Господи, читаешь себя в интернет-журналах и кажется что пишешь хуйню какую-то. Ныть, как многие люди в такую погоду, не буду. Буду думать, буду говорить. Привкус железа на языке. И никто не защитит от злых предчувствий и от красного полукружья, отбрасываемого лампой отсвета на моём лице.

О-па, опять писала ему смсочки.(,) а он посмеивался.

Поняла, за что его можно не любить

За то, что ОН нужен больше, чем ЕМУ.
Хотела бы я посмотреть на то, когда это не так.
Я знаю, что такое бывает

Отвратительно. Отвратительная эта претензия на жизнь - "через не могу и через не хочу", как в детстве любили кормить - "за маму и за папу", а тебе уже блевать хотелось от этой каши. То, что закладывали мамочки в эпоху пелёнок - то с тобой и по сей, и навсе-.

Жить через не хочу. Потому что
н а д о. Потому что "долг". Идти на нелюбимую работу. Общаться с неблизкими по духу людьми (не убить же их). Копить в себе странную неопределяемую тоску. По ночам слюнявить подушки. Мечтать.

Мечты это резерв организма, который задействуется в крайнем случае. Будем ползти к нашему краю.

Сейчас улучшим настроение

Послали. Расстроилась. Не пошла.

как тунель - войдёшь в него и тебе неприютно словно последнему бомжу
жизнь поворачивается в своей утробе, и эти толчки заставляют плакать
это часы, минуты, редко больше -

но именно в эти минуты ничего не поможет,
ни друзья, ни увлечения, ни горячий шоколад.

точнее - поможет всё, но как ослепительно не сразу.
ну а потом начнёшь конечно, набирать обороты, латать пробоины в танке

,даже примешься улыбаться

мой электронный дневник всё больше и больше
наращивает страницы -
кокетка ресницы.

количество смысла обратно пропорционально размеру
только бы "каждому по письму его за веру"

***
Доживём до понедельника
А потом до вторника
Дотянем и до среды
Протянем лямку до четверга
Как бы успеть до пятницы
Суббота так коротка
Но воскресенье короче.

Как же мы мало живём.
Нечего и дожить.

зима


Нас засыпает снегом,
как будто уже землёй,
Не разобрать кто выбыл,
кто до сих пор со мной
Не разобрать кто ближе
всех в беспросветной тьме -
Даже себя не вижу. Падает снег, снег.

Меня наполняет ритм. Это всё, что меня сейчас наполняет. Пульсация чьей-то жизни, заключённая в такты. Скучное воскресенье. Сажаю глазки чтением буковок.
Отличное выходит сочетание - спокойные, отточенные, классические тексты Инны Лиснянской из книги "Одинокий дар", и небольшие миниатюрки Беккета, всё такое пронзительное и такое одинокое.
Библейская мудрость старого поэта (женщина, которая не поэтесса, а поэт - также как я когда-нибудь стану не критикессой, но критиком - надеюсь) и разбитые чашки сердечек у беккетовских героев. И там, и там - воспоминания, вылезающие из памяти как чёртик из коробочки. Навязчивые воспоминания.
Прокручивание в голове минувших дней, минувших дней - безумие постаревшего Крэппа, записывающего себя на ленту, а потом стирающего, потому что за 30 лет ничего не случилось.

Взяла почитать старый журнал "Театр" за полуперестроечный какой-то год, и кроме Беккета там о боже нашёлся Михаил Рабинович - обсуждение состояния русских театров в национальных республиках. Все опрошенные режиссёры (прямые, честные лица на черно-белых фотографиях) жалуются на обязаловку ставить пьесы нац.авторов, на трудное ваимодействие с театрами национальными. Интересно, что изменилось за 15 лет, интересно, по крайней мере, как изменился Михаил Рабинович, стороннему глазу виднее. Благообразное лицо человека, которому вечно приходилось - как ни крути - изворачиваться. В эпоху Советов - и в эту эпоху.

Это такое универсальное оправдание - "чтобы выжить, театр должен ставить плохие пьесы, одобренные обкомом". Или - "чтобы выжить, театр должен развлекать зрителя".

Читаю одноактовки Беккета. Мне от этого хорошо.

***
Мнится ль пламя золотом сентября,
Мчится ль ветер, пеплом жизнь серебря, –
Глохнет ветер от самого себя,
Слепнет пламя от самого себя.

И себя самое морозит зима,
И себя самое поглощает тьма,
И себя самое истощает сума,
От себя самих мы сходим с ума.

Это вовсе – не срыв, не нервный надсад.
Так и зеркало думает, глядя в сад,
Где зарянка поёт семь суток подряд,
А люпины семью цветами горят.

Сижу в тёмной комнате и слушаю Чарли Паркера.

Песенка такая. Не хандрю, но как писать текст. Как писать текст. Обзор. Дневной обзор.
Недавно приснился сон, где причудливо перемешались Гари Поттер, Дозоры и Властелин Колец. Хоббиты патрулировали улицы, Гесер выглядел как Гэндальф, а может и наоборот, Гарри Городецкий обезвреживал воронку философским камнем. Хватит с меня фэнтези. Весь январь сплошное фэнтези. Хочу в театр, и пойду

Смутные предчувствия, смутные желания. Опухшие глаза. Опять никуда не хочется, но есть оправдание холодом. К тому же - никуда и не надо. Смутные желания. Эта смута инициирована не мной.

Ненавижу юбилей Моцарта. Не слушаю, не читаю выпуски новостей ближайшие два дня. Отстали бы от того, кто похоронен в могиле для бедняков. Странный люд: всё им гения подавай, мёртвого желательно.

Хочу ему написать, но себя ограничиваю - лучше подчиняться себе. Дело не в том, не в этом, ни в чём особенно выбивающемся из контекста "отношений знакомства" (узнавание, взаимный интерес, впрочем небольшой, никакой необходимости в тесном общении). Мне просто хотелось, чтобы соблюдался паритет.
Но он не позвонит конечно.
Да нет, не влюблена, просто в очередной раз просто и по-детски открыто увлекаюсь. Подай мне луну с неба, и прямо сейчас.
Завтра она потускнеет.
Все люди, с которыми я общаюсь проходят через это - быть объектом моего пристального, обильного на эмоции и догадки, увлечения. Ну, они-то об этом не знают.

По-прежнему читаю Брука. О читалка, которая должна закрываться в шесть, в каникулы работает до пяти, а студентов из Вуза выгоняют к четырём. О каникулы. О Брук.

О Брук.

Закабалилась в народный. Дали 14 разряд. Разряд током *смеётся.
Прочитала Космос Яблонской. О-о да.
"Про меня" и "про тебя" и "про нас" сразу. Все мы люди мечты. Я вот мечту ценю выше, чем любовь. А это ненормальное самолюбие - мечту ценить выше, чем любовь.

Люблю очень. Восхищена. Кроме Смуглой леди сонетов. Да.
Мужчина и Женщина рассматриваемые как Монтекки и Капулетти. Смешно, но в этой войне ведут женщины. Жестокий, изменчивый, конфликтный мир, наделённый способностью сильно чувствовать и затоплять эти чувства невозможным сарказмом.

Теоретик я, буквоед, буквонёс, букводув; для меня форма первична и самоценна. Мораль расплывчата и непригодна к использованию. Хотя разве "не убий". Вижу немного, но оригинальное, хоть и меленькое. Суховатый интерес. Закрытость.
Он практик, видит прежде содержание, суть. Людоед - ведёт людей, умеет вести. Нравственность для него конкретное понятие, определяющее жизнь и взгляды. Глубоко и широко достаёт всё, что попадает в поле зрения. Страстен. Открыт всем.
:Не тот совсем случай, когда противоположности притягиваются