Но кроме этой пустоты и дурости - Гойя, кроме этого скоморошества - были репродукции Гойи, рассматриваемые небрежно, но удивленно; были черные картины, глухота, безумие, смерть. Гойя гений, каких во всех видах искусств поискать. Картины странные, причудливые, не столько опережающие свое время, сколько время вообще.

Безжалостность, вот что притягивает. Настоящая любовь всегда безжалостна. И я прихожу к мысли, что гениальное начинается там, где художник убивает свою сентиментальность.

Пустышка, пусто, пустыша
нарвалась на ежа.

Вот напишу, "не могу молчать" (угумм), ну что за ДЕНЬ а, я приш ла к не му и все молола какую-то чушь, из меня сыпался мусор, а из его бороды - женские волосы. Ну, волос, один. Раздражающая глупость. Раздражающая глупость. Чорт возьми.

Любовь - сколько в нем любви к человекам, не к людям абстрактным, а к человекам, я не умею так любить.

Тело как развалина на завалинке. Валялась на диванчике сущим обломовым двадни, пока читала "Бесов". Ой какая ощущается хилость, ей-богу, частый моцион, вот что нужно. Хотя сегодня звали гулять, но я ж не пошла. Старушка с пухлыми ногами. Ладно, не будем углубляться в физиологию.
Ну что сказать о "Бесах". Спектакль Вайды, который я видела года два назад, ещё не читая романа, был сильно похож на дайджест. Оказалось, на очень точный дайджест. Нет наверное более неровного писателя чем Достоевский, вот просто нет. Всё намешано, все идеи свалены в кучу, все перепутано. Например, Ставрогин это же лицо выдранное из романа 20-х годов, у него иногда проскальзывает и в осанке, и в речах что-то ну совсем романическое, печоринское. И суть образа тоже печоринская - мол, чувствую в себе силы необъятные, а распорядиться собой не могу. Конечно, герой времени Лермонтова ещё не доходил до явной подлости и до явного убийства, хотя застрелил же Печорин Грушницкого. На дуэли, но застрелил. Ставрогин просто доходит до больших крайностей, доводит себя до состояния паука в банке. Печорин бы не покончил жизнь самоубийством, ему не позволила бы гордость.

Поголовно все в горячке, все не в себе, все одержимы. Катастрофа, не роман. Слишком много крови, истерик, слез, смертей - нереалистично. Тут для Достоевского конечно главное отразить основную мысль, эпиграф - когда одержимые бесами библейские свиньи прыгают с обрыва. Его герои так и попрыгали все. Верховенские оба прописаны изумительно. Старшего жалеешь потому что жалок. Забавно, как измывается над ним Достоевский в первых главах, чуть ли не топчет литературно, но именно ему доверяется раскрытие основной концепции в финале.
Очень неровный роман, и написан что-то уж совсем небрежно. В этой небрежности проступает 20 век. Вообще мне все мерещится, что за окном, где-то, прямо сейчас бедняжка Степан Трофимович, вооружившись зонтиком, начинает свой скорбный путь.

Ну вот что я делаю дома? Мне пора!

меня держит чашка чая, моя любимая, бело-синяя, бракованная, с разводами, жутко большая, купленная в стоке за 12 рублей радость. чашка пахнет бергамотом. м-м-м-м-м. аромат из-за которого весь мир подождет...

Отдельное - Мия, поздравляю тебя. И надеюсь, что следующий праздник не пройдет без моего участия. ) Мур.

Глаза уже болят. Мы работали сегодня, это было в принципе-то ужасно. Потому что под фонограмму. Народный оркестр в костюмах и под фанеру. Тошнота.

А я же Бесов читаю. Книжкой, то есть в виде книжки. До этого были братья карамазовы с монитора. Почему-то с монитора впечатляло больше, хотя должно же быть наоборот(?)
Хотя что я говорю, Бесы это тоже что-то. Но Ставрогин он же лицо "романическое", да и события которые там происходят далеки же от реальных событий. Но это скорей их сердцевина, суть. Достоевский умеет, показывая людей невротических, ну нереально возбудимых, с "горячими сердцами" - ухватывать нас, нас. Раздувает искорку человеческих акцентуаций как пламя, стоишь и смотришь, привороженный. Больные у него миры. Моя мама боится Достоевского. )


Видишь какая я многословная сегодня, а все о тебе, все о тебе (ему).
Я купила черные ботины, с мамой ходили сегодня, как дура радуюсь Вру, не радуюсь. Вообще, я завистлива к материальным благам. Очень.

Как дура последняя я делаю многие вещи. Например - продолжаю поддерживать в себе атмосферу пессимизма, неуверенности, сомнения. Ещё как дура последняя я восстановила один из дневников, поудаляв в нем все прошедшие записи. Иллюзия чистого листа. Ух. Ещё как последняя дура я радоваюсь звонку и перспективе встречи "с тем, кто стал моей судьбою". О, это только Ахматова, это ещё не я..

Восстановила и не рада. (не про этот журнал)

Хе.

Бесов читать начала, вот, не прекращаю жизнедеятельность, по-прежнему все.

Ясность дыхания, дающая ясность мысли. Я вспомнила сегодня об образе, который так воодушевлял и изводил меня на протяжении последних двух месяцев – но сегодня и он стал ясен, не как сон, но как утренняя дымка – скоро рассвет. Дыши, дыши, дыши же.
Стихи должны быть сегодня подобны Бродскому, подошвы мягки, шаги затухающи, лицо должно быть матовым и перерастающим неживое. Не-равнодушие – вот величайшая из возможных Благодатей. Потому что вслед за ней – Любовь. Мысли и дыхание, дыхание и мысли – по излюбленной твоей формуле.
Я переполнена атомами воздуха, я превращаюсь в лёгкие. И от этого уходят тревоги, появляется бодрость. Странное расположение духа, словно родился Христос.

Ха, спектакль отменили. Знаете, все по-прежнему. Депеши к Богу ежеминутно. Ответа нет и не ждётся. Но хотя бы опосредованно - говорят же, все, что не делается... А если не делается ничего?)

(мысли
спутаны в клубок; там и оставим.)

...

… На заре эпохи, когда мир только-только создавался, и звезды были юны, вас нарекли… Туата-Дэ

[показать] «Нежная возлюбленная» — вот что значит ваше имя «Туата-Дэ». Кто-то из смертных считает, что вы лишь призрак, а кто-то утверждает, что вы существо из плоти и крови. Как бы то ни было, им ясно лишь одно – что ваше сердце вмещает лишь одно чувство, имя которому любовь. Ваши ясные глаза всегда с нежностью взирают на тех, кто предстает пред вашим взором, а голос успокаивает самые мятежные души. Одним лишь словом вы можете вознести человека на небеса или низвергнуть во тьму. А все потому, что вы владеете искусством смотреть сквозь людские сердца и чувствовать их порывы. Нельзя, однако же, сказать, что вы постоянны: ваше сердце переменчиво, и завтра вы можете отвернуться от тех, кому благоволили сегодня. Но это лишь оттого, что вы легкомысленны и питаете страсть к переменам и играм чувств, которых не можете испытывать в полной мере. Одно лишь постоянно – ваша вера в то, что и вы сами когда-то насытитесь тем чувством, которое привыкли дарить…

Пройти тест

Фердинанд Ходлер "Ночь"
[500x250]

Хочу воздушных шариков много-много, и улететь (нежданно проснувшийся инфантилизм) Руки до сих пор болят после серой субботы, после работы метёлочкой. Знаете, счастлива, сыта, спокойна. Какая-то лёгкость прорастает сквозь дрему, то ли приятный аромат, то ли ветерок в комнате. Пусть прорастает, таких редких гостей мы любим.

Разнообразно. Вот вчера сходила на Поминальную молитву гастролирующего у нас Челябинского театра. Хоть что-то живое на русдрамовской сцене. Честная попытка делать театр. Трудно по одному спектаклю судить об уровне театра в целом, но одно бросается в глаза сразу - отсутствие в челябинцах той фальшивой манерности, приторности, заигрыванья с публикой (Станиславский кажется называл это ломанием) , которыми напичканы актёры русдрамы. Спектакль идёт около 4 часов (если с антрактом). Не представляю себе, чтобы скажем Рабинович рискнул держать зрителя в театре так долго:)

Невротические состояния дают о себе знать. Усталость физическая, психическая.

После спектакля был сильный дождь и сильное опустошение - до этого я начала читать статью Розанова о Великом Инкизиторе, и тема неоправдываемости человеческих страданий вдруг повторилась вечером в театре в незатейливой истории еврейского молочника, что только усилило губительные размышления. Добил же меня пьяный дедушка на обратном, распевающий на весь трамвай песню о "Горе-горюшке". Это был надрыв.

Не надорвалась. Забвение - вот пожалуй ключ к дверце на небеса. Но дверца та проржавела, правда.
( дурно, но все же напомню сама себе, что день четырнадцатый уже подходил к логическому концу, когда он позвонил), Что ничего не значит, но стоит отметины, ибо что нас вообще может поддержать, где та соломинка? Она одноимённа картине Пьера Пюви де Шаванна "Надежда".

Дыхание моё тихое и слабое, оно светло-серого цвета

Была я похулиганистей год назад. Поэкспрессивней. Доводила себя. Доводила.

"Туда, куда зовет он, -- в мир искажения и страдания, к рассмотрению самых швов, которыми скреплена природа, можно пойти действительно, забыв и мир красоты, открываемый в искусствах и поэзии, и холодные сферы науки, слишком далекие от нашей бедной земли, которой забыть мы никак не можем. Ведь идти туда -- значит удовлетворить глубочайшим потребностям своего сердца, которому как-то сродно страдание, оно имеет необъяснимый уклон к нему; и пойти с такою целью -- это значит ответить на главный запрос ума, который он снова и снова высказывает сквозь все, чем пытается развлечь его наука и философия. "
***
"В эпохи, когда жизнь катится особенно легко или когда ее трудность не сознается, этот писатель может быть даже совсем забыт и нечитаем. Но всякий раз, когда в путях исторической жизни почувствуется что-либо неловкое, когда идущие по ним народы будут чем-либо потрясены или смущены, имя и образ писателя, так много думавшего об этих путях, пробудится с нисколько не утраченною силой. "

Слушаю Loreena McKennit, и это хорошо. Хотя моя натура никогда не научится вылавливать в душном городе шорохи леса, как это делает Мия. Я равнодушна к лесу, пока его не вижу. И в этом - мертворожденность мысли, которая способна и рождена быть только строчкой. Это одна из тем, волнующих меня на протяжении последних месяцев - потребность отрицания фразы "мир есть текст".
У Арто это отражено в статье о восточном и западном театре. Вот и я чувствую в себе это западное теоретизирующее начало, и оно боится как чорт ладана чарующих огненных прикосновений Танца и Мелодии. И прочих неуправляемых стихий.

Ницше нашёл бы во мне приверженца аполлонического начала.

Я нахожу в себе одиночество как свойство натуры. Причем, это не то одиночество, которое разлито в окружающем воздухе, которое самодостаточно и поэтому спокойно. Не. Это то, что роднит меня с Гельдеродом - саркастическое, злое, потаённое одиночество, предпочитающее мистификации, только чтоб не раскрыть собственной безнадёжности (а у гельдерода - бездны).