Она уже при жизни была легендой, люди ее боготворили, поклонники за ней ходили толпами. Более любимой народом актрисы того времни сложно назвать.




Семья Людмилы Целиковской была очень артистичной, очень музыкальной. Дома у нее все время пели, играли на различных музыкальных инструментах – там царило искусство. Мама Людмилы Васильевны пела в церковном хоре, а регентом там был ее папа – Целиковский Василий Васильевич.

Оригинал коллажа можно посмотреть здесь

Серия сообщений "папка 4":

Часть 1 - Пройти мимо не смогла...
Часть 2 - Весенний привет из Финляндии!
...
Часть 15 - Ох, уж эти поцелуи солнышка...
Часть 16 - С думой о тебе веры не терял...
Часть 17 - Нам суждено было встретиться...

Ольга Александровна – младшая сестра Николая II, нежная, с мягким характером, всегда державшаяся в стороне от дворцовой жизни и интриг.

Одаренная художница, она сумела найти себя в эмиграции, поддерживала семью и пережила всех своих братьев и сестер.

Весь день ищу забытый свой блокнот, В нём вязью слов исписаны страницы... Твои стихи... Секретный, страстный код... Признания в любви... Вспорхнуло птицей Всё в памяти моей: была юна, Застенчива, стыдлива, неуклюжа... Нас закружила нежностью весна, А как мечтали стать женой и мужем, Но рок нам выпал злой... Неумолим Судьбы раздельный путь. А мы - с печалью... Но до сих пор ты мною так любим!..                              .. Нашла блокнот...                        И вновь стихи читаю...

©Ирина Никифорова, 2025

Christian Svarfvar

Благодарю за всё. За тишину.

За свет звезды, что спорит с темнотою.

Благодарю за сына, за жену.

За музыку блатную за стеною.

За то благодарю, что скверный гость,

я всё-таки довольно сносно встречен –

и для плаща в прихожей вбили гвоздь,

и целый мир взвалили мне на плечи.

Благодарю за детские стихи.

Не за вниманье вовсе, за терпенье.

За осень. За ненастье. За грехи.

За неземное это сожаленье.

За бога и за ангелов его.

За то, что сердце верит, разум знает.

Благодарю за то, что ничего подобного на свете не бывает.

За всё, за всё. За то, что не могу,

чужое горе помня, жить красиво.

Я перед жизнью в тягостном долгу,

и только смерть щедра и молчалива.

За всё, за всё. За мутную зарю.

За хлеб. За соль. Тепло родного крова.

За то, что я вас всех благодарю,

за то, что вы не слышите ни слова.

1996

«УТРО – ВЕЧЕР, УТРО – ВЕЧЕР, ДЕНЬ И НОЧЬ…»

Е. Соколовский - Время.

Утро — вечер, утро — вечер, день и ночь.

Стрелки, цифры, циферблаты — сутки прочь.

Гири, маятники, цепи, медный гуд.

Все торопятся куда-то, все бегут.

На ходу махнуть рукою, крикнуть «будь!»,

Съесть сосиску на ходу и снова в путь.

Сдать багаж, и в самолет, и в облака.

— Как там наши? — как там ваши? — ну, пока!

Гири, цепи, шестеренки, медный звон.

Телеграмма — вместо писем — телефон,

телефонные кабины — о стекло

стук монеты — ваше время истекло!

Нету времени присесть, поговорить,

покалякать, покумекать, покурить.

Нету времени друг друга пожалеть,

от несчастья от чужого ошалеть.

Даже выслушать друг друга — на бегу —

нету времени — приедешь? — не могу!

На автобус, на троллейбус, в этот гон,

в эту гонку, в переполненный вагон,

то в обгон, а то вдогонку — на ходу —

в эту давку, суматоху, чехарду,

в автогонку, в мотогонку, в нету мест,

в не толкайтесь, переулками, в объезд,

и в затор у светофора — как в тупик...

Что за время? Наше время, время пик.

Только выхлопы бензина, дым и чад.

Только маятники медные стучат.

Только стрелки сумасшедшие бегут.

Стрелки, цифры, циферблаты, медный гуд.

Словно мир этот бессонный городской

стал огромной часовою мастерской,

часовою мастерскою, где со стен —

циферблаты всех фасонов и систем,

где безумные живут часовщики.

Спать ложишься — ходят стрелки у щеки.

Стрелки, цифры, циферблаты, медный зов.

Засыпаешь под тиктаканье часов.

И летишь под этим небом грозовым —

как на бомбе с механизмом часовым.

*  *  *

Не говорите мне, что всё пройдёт... Всё это так, но жизнь проходит тоже. И нам никто и мига не вернёт... От этой мысли жизнь в сто крат дороже. Конечно, будет новое ещё, В подаренных судьбою днях и гОдах... Пусть будет всё светло и хорошо, В душе и в доме — ясная погода. Пусть будет радость, счастье и любовь, Душевность, доброта и человечность, Чувств настоящих искренность — без слов И обещаний, данных нам беспечно. И пусть пройдёт скорее боль обид, Потерь, предательств, разочарований; Пусть за ошибки нас Господь простит, Пусть сбудутся мечты и все желанья. Не в тягость будет груз прожитых лет, Пусть будет бодрость духа и здоровье. Пусть озаряет путь надежды свет, Чтоб жить в согласьи с миром и с собою. © Copyright: Ирена Буланова, 2025 Свидетельство о публикации №125071805101

Серия сообщений "Ирина Буланова- 6":

Часть 1 - Закат и уходящий день...
Часть 2 - А всё уходит...
Часть 3 - Не говорите мне...

Свою будущую жену Лизоньку Болтину 26-летний Салтыков встретил и полюбил, когда ей было всего 12 лет.

Мало того, что Миша Салтыков-Щедрин был с детства одаренным ребенком. Ему еще и повезло с родителями. В семье была масса учителей, так что атмосфера для выявления таланта была самая благотворная. Будущий писатель обучался русской грамоте, французскому и немецкому языкам, ему рассказывали, как проходят праздники и церковные службы. Он много времени проводил с простыми людьми, крепостными, дружил с ними – и позже описал их в своих книгах. Словом, немалую роль в славном будущем писателя сыграла его семья.