почитаем, отцев наxальниче, Антоние.
Антоний Великий родился в Египте около 250 года от благородных и богатых родителей, воспитавших его в христианской вере. Восемнадцати лет он лишился своих родителей и остался один с сестрой, которая была на его попечении. Однажды он шел в церковь и размышлял о святых апостолах, как они оставили все, чтобы идти за Господом. Входит в храм и слышит евангельские слова: «Если хочешь быть совершенным, иди, продай имение твое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на Небе, и иди вслед за Мной» (Мф. 19, 21). Эти слова поразили Антония, как бы сказаны были Господом лично ему. Вскоре после этого Антоний отказался от наследства после родителей в пользу бедных жителей своего селения, но недоумевал, на кого он оставит сестру. Озабоченный этой мыслью, он в другой раз входит в храм и слышит там опять как бы к нему обращенные слова Спасителя: «Не заботься о завтрашнем дне: завтрашний день сам будет заботиться о себе; довольно для каждого дня своей заботы» (Мф. 6, 34). Антоний поручил сестру известным ему христианским девствен-ницам и оставил город и дом, чтобы жить уединенно и служить одному Господу.
Удаление преподобного Антония от мира совершилось не вдруг, а постепенно. Сначала он пребывал близ города у одного благочестивого старца, жившего уединенно и старался во всем подражать ему. Посещал и других отшельников, живших в окрестностях города, и пользовался их советами. Уже в это время он так прославился своими подвигами, что его звали «другом Божиим». Затем он решается уйти дальше. Зовет старца с собой, и когда тот отказался, прощается с ним и поселяется в одной из отдаленных пещер. Один из друзей его по временам приносил ему пищу. Наконец святой Антоний удаляется совсем из обитаемых мест, переходит реку Нил и поселяется в развалинах воинского укрепления. Он принес с собой хлеба на шесть месяцев, а после получал его от друзей своих только два раза в год через отверстие в кровле.
Нельзя изобразить, сколько искушений и борьбы вынес этот великий подвижник. Он страдал от голода и жажды, от холода и зноя. Но самое страшное искушение пустынника, по слову самого Антония, — в сердце: это тоска по миру и волнение помыслов. Ко всему этому присоединились прельщения и ужасы от демонов. Иногда святой подвижник изнемогал, готов был впасть в уныние. Тогда или Сам Господь являлся, или посылал ангела для его ободрения. «Где ты был, благий Иисусе? Почему вначале не пришел прекратить мои страдания?» — воззвал Антоний, когда Господь, после одного тяжкого искушения, явился ему. «Я был здесь, — сказал ему Господь, — и ждал, пока не увижу твоего подвига».
Однажды, среди ужасной борьбы с помыслами, Антоний воззвал: «Господи, я хочу спастись, а помыслы не дают мне». Вдруг он видит: кто-то похожий на него сидит и работает, потом встал и начал молиться, затем опять сел за работу. «Делай так и спасешься», — сказал ему ангел Господень.
Уже двадцать лет жил Антоний в своем уединении, когда некоторые из друзей его, узнав об его местопребывании, пришли, чтобы поселиться вокруг него. Долго они стучали к нему и просили его выйти к ним из своего добровольного заключения; наконец решились уже выломать двери, как Антоний отворил их и вышел. Они удивились, не найдя в нем следов изнурения, хотя он подвергал себя величайшим лишениям. Небесный мир царствовал в его душе и отражался на лице. Спокойный, сдержанный, ко всем одинаково приветливый, старец скоро сделался отцом и наставником многих. Пустыня оживилась: в горах кругом явились обители иноков; множество людей пело, читало, постилось, молилось, трудилось, служило бедным. Святой Антоний не давал своим ученикам каких-либо определенных правил для монашеской жизни. Он заботился только о том, чтобы укоренить в них благочестивое настроение, внушал им преданность воле Божией, молитву, отрешение от всего земного, неусыпный труд.
Но святой Антоний в самой пустыне тяготился многолюдством и искал нового уединения. «Куда ты хочешь бежать?» — был голос с неба, когда он на берегу Нила дожидался лодки, чтобы удалиться от людей. «В верхнюю Фиваиду», — отвечал Антоний. Но тот же голос возразил ему: «Поплывешь ли ты вверх — в Фиваиду, или вниз — в Буколию, тебе не будет покоя ни там, ни здесь. Иди во внутреннюю пустыню». Так называлась пустыня, лежавшая близ берегов Красного моря. Туда и пошел Антоний вслед за проходившими сарацинами.
Через три дня пути нашел он дикую высокую гору с ключом воды и немногими
[показать]