Их звали Саунд и Бластер. Девочка и мальчик. Две тощие рыжие рыбки на день рождения. 22 октября 2009 года - роковой день в судьбе этих двух малышек.
Ксюша Ваниль никогда не испытывала особо теплых эмоций пот отношению к рыбкам, она один раз уже выливала аквариум в мусоропровод, не дав своим рыбкам даже маленького шанса выжить и мутировать, попав в канализацию. Но она четко для себя решила, что на этот день рождения подарит Мите рыбок.
Два часа в банке, на холоде, и вроде бы они еще живы. Но я уже тогда начала беспокоиться. Зачем Мите рыбки?
Хотя зачем Мите и раскраска с Бэтманом и фломики, которые подарила я? Но в раскраску вклеяны лица всей нашей группировки, и это весело! А что веселого в рыбках? Только если одна из них умрет...
Костя закрыл своим огромным пальцем дырку в банке на неколкьо секунд. Двойная девичья истерия заставила его убрать палец. И что мы видим? рыбка устала! Рыбка плывет на спине! Она спит! Костя убил рыбку, она сдохла!
Мы долго спорили, как же нам стоит похоронить рыбку и что мы скажем Мите? Ведь он был в соседней комнате, крутил свои диски и кайфовал!
Сначала Костя хотел сам с'есть рыбку, ну, или хотя бы закинуть ее в духовку, где уже румянилась пицца с морепродуктами. потмо мы подумали, что в дома есть кошка, и можно скормить рыбку ей. Но кошка при виде ее забилась за диван и долго не выходила. Были еще варианты запустить ее в окошко на игральной карте, как на ковре самолете и спустить в унитаз на кораблике. Мы остановились на последнем варианте и начали мастерить кораблик из салфетки. Костя плакал, говорил, что рыбка стала для него настоящим другом... Митя до сих пор ничего не знал. Но когда узнал, лишь слегка улыбнулся. А мы тем временем отправляли рыбку в далекое плавание, в последний путь...
" После прочтения твоего дневника хочется подарить тебе антидепрессанты"
Эй! У меня все хорошо!
Я не плачу, я бухая! (с)
Зайчики, собачки и девочки.
[показать]
[показать]Просто однажды все ушло и ничего не пришло взамен. Страшно было не то, что ты сейчас вот умрешь без любви, а то, что ты проживешь так долго-долго...(с) к/ф "Нирвана"
самое страшное это то, что завтра будет еще один день. он начнется с солнечных лучей сквозь облака и закончится зажженными фонарями.
будильники, душ, маршрутка/авто, работа/учеба...это самое страшное! завтра будет еще один день! офисы, аудитории, интернет, телефонные звонки и смски...
вынюхивать, выискивать на улицах, в магазинах и даже в кинотеатрах. Выискивать, вынюхивать. Надеяться. И снова ничего не предпринимать. Не принимать. Не применять.
Но я все еще продолжаю что-то выискивать, вынюхивать..И когда зажигаются фонари, листаю страницы популярного поисковика. Ухожу спать под утро.
А самое страшное в этом то, что завтра будет еще один день.
[показать]
[показать]Следующим был Патрик. Моя мама говорила моим врачам, что мы поженимся, они переглядывались и кивали головой. Патрик был из далекой страны за океаном. К тому же Патрик был чокнутым, самым безнадежно чокнутым, которого я когда-либо знала. Он мог думать о восьми разных ситуациях одновременно, соединяя их, переставляя местами, отрезая концовки. Один ногтевой корень решил прогуляться со своей ослихой в сиреневом платье в бананчик, забрался заячий полк на дерево, а там и обрезные фонарики вскрикнули. Я очень любила истории Патрика. Несколько раз я приходила в сознание и могла с ним говорить. Это были счастливые минуты, которые даже складывались в часы. Мои врачи не могли нарадоваться за меня и нашу будущую семью. Кажется лишь я и, наверное, сам Патрик понимали всю невозможность этого мероприятия. Он предлагал моим врачам перевести меня за пределы страны и продолжить лечение там, где солнечные кнопочки взмывают вверх, побуждая карандаши к умилению. Но мои врачи не были уверены в надежности заграничной больницы.Патрик был еще и эгоистом. Он любил покинуть мою палату и смотреть через стекло, как я медленно умираю без его присутствия. Но в целом, Патрик был заботливым. Иногда он сам мерил мне давление и температуру, ставил мне уколы. Зато в периоды обострения требовал за это плату. Он хотел, чтобы я любила его еще больше. Я не могла любить его больше, также как не могла любить его меньше. Мои врачи предупреждали Патрика, что мне сейчас противопоказаны перенапряжения, в любви в том числе. Но Патрика было не переубедить, он психовал, хватал меня за волосы, бил об тумбочку, выдирал мне ноги из суставов, а потом сводил все к шутке и нервно хихикал. Мои врачи начинали волноваться, хотя с появлением Патрика мое состояние заметно улучшилось. Я стала чаще приходить в себя, я могла говорить и даже смеяться. Но Патрику пора было возвращаться за океан. На прощание он чуть было не утопил меня в тазе с водой, в котором мои врачи мыли мне ноги. Но когда я снова приду в себя, я буду скучать по нашим разговорам.
конец второй чати
[показать]Когда тебе говорят, что свои слова ты растрачиваешь зря и что очень даже напрастно - забудь - нет ничего более правильного, иначе сойдешь с ума. Неважно какие слова и зачем, это так приятно знать, что тебя слушают, пусть и с пеной у рта. Если зляться - значит еще и слышат. Иначе сойдешь с ума. Ты ничего не теряешь, когда тратишь, и теряешь все, когда молчишь, остаешься сумасшедшим и молчаливым неспособным больше ничего потратить.
Когда-нибудь, когда у тебя появится свой собственный город, не спеши им хвастаться - его обязательно попытаються разрушить, сбросить на него бомбу или сжечь до тла - не суть. У меня есть мой город, в нем никто больше никогда не сможет побывать - он сгорел, потому что его больше не считают правдой, а я даже не успел его назвать. Когда называешь что-нибудь по имени об этом помнят, пусть это и остается всего лишь словами, которые ты расстратил впустую. У меня был город в котором даже никто никогда небыл, кроме меня и ее, но теперь этот город сгорел на нем не осталось ни одной правды, потому что он сгорел до тла. Мой город. Их так легко сжигать и так легко строить, потому что ты ничего не делаешь кроме как тратишь свои слова впустую, придумай своему городу название и будешь вздрагивать, каждый раз когда услышишь буквы его имени. Придумай, потому что я пережил пожар, а ты вряд ли сможешь, придумай потому что твой город тоже разбомбят, разрушат или сожгут. Потому что не бывает города из двоих людей.
Предисловие: это почти как too drunk to fuck, только немножко по-другому.
Веня. Веня приходил ко мне каждый день. Он хотел бы приходить и чаще, но устройство времени и мои врачи не позволяли ему этого делать. К тому же Веня был извращенцем, самым страшным извращенцем, которого я когда-либо знала! По-началу, меня это заводило. Когда он смотрел на меня, в его голове рождались самые отвратительные картинки...что-то вроде маленького пушистого котенка, который примурлыкивает, поедая почти разложившийся труп антилопы, при этом сзади его трахает сумасшедший уродливый карлик, и все счастливы! От таких фантазий даже у меня дергались пальцы. Иногда Веня все-таки срывался: наваливался на меня всем своим весом, внутренними органами щупая мои слегка от'етые бока, его слюни по вискам стекали мне прямо в уши. Но моим врачам часто вовремя удавалось ворваться в палату и прекратить это безобразие. Веня в буквальном смысле топил меня в своем уродстве. Хотя внешне он был достаточно хорош собой: высокий, темноволосый, темноглазый, выразительные черты лица, большие руки. Единственное, что его выдавало, это кожаные хлопья на лице, словно чешуя, и тикающая бомба внутри. Два месяца Веня приходил к мне каждый день. Дарил цветы, колбасу приносил, говорил, что любит меня. Действительно, Веня любил меня всем телом! Сердца у него не было, потому что родился он будуче уже извращенцем. И мозга у Вени тоже не было. Хотя на счет этого, как мне потом об'яснили мои врачи, я ошиблась, мозг у него просто еще не вырос. Душа же его вечно шлялась где попало, никак не могла найти себе место, поэтому Веня любил меня всем телом! Со временем мои врачи заметили, что визиты Вени стали пагубно отражаться на моем здоровье, его извращенные фантазии стали замедлять мое сердцебиение, делая его едва уловимым. Тогда мои врачи решили сказать Вене, что меня уже не спасти, мне уже ничем нельзя помочь, и лучше ему не тратить на меня время. Под гипнозом Веня вышел из моей палаты, куда его не пускали после. Для этого на какое-то время даже понадобилась дополнительная охрана. Веня был настойчив, даже назойлив. Он плакал под дверью, умолял дать ему возможность повидаться со мной, он кричал, срывался, грубил, говорил, что я была слишком хладнокровна и неблагодарна... Глупый, он так и не понял, что все это время я была в отключке.
конец первой части
Chris Craymer Romance (там еще много этого дела:)
Я сижу, развалившись в кресле, и кидаю в стену помидоры. Их мажет, и они стекают до пола.
[показать]