ты знаешь, он прав был про магию, этот поросенок. потому что эта магия существует, и что как не она заставляет меня, даже сейчас, думать и ждать. магия темперамента и анархии. театральный он всё-таки человек. человек, выводящий из себя.

«Акрополис» был невероятен, непостижим, гениально сделан. Голосовые модуляции вводили в транс. Сила энергетики выбивала из колеи, выводила из себя, и обратно в себя не хотелось. С пиететом думалось, что какова же была реальная сила этих показов, если даже запись так действенна. Актёры были словно одержимые, словно шаманы, и они не говорили – заклинали. И попадали в точку, болевую. Предельная открытость и предельная загадочность. Театр-ритуал, театр, ещё не успевший стать театром, или уже переставший быть им.

"человек окрепнет - крепче камня, ослабнет - слабее воды" (Л.Н.Толстой)

Я есмь камень и вода, ныне больше вода чем камень.

Два дня снедалась кручиной. Ага, ага, именно в стиле века девятнадцатого, в стиле "горячего сердца". Вчера же мы /наконец/ увиделись, и все стало из романического ироническим, прямо-таки безучастным. К нему трудно прийти, да и уходить от него трудно, думала я, успокоиваясь. Гуляли, день был странный и странно пах чем-то живым и грустным. Потом я умилялась на студентиков актёров таких глупых и податливых и больных (нормальности близ театра быть не может). Потом мы смотрели Гротовского, и это было вплоть до одержимости. Потом я ушла домой, и тут же тревога стала ко мне возвращаться. Поэтому я сегодня держу себя на флейтовых концертах Кванца, возвращающих меня в состояние почти доутробное, а главное - умиротворенное. Хватит сходить с ума. Хватит поддаваться.
Ушла читать Арто - романтика безудержного, с которого, конечно , и следует начинать знакомство с театром, чтобы вернее влюбиться в него. Арто, Евреинов - как они умеют увлекать, обожествлять, скрывать за покровом тайны. В Станиславского влюбиться невозможно при всей его гениальности, оправданной практикой. Арто же - болен, но эта болезнь, эта патология невероятно увлекательна. Театр - чума. Театр чума.

смотрели гротовского

боже - о звуковысотное совершенство, о работа с голосом, который приобретает невыразимый диапазон, ничего не имеющий общего с обычным.

да это и не театр уже. это _

Завтра возвращается брат, и это нехорошо и неплохо, но ведь Карамазовы уже дочитаны. Странное - и защитить не смогут своим светом, но ведь и глубиной своей не затопят больше. С ума сходила и вчера, и сегодня. Постылое старалась обернуть в вечное, и ближе к концу работы мне это удалось. Одна неприятность - обуреваемая жаждой написала милому другу, опять возобновлять знакомство с этой гранатой без чеки. Неуютно мне с ним, бесчестен уж очень. А тот - волк, а я вот овечка кажется, хотя может и волкодав. Речь об Илюшеньке у камня окаменела у меня в сердце. Пора смотреть спектакли, пора очнуться от мира достоевщины ( только начала, принялась роман, как глаза открыли совсем другое и в мире, и в людях, и чорт возьми, сколько ненужных, невидимых черт обнаружилось, сколько смердяковских и хохлаковских силуэтиков, да и в себе.)Наташа радует. А вообще же тоскую я страшно. Хоть не влюблена - это всё нервное кажется. Валериана тянет помурлыкать

пью под вечер валериану, довершая успех.
ждать с прежней силой и тоской вроде бы не перестаю.
одно слово - затмение.
солнечное снаружи, души - внутри.
одно идет от другого.
пью под вечер валериану, отчего мама нервничает больше всех.

Понятное дело: мало в нас нас самих, по крупицам, да по вдохновению. Но есть и другое - как же наши
п р о я в л е н и я не успевают вслед за нашим п о н и м а н и е м. Скоро Ивану Карамазовскому явится чорт, а мне таки - спать, чортиков своих отгоняя

Уймитесь, волнения страсти!
Засни, безнадежное сердце!
Я плачу, я стражду, -
Душа истомилась в разлуке;
Я стражду, я плачу, -
Не выплакать горя в слезах.

Напрасно надежда
Мне счастье гадает,
Не верю, не верю
Обетам коварным!
Разлука уносит любовь.

Как сон, неотступный и грозный,
Мне снится соперник счастливый,
И тайно и злобно
Кипящая ревность пылает,
И тайно и злобно
Оружия ищет рука.

Напрасно измену
Мне ревность гадает,
Не верю, не верю
Коварным наветам.
Я счастлив, - ты снова моя.

Минует печальное время, -
Мы снова обнимем друг друга,
И страстно и жарко
Забьется воскресшее сердце,
И страстно и жарко
С устами сольются уста.

"А главное, кто ж теперь не в афекте, вы, я, все в афекте, и сколько примеров: сидит человек, поет романс, вдруг ему что-нибудь не понравилось, взял пистолет и убил кого попало, а за тем ему все прощают. Я это недавно читала, и все доктора подтвердили. "

потрясающая, злостная Хохлакова из карамазовых.

Ита-а-а-ак. Горький полынный сок под названием вожделение - вожделение, болезнь и жажда жизни. Имя мне - желанье, писал забавно Уилл. Тот, другой, не пишет, а я во мнительности собственной как в шоколаде - неуютно жить.

Не хочу об этом. Но как, почему возникает и проходит потом - не могу сказать, это пустое обольщение, эта мечта неотвязная и болящая, этот образ, не нуждающийся в воплощении. Ну да, а иначе как жить. Невозможно жить иначе.
Тихо покусываю локти. Время уносит остатки болезни, развевает по ветру. Весной всё по ветру, что не против ветра. С Наташей (буду комкать , лень разделять) ходили по Гостиному Двору и ели смешные мороженные шарики - клубника, дыня и вечножолтый абрикос. И рожок хрустящей вафли. Люблю по-прежнему и так же нежно Наташеньку. Но вот

Живой труп прочитан. Почти дочитаны Карамазовы, Братья. Классики душу кромсают, и скармливают голубям. Даже уж и не бешусь. Всё, прошёл дурацкий приступ, оставив ту же неуютность, неуклюжесть внутри и снаружи.

; и тошнит, и выворачивает. И странное сомнение на сердце, надуманное, горьковатое, нездоровое. Болезнь будто обострилась, и с чего. Только было решила, что пошло на спад - а вот как.

Прочувствовала сегодня то, что потом как-то йок в сердечко, и погрустить пришлось. Увлечение моё будто бы проходит, без подпитки эмоцией, без понимания, без любви. А вот и воспоминание о старом подкралось - как же так, и как же доверчиво сердце, что оно радуется, когда приходит ощущение, что всё - навсегда. Без этого и молодости нет, и жизни нет - и смелости нет. А у меня, признаться, были всерьёз мысли, что никогда не смогу разлюбить ветерка. И слабость была (голову сложить на плечо), и жажда таинства. И чудное, и нетерпеливое, и нежное. Хотя не умен, и даже самодоволен был мой розовощёкий избранник. Ну, пусть летает себе. Гуляли сегодня; вот и йокнулось. Ната ещё приехала.

"Все люди на свете хороши, все до единого. Хорошо на свете. Хоть и скверные мы, а хорошо на свете. Скверные мы и хорошие, и скверные и хорошие... " Грушенька из карамазовых.

Ещё я хочу весенне-осенние ботинки, чтобы не рвались (никогда) и не промокали, чтобы вечная была у нас любовь. И не больше штуки с лишним. Много хочу, знаю.

Ещё я сегодня носила красную шапку и была в ней страннёхонька и даже я бы сказала некрасива.


What else Моё одиночество и пустота забавны иногда, а чаще вызывают грусть грусть грусть

По работе вчера пришлось одеть народный костюм, пошитый на мою голову ( да, и на голову тоже) уфимским экспериментальным комбинатом. Попсой веяло от концерта, и меня впервые затошнило, впервые за долгое время. Для меня вопрос открытый - насколько жизнеспособна ещё башкирская культура, то, чем занимаются деятели наши в филармонии, и башакадем театре это засахаренное, ширпотребное и к народу, к фольку не имеющее никакого отношения. Сидела, играла, сдерживала рвотные позывы - жаль, что нам, музыкантам, приходится соучаствовать в этом дерьме. Но это всё равно, что актёр, играющий на новый год Дедмороза перед замороженными и счастливыми детишками. Работа. Выбор. Тихая доля лжи во всем. Он все не пишет, а я как и все девицы, опасно не горда в последнее время - кто-то из двоих обязательно да будет навязчив... Крепись. Чем ещё пустоту заполнить. Если себя почти нет. Это то, о чем мы говорили недавно - кто-то обретает себя, отбрасывая ненужное, а кто-то - подбирая то, что отбрасывают другие. И во мне нет ни одного намерения, не пришедшего извне, и это пугает меня. Не всегда же учиться??. Я пытаюсь обрести волю. Но пути закрыты.

Иногда мне кажется, что я заперта на замок, иногда, что замок это я. (рефреном дум, дней)

Вот так а. Вот так.
Раскрываю широко (но не удивлённо) рот, произнося - Вот так.
Невероятное косноязычие, мыслеступор мучат меня на протяжении недели последней - ничего не могу высказать из того, что получаю, а получаю от жизни (впечатлений) вполне прилично. Постановки фоменок, вызывающие эйфорию и лёгкость бытия - похожие на вымоченный в воде рафинад, ибо к ним прилипают лапки. Посмотренная вчера "Вальпургиева ночь" в качестве столь ужасном, что туман с изображения ( а лиц актёров там почти не разглядеть) перемещается в мозги. О как там банально, старомодно и банально с музыкальным сопровождением - и оттуда же окончательно убеждаюсь в мысли, что не переношу использование в спектакле популярной или вообще - не прямо к спектаклю написанной музыки (но это крайность). Потому что "Реквием" Моцарта сработает сам по себе, так, как и должно ему сработать, но ведь совсем не к чести постановщика. Такая вот эксплуатация эмоции, вызываемой музыкой, должна быть признана только проявлением дурного вкуса, и ничем более. Но это сейчас отходит, поэтому мне так и било в глаза ( в уши) в этом спектакле.

А сам сюжет-то Веничкин, чем не повод для размышления и обсуждения - Дон Гуан по имени Лев Гуревич, сам этот трагических тон в ужасных, но не великих, не трагических обстоятельствах - и вот уже в психушке говорят шекспировским стихом. Ох как я путано излагаю, но послушайте. Нет, я не в силах всё понять в этой пьесе, а постановщик "понял" и поднял там только то, что на поверхности лежало. Но всё же спектакль состоялся, это чувствуется и по записи. Хорош он несмотря ни на что. Наряду с машинистами во мне продолжают существовать и Лёва Гуревич
, и его Командор.



Так же у меня промокают ноги. Хлюпают, влажно пахнут потОм, пальцы опухшие, красные; весной как-то очевидно всё, и всё жестоко - но солнышко греет,
и приятна мировая жестокость.
Слог расхлябанный, и отражает хлябь мозговую. Но я всё молчу о главном, а главное в том, что я приступила наконец к твердыне, и твердыня эта не молодой человек с театроведческого, как могло показаться, а роман достоевского братья карамазовы. пока на сем и отложим наш диалог с неизвестной частью нас же самих.

Кстати, недавно решила удалиться вглубь дневника, страниц на 18, себя поискать - вот скукота от чтения себеподобной! Многословна и многое ворую у Дост. ...

карамазовы и
слякоть

Влюбилась! Влюбилась в спектакль фоменок "Волки и овцы". Ах как мне хорошо и радостно от него стало, какой он тонкий, живой, вкусныыыый.

Вот так. В свете этого настроение моё улучшилось, и обида перешла в эйфорию - то и другое нездорово, но эйфория реже и приятнее...