надо уже бежать, сижу и смотрю на страничку в растерянности некоторой; нет, надо уже бежать

Ну вот теперь-то у меня появились деньги на одежду. И тут же вся красивая одёжка пропала куда-то. Слизала корова, священное животное. Это в качестве рабочего предположения.
С детства хожу в "одних джинсах", мама почти не покупала шмотки, настойчиво утверждая маленький культ духовности в отдельно взятом семействе. По этому я до сих пор мало крашусь. По инерции. И не хожу на каблуках. У меня их попросту нет. Привыкла к этой аскетичности, и это не есть хорошо.
Устала.

Жизнь это постоянное ощущение дискомфорта.

Но лучше пока никто ничего не придумал. Финальный смайл, и вперёд. - )).

Ёшкин кот, я дурею. Второй день голова болит, опять же сонливость, это кажется давление да? На нравоучения тянет. Написала одному молодому человеку, и тот туда же - ушат водицы на голову вылил, отповедь устроил. Молодчина парень. Он и в любви признавался, словно уличал меня в преступлении. Ох уж эта категоричность порядочных людей. Ладно, всё, пойду лечить давление чёрным кофе.

Я боюсь горячей воды.

Не света-темноты, ни глубины-высоты. Ни прочих там долгот. Ни даже смерти.
Я боюсь горячей воды.
Есть одно нечёткое воспоминание, связанное с детством. Мне было года четыре, мы жили в квартире без горячей воды и ванной, и поэтому раз в неделю ходили в баню. Мне там очень не нравилось, сутолока, блестящие от воды тела, потоки мыльной воды, льющейся на пол, но самое неприятное было мамино неуважение к моей очень нежной детской коже. Я могла мыться только в теплой воде, а то, что ей казалось нормальной температурой, обжигало мне кожу и душу. Я орала. Я вырывалась, а меня за мои детские капризы игнорировали и всё равно запихивали под горячий душ. Мне казалось, что я прямо там и умру. Но потом выпускали всё-таки.

Вот в этом образе и соединилось всё для меня - и темнота, и высота, и смерть.

В колонках играет - King Crimson Power to believe
Настроение сейчас - Ностальгия по чужой ностальгии

Я слушаю Кинг Кримсон, я читаю ностальгическую пьесу Андруса Кивиряхка "Голубой вагон", почему-то вагончик цепляет. "Советское государство" это как кости птеродактиля - небывало большие, и уже очень мёртвые, и непонятно, что с этим никому не нужным реликтом делать. В современной российской истории, мне кажется, уже никогда не будет событий такого масштаба, мы твёрдо встали на рельсы стабильности, хотя что я говорю, какая в России стабильность... Такие события (развал ссср) всё делят на до и после. Это отправная точка. Я прожила в союзе четыре года. Мой старший брат стал вечным октябрёнком. Мой младший кузен родился уже в России трёхцветного флага. Но в целом все мы относимся к поколению, на которое Союз уже никак не влиял. Я взрослела с гимном на музыку Глинки, и после того, как его сменили на Александрова, больше уже не чувствую священного трепета от гимна собственной страны.

Причины так называемого юношеского максимализма просты по-моему. Во-первых, это элементарная честность с самим собой - а как потом легко становится с собой договариваться, невзначай подмигивать воображаемому отражению в зеркале, по-свойски жать себе-любимому руку.
Во-вторых это неопределённость , незнание себя, и своих возможностей, и мира окружающего. Если не знаешь, на что способен - поневоле потребуешь больше. Если не знаешь, какой мир - начинаешь, как в младенчестве - пробовать на вкус. Реальность одёргивает.


Вот за такие реплики я себя и не люблю.

Сейчас всё-таки буду ныть. Да, буду. Буду, да. Причины? Хотя бы потому, что не с чего.
Я всё-таки человек, которому необходима своя идеология, жить чтобы. Немного странное, потёртое "широкими штанинами" слово - идеология. Для меня она заключена в понятии Дела. Когда я занимаюсь музыкой, у меня есть чёткое ощущение, что я занимаюсь Делом. Наверное, поэтому я здесь ещё, в этом городе, застряла как снежинка на ветке, хотя что там - продрогшая чёрная птица.
Театр это тоже - Дело. Театр интереснее. Музыка зато привычней.

В наличии идеологии - своя подпитывающая сила. Но и слабость. В один прекрасный момент любая идея умирает от старости, а то и бывает задушена прежде времени. Вот когда стройный мир начинает рушиться, вот когда Дания становится тюрьмой без возврата...

потом столицу переносят в другое место.

ЕЩЁ ВСТРЕТИМСЯ

Мы встретимся, наверное,
под нашим зябким солнцем:
ты будешь королевною,
а я - простым торговцем.

Завален снежной кашею,
я буду гнить на рынке,
а ты придёшь с папашею
купить себе ботинки.

И будет даже нравится
предчувствие кошмара,
но гордая красавица
не выберет товара

и вдруг шепнёт невесело:
"Была я в детстве злая…" -
а я тебя, естественно,
и вовсе не узнаю.

РЫБЬЕ СЧАСТЬЕ

Счастье рыбы - просто слушать воду
и ласкать холодными губами
море, просто пить свою свободу,
проплывая между островами
по солёным векторам течений.
Всем она подружка, всем сестрица…
Рыба не боится приключений,
даже смерти рыба не боится.
Может быть, безмолвны рыбьи души,
но когда придёт черёд страданий -
рыбья тень возносится на сушу,
утонув в воздушном океане.

Ринат - римское имя, значит 'Возрождение' .

Ренат - советское имя, значит 'РЕволюция НАука и Техника'


В корне разные, оказывается, имена.

Чай пью сижу классный. Я могу обойтись без многого, без чая - в жизни нет. Потребляется в неприличных количествах. НАПИТОК ЖИЗНИ. Кофе, соответственно, роскошь (сердцебиение дикое сразу и надолго), которая не повседневна ( за исключением ярко сессионных периодов жизни))), но тоже любима. При этом кофе я пью растворимый, нерастворимый, плохой, слабенький, с сахаром или без. Горячий уже почти хорошо. В котором ложка стоит - идеально.
А вот повседневный чай я пью - привередливо - , крупнолистовой, только свежезаваренный, температура конкретна - горячий, но едва-едва не дотягивающий до обжигающего горло. Если чёрный, то с бергамотом. Если зелёный, только с жасмином.
Чай это потребность тела и ума. Трудно им отказать.

Читаю в "Современной драматургии" трилогию Слаповского.
Три кубика-рубика, три авторские причуды, сочетающие в себе умственные изыски и пугающую банальность ситуаций. Не люблю Слаповского, мне кажется, трудно его правильно ставить. Две постановки в Уфе это как раз примеры как неправильно. Драматург с каким-то "сериальным" сознанием. Потому что те ситуации, которые описывает Слаповский в пьесах, это всё из реальности "Остановки по требованию". Сериал и жизнь трудно совместимы. Ещё менее совместимы сериал и драма. Апологеты бездействия и действия.

Я получаю наслаждение от самой мысли, что - работаю. Это правда. Это может показаться странным и удивительным, но меня и правда очень здорово поддерживает осознание этого простого факта. У меня есть работа. Я буду получать за неё деньги. Я обрету хоть какую-то финансовую самостоятельность. В детстве мне обычно не выделялись деньги на карманные расходы, не было такого в семье.
У меня немного сменится статус. А ещё. Не будет времени ощущать время.

Не будет свободного времени ощущать незанятое ничем , уходящее сквозь пальцы время. Как это было раньше. Как это было всегда.

Хотя сама работа вот эта, в народном оркестре, попросту ужасна. До слёз, до судорог - которые разумеется, остаются за кадром, за рамками выборочно осознаваемого. Ну и ладно, я рада, что она у меня пока есть. Пока. Несколько месяцев и продержусь. Потом пойду курьерствовать...

Два дня не было аппетита (голод при этом никуда не уходил), на третий обошлось. Думала идти за успокоительным. Раздумалось. Рассосалось.
Хорошо.
Мне хотелось бы написать текст. Но ярких театральных впечатлений нет. Нет вообще впечатлений, только размышления, в основном пессимистические. Да, инертна, да малоподвижна, да, это всё про мою мысль. Временный приступ апатии, а потом снова - обдумывание, что делать. Смею заметить, без вопросительного знака. - меня не волнует то, что волновало Чернышевского, пусть земля ему будет рахметовскими гвоздями.
Ещё я , кажется, влюбилась. Информация уточняется.

у меня лёгкое нервное растройство.

"Кто устремляется к миру отцов, тот с ними и пребудет. Окруженный миром отцов, он может быть счастлив. Кто устремляется к миру матерей, лишь подумать, с ними и пребудет. Окруженный миром матерей, он будет счастлив".

"Истинно зрящий не видит ни смерти, ни болезни, ни страдания. Истинно зрящий видит, и всюду он достигает всего".

Я почтительно боюсь Апдайка.
Но он на меня не влияет.
То ли преобладает боюсь.
То ли.

Я невысоко ценю Мураками, но
вот он, как раз, может и повлиять.
Ёсимото я так же ценю невысоко,
но восхищаюсь лёгкой её поэтичностью.

Я отравляюсь Мисимой.
Мисима продолжает меня отравлять.

Я больше не буду читать Ремарка в периоды весенних депрессий.
И умереть можно.

Ещё мне на половине надодает Сорокин, мне не по душе его анфилады из мирков. На кой чужие "фантазии ради фантазий". Своих некуда девать.

Пелевин это моя "китайская лапша" - очень часто это единственная еда в доме, но как же она не насыщает и портит желудок.


Периодически болею Чеховым. Стараюсь не лечить.


Но читаю я и т.н. модную литературу. В плохом смысле. Глянцевую, дамскую. Секс в большом городе перечитывала дивным вечером за добавкой макарон, дамский цинизм успокаивает, особенно цинизм с моралью на закуску.
В Дневнике Бриджит Джонс меня очень раздражало всё, плюс вечное "оч. хорошо". Не люблю это сокращённое очень. Но я и его перечитывала.
Casual это просто ужасно. Casual я не перечитаю даже с очень вкусными макаронами. С оч. вкусными.

Итак, я много читаю, и неразборчива.
Это хорошо. / Хаос в голове, самодовольство - это хорошо?
Нет, только попытка разобраться в хаосе.