Новый год










...

Из темного Дунхерга в тусклое утро
Вывел сын Тенгела свою последнюю рать
И достиг Эдораса, но царственные чертоги,
Старинные, златоверхие, были застланы мглой.
Здесь, в обители предков, он распростился с народом,
Со своим свободным народом и с очагом своим.
Простился с высоким троном и с благословенным кровом,
Под которым он пировал в былые светлые дни.
И дальше поехал конунг, по пятам за ним гнался ужас,
Впереди ожидал рок. Но он присягал на верность,
Он принес нерушимую клятву, и он исполнил ее.
Теоден ехал дальше. Пять дней и ночей
Мчались эорлинги вперед восточным путем
Через Фольд и Фенмарк, через Фириэнвуд.
Шесть тысяч копьеносцев мчались через Санлендинг.
К могучей твердыне Мундбург у горы Миндоллуин,
К столице Государей, из-за Моря приплывших,
Теперь осажденной врагами и окруженной огнем.
Судьба торопила их, и темнота поглотила,
Поглотила коней и конников, и стук уходящих копыт
Заглох в тишине: так нам поведали песни.

кончилась мудня под названием мастер и маргарита
дочитала вторую часть из трилогии о властелине кольца
о сцена с гибелью фродо, вся десятая глава - ради этого стоило читать
теперь я думаю - одолеть ли сильмариллион? -
одолеть. но это не важно -
хочу писать стихи, и не грызть ногти, потому что их уже и так нет

вот мои пожелания на новый 2006 год.

я в уюте
еда во мне
в еде счастье.

я зануда с холодными пальцами

хэппи нью йир)))))))))))))))))))))))))))

предновогодье - холод, надежды, пар изо рта, бежишь куда-то за подарками, зарываясь в чёрную курточку. Ботинки на тонкой подошве, перчатки пропахли ёлкой (куплена в десяти шагах от дома, тут же дотащена, болят мышцы рук) . Холод. Ничего непривычно хорошего в новом году не будет, кроме очередных испытаний, но почему-то бараний оптимизм скручивает мысли в рог.

Я продолжаю чтение Толкиена Джона Рональда Руэла.
Длинно, длинноты как подземные ходы в копях Мории.
Скучный эпос, а как меня в своё время увлекала Нарния - может, сейчас уже не моё время?
Скучен он тем, что не идёт на поводу у законных ожиданий - он слишком повествователен, без тени ложного пафоса, которым грешит фильм, когда берётся переправлять и подправлять книгу. Так, мы ничего не узнаём из книги об отношениях Арагорна и Арвен, кроме двух абзацев и тонкого намёка, мы читаем о гибели Боромира только в последующем пересказе хоббитов, да и битва в Хельмовой пади описана (если сравнивать с фильмом) довольно скупо и скромно. Есть в этом правда непридуманного мифа.

холодный чай, холодные руки, холодное сердце.
неприютность мира. непривычность мира. -
опять что-то изменилось, а я и не заметила.

Как я капризна всё-таки, это может соскользнуть как шелуха, может хорошо попортить жизнь, тем не менее это уже немного я , вместе с манерностью и жеманностью избалованной девчонки.
А ведь не баловали особенно меня. Откуда что берётся.

Много надуманного за последние дни, но писать об этом не хочется
новый год настаёооот
смотрела толкиена
читаю толкиена
думаю о толкиене но не языком толкиена

разочарование года: я не эльф
обнадёживает:
но и не хоббит.

Эпос созданный искусственно оказался так жизнеспособен, потому что т а к написан.
Как - так? Языком Хроник. Языком методичных подробностей, когда отмечается и дымок над похлёбкой и лязганье мечей в ходе битвы.
Властелин колец это предельно конкретизированная сказка в неё почти невозможно не верить.

Самая большая площадь - у шута.

Три Кольца - для царственных эльфов
в небесных шатрах,
Семь - для властителей гномов,
гранильщиков в каменном лоне,
Девять - для Девятерых, облеченных
в могильный прах,
Одно наденет Владыка на черном троне,
В стране по имени Мордор,
где распростерся мрак.
Одно Кольцо покорит их, одно соберет их,
Одно их притянет и в черную цепь скует их
В стране по имени Мордор,
где распростерся мрак.

Купили! Купили! как это радует покрасневшие от холода ( и восторга) пальцы ног.


Ещё бы что-нибудь наверх приличное.
Так и живём.

Вот росла я росла - , и почти уже выросла. Почти. Года мне ещё два, прожиточный максимум. И тогда спрошусь у зеркала - ну и чего ты, Дианка, ну и кто ты? Предъявляй - и дрожа попытаюсь предъявить, скомканное, тыщу раз передуманное, в кулачке. А пока не буду, не буду спрашивать.

до 20 лет жизнь кажется черновиком, и легко поэтому жить.
Такое же будет и впредь, но уже в порядке самообмана.

* * *

А.И.Солженицыну

Что за мельник мелет этот снег,
Что за пекарь месит эту вьюгу?
Делается волком человек,
Волком воет да на всю округу.
Где же лекарь русскому недугу?

Ничего я нынче не пойму,
В голове ни складу и ни ладу.
Ломтик льда я за щеку возьму,
Глядь - и подморозится надсада
Хоть на миг... А большего не надо.

1995

на заре ты её не буди -


а один студент-духовик написал в викторине-угадайке : "На горе ты её не буди"...ну да - "на г о р е она сла-а-а-адко так спит"...
В этой же Угадайке Алябьева называли Алабьевым, а Варламова - ВарлаАмовым".
Не перепутали Гурилёва с Гумилёвым только потому, что в помине не знают о существовании последнего.

сижу и не знаю о чём писать. всё и так ясно.

7.
Как холодно зимой,
Как это всё определяет –
И распалённый чувством бред,
И учащённый стук сердец -
Найти, прижаться, утонуть в объятьях,
Да и согреться, наконец!

6.
глупая девочка рвёт цветок
и кусает губы,
умная же давно кусает шею
её бывшего парня
в пароксизме страсти и опьянения,
скрипя общажной койкой (по хозяйке и ложе).
Вовремя расстаться с кусочком ненужной кожи
это так важно для поддержания отношений.

Данила Давыдов - ну и что это?
читаю стихи, прозу - одно сплошное звонкое "ничего".
Попробовать перечитать?)

Умираю в растянутой бесформенной маминой дублёнке, которую меня заставляет носить холод. Одёжка эта жжёт меня как хитон кентавра Несса. Хожу по городу, греюсь (тёплая, зараза) и плачу, плачу.

Красавица в чудовищном. Нерв не хватает, просто физически не переношу некрасивые вещи.

Письмо мие, потому что скучает.
Не знаю, так ли это. Не знаю, правы ли пальцы, набирая скрытное и жлобское
«так ли это».
Ещё – Наташе, потому, что приехала наконец, о господи.
Эта сладкая мука – потихоньку любить
Скромно, не поднимать глаз,
Оберегая - как простуду, как шалость, пока не отобрали,

простуду
Ибо на рак твоё чувство конечно не тянет.

Письмо

Почему-то самые дерьмовые стихи пишутся зимой. Зи-мою – по-детски растягивая слова, вдыхая воздухом несказки; это так чувствуется под новый год – несказочность и несбыточность мира, не будем, ох не будем продолжать.
Итак, стихи. Они плохи. Я знаю и по месяцам – в декабре стихи немного сыты, поэтому торжествуют классические четверостишия или белые, снежно-белые, и такие же бездарные вирши. В январе им, стихам, слишком холодно рождаться, и к тому же тянет на убогую философию. Февраль искушает. В феврале стихи льются как чёрная боль – настолько чёрная, что не различить плохого от хорошего стихотворения. И не надо пытаться, просто забудем про февраль.
Вот такая зима.
В марте же – начинает, ох, начинает, зачинается стихотворный сезон (ещё в конце
февраля, но не надо, не надо говорить про февраль!). Апрель урожаен. Май – первая половина – да, а потом соловьиные трели, пошлая романтика, в мае хорошо жить – а когда хорошо жить, зачем хорошие стихи. Июнь – плавятся мозги, из расплавленного капает сюр. К
июлю очарование проходит, и в ход идут более банальные строчки для выражения общей радости существования. Август – снова молчание, под конец начнутся дожди, и осознание бренности мира не оставит места ни для чего, кроме дождя и слёз.
Сентябрь – приготовление, начинаешь уже бегло листать календари, потому что есть чего ждать – большинство рабочего люда с самого начала осенней (очаровательной) поры бессознательно ждут…нового года. Как мы вскоре увидим, до него не так долго. Итак, пропуская золотую осень, которая вся – из приятной боли, приятных истерик, и тем более – п р и я т н ы х стихов состоит, а главное – из прогулок, прогулок!, мы переходим к Октябрю. Вот вторая пора стихотворного расцвета, вплоть до разгара ноября – точите перья, господа. Обновляйте Word. А главное, пишите хорошие стихи и не кончайте жизнь самоубийством, не надо нам такого, не надо. И переходите, перебегайте, перелетайте к декабрю, к оргазмическим судорогам старого, прощающегося с вами кучей неотложных дел, года.

Часть вторая, глубоко личная.

В декабре так холодно.
Это же обуславливает всё остальное.
Всё, вплоть до жажды е… - на самом то деле просто хочется прижаться к кому-то изо
всех сил, со здоровым эгоизмом, прижаться к тёплому, близкому, горячему, и согреться, согреться, наконец.