Сны
Так получилось, родной, что с некоторых пор твои сны стали приходить ко мне...
На будильнике яркой зеленью горят цифры - три часа ночи. В нашей спальне темно и по-ночному тихо - это значит, что все звуки, на которые днем не обращаешь внимания, в сумрачном мареве приобретают особую отчетливость и значение... чуть шелестит легкая занавеска над приоткрытой форточкой, скользят по потолку, призрачно шурша шинами, быстрые тени от проезжающих по нашей улице запоздалых машин... слышно даже, как в соседней комнате уютно посапывает в кроватке набегавшийся за день сынишка... Ночные звуки умиротворяют. успокаивают, уговаривают неспящих, словно в детской колыбельной: «ну что это вы, в самом деле, непокойные такие: все спят, и кошки, и собачки, и птицы на соседней березе еще не проснулись, и вам еще целых три, а то и три с половиной часа осталось до заливистого электрического звонка, когда подъем-подъем-марш, всем встать, долой кровать... Это все потом, это все утром, сейчас - всем спать... Шшш...»
Я не сплю. Я только что видела твои сны.
Я помню, когда это началось. В тот студеный, насквозь продутый промозглым западным ветром и пахнущий гарью от жженой листвы осенний день - бывают такие дни, когда все валится из рук и надо выплеснуть накопившееся раздражение... А, вот и ты с работы пришел, вот и есть на кого... И пошло, поехало, слово за слово, обвинения, обиды, горечь, а, тебе еще мало, так я сейчас добавлю; вот, помнишь? пару дней назад было, я тогда смолчала, а сейчас не стану молчать, хватит; а еще...
Ничего не сказал, молча схватил сигарету и ушел курить в коридор, оттуда скрипнула дверь на кухню; бутылку рывком из морозилки (не видела, но услышала - всегда это слышу!), и тихо. Ну и сиди, я сама к тебе ни за что не подойду, хоть и понимаю уже, что виновата, что неправа, но сделать первый шаг? - не, мы гордые! Может, повезет, хоть посуду помоет, зараза. Повезло - вон, тарелками загремел. Полчаса еще тупо пялилась в телевизор в тайной надежде - вернется, попросит прощения (уже непонятно, правда, за что, но ведь так положено), обнимет, и все будет как надо... Не дождалась. Уложила сына, расстелила кровать, завернулась в одеяло, обиженно подставив спину непривычно пустому месту справа... Придешь, не сейчас, так попозже, никуда ты не денешься... никуда...
В ту ночь я не почувствовала, как ты пришел. Обычно, как бы крепко я ни спала, мягкое такое, осторожное проседание кровати справа подсказывает во сне: нет, совсем просыпаться не надо, только повернись, обними, прижмись, может, он замерз, может, ему просто будет приятно, вот мы и вместе, вот теперь ночь-полночь настала, можно и покрепче заснуть. Тогда - не сработало. Проспала.
Проснулась позже, резко, рывком, как всегда просыпалась, если тебе снились кошмары. Это уже вошло в привычку - редкая ночь обходилась без стона, вскрика, шепота, то «я прикрою, Леху вытаскивайте, давайте, ну быстрее же... », то «уходим... к зеленке... два двухсотых»... Сколько лет прошло, а война все не отпускала тебя, держала цепкими стальными когтями, жадными, воровскими глотками пила твою кровь - все ей мало, все никак не напьется, сволочь, гадина! Как сейчас помню врача из реабилитационного центра, к которому записалась на прием скоро, очень скоро после того, как стала твоей женой. «Понимаете, вроде как неплохо со всем справляемся, но спать он совсем не может. Снотворное пачками глотать - это же не выход! Да и сами знаете, какое у них снотворное - пол-литра на нос и свободен. И так почти каждый вечер. Я же не могу сидеть сложа руки, доктор, подскажите, что я могу сделать, ведь что-то делать надо?..»
Пожилой психотерапевт выписал пару рецептов (пить ты эти таблетки все равно не стал, как я тебя ни уговаривала - они исключали выпивку), долго рассуждал о контузиях, о перенесенном шоке, о «чеченском синдроме», о «компенсационной терапии», потом вдруг как-то сгорбился, помолчал, устало махнул рукой, перешел на «ты»...
- Все это фигня, что я тебе сейчас наговорил. Ничего тут особо не сделаешь, девочка. Чуть смягчить можно, но это не лечится, даже у самых приспособленных. А с его спецификой... подумай хорошенько, оно тебе надо? Легкой жизни тебе не будет, это точно...
Не очень-то и хотелось.
Вот и тогда - привычно стряхнула с себя сон, повернулась - осторожно, чтобы не разбудить, а то ведь до утра не заснешь, знаю я тебя; просто погладить, пошептать ласково на ушко, повернуть, и они отступают, все эти дурные страхи-ужасы, растворяются в легком ночном воздухе. Не первый год вместе - притерпелась, привыкла, знаю, что и как делать - но я оказалась совершенно не готова к тому, что я увидела. Потому что ты - плакал.
Господи, какое же у тебя было лицо! Мне всегда казалось, что ты не умеешь плакать, что все твои слезы остались там, в босоногом детстве, над первой разбитой коленкой, а потом тебе стало стыдно, потому что мужчины не плачут, и ты заставил себя забыть - на всю будущую боль, раз и навсегда - как это делается. И вот - лицо твое было
Читать далее...