Выход из этого напряженного положения был один-конференция. Над созывом ее Лимонов работал всю зиму. Он переписывался с конкурентами, ему лично знакомыми. Незнакомым передавал приглашение через попадавшихся на пути идущих вместе. И вот, наконец, ранней весной 2005 года почти все известные революционеры собрались в московском трактире, у Комендантской башни. Кворум был велик - в России оказалось тридцать революционеров в возрасте от восемнадцати до пятидесяти двух лет, и четыре революционерши, глупые, молодые и красивые,
В краткой вступительной речи Лимонов выразил надежду, что братья найдут общий язык и выработают, наконец, конвенцию, необходимость которой диктует сама жизнь.
По проекту Лимонова всю Россию следовало разбить на тридцать четыре эксплуатационных участка, по числу собравшихся. Каждый участок передается в долгосрочное пользование одного революционера. Никто из членов корпорации не имеет права переходить границы и вторгаться на чужую территорию с целью борьбы.
Против новых принципов работы никто не возражал, если не считать Яшина, который уже тогда заявил, что проживет и без конвенции. Зато при разделе страны разыгрались безобразные сцены. Высокие договаривающиеся стороны переругались в первую же минуту и уже не обращались друг к другу иначе как с
добавлением бранных эпитетов. Весь спор произошел из-за дележа участков.
Никто нe хотел брать университетских центров. Никому не нужны были видавшие виды Москва, Ленинград и Харьков.
Очень плохой репутацией пользовались также далекие, погруженные в пески восточные области. Их обвиняли в незнакомстве с идеей русской революции.
- Нашли дураков! - Визгливо кричал Яшин. - Вы мне дайте Среднерусскую возвышенность, тогда я подпишу конвенцию.
- Как? Всю возвышенность? - заявил Лимонов. - А не дать ли тебе еще Мелитополь впридачу? Или Бобруйск?
При слове "Бобруйск" собрание болезненно застонало. Все соглашались ехать в Бобруйск хоть сейчас. Бобруйск считался прекрасным, высококультурным местом.
LI 3.9.25