Ровно год назад.

Это цитата сообщения _Lucky_Bastard_ Оригинальное сообщение

Если б я
Никогда
Ничего
Не искал,
Не ласкал,
Не ловил,
Не любил,
Не пил,
Я б, наверное, не умирал.
И не жил.

Пришел с концерта Земфиры в Олимпийском.
Почти четыре (!!!) часа, почти 50 (!!!) песен.

Могу сказать только СПАСИБО.
И все.

Ты светилась на сладостном подиуме
И лаская хрустальный бокал,
Ты сказала: "Какой ты уродливый",
Ты смеялась ужимкам зеркал.

И безумною бархатной бабочкой,
Ты качалась на кольцах гардин.
Я боялся и ветра и лампочки,
Я боялся остяться один.

Я щелкунчик безропотной нежности,
Расщепляя твой юный орех,
Я почти что достиг бесконечности,
Расточая Божественный смех.

И неважно, чем все это кончится,
Кто придет за тобой и за мной.
Я совсем не терплю одиночества,
Мне все сходно лишь только в иной.

И потом с беспредельною ясностью,
Оказавшись в глубоких мирах,
Буду помнить, что ты без опасности,
В табакерке лелея твой прах.

В лунном свете злоченын ноженьки
Расплескали волшебный покой.
Ты шепнешь мне тихонько: "Ты - Боженька,
Хоть совсем некрасивый такой."

© Павел Кашин

Спрашивают меня значит:
– Саша, а что же ты не стрижешься?
– Я хочу отрастить волосы подлиннее, я уже давно так хочу.
– Так, как у Гранильщикова, что ли?
– Да нет, не такие длинные.
– А, понятно – как у Движка?!
– Да нет, по другому немного.
– Чё, как у Воденникова?
– Нет! Черт возьми! Пойду вообще налысо побреюсь!
– Ага, иди, будешь как Веденяпин!

занавес

Спешу вам показать очередной видео-ролик.
Он был снят и смонтирован еще прошлой осенью, и долго томился в ожидании сети.

Оператор, режиссер, монтаж конечно же я.
Текст и музыка Земфиры Рамазановой.
В роли электрика товарисч molekkula.
В главной роли госпожа edenica.
Ей же принадлежат (а вернее принадлежали) декорации и весь реквизит.

 

Меня никто не называет сыном
(я знал отца – от этого не легче),
меня никто не обнимал не сильно,
без боли в животе, без губ.
На самом деле.

И я боюсь каких-то взрослых дядек,
и молодых боюсь, что смотрят из-под челок,
и руки жмут, и не подозревают,
что там - внутри живет совсем
ребенок.

Но я держусь, куда ж теперь деваться!
Хожу в пальто, стесняюсь, строю глазки,
и очень жду, что кто-то, пусть не сразу,
под старость лет, прочтет мне на ночь
сказки.

© neprostoi (весь)

Моя знакомая, которая вроде как поет (ну говорит, что поет, но я ни раз не слышал)
жалуется мне на отсутствие текстов:
– Саша, ну ты же пишешь, ну напиши мне песню.
– Да ты возьми что-нибудь из написанного – мне не жалко, – отвечаю я ей.
– Нет, мне нужно, чтобы были куплеты и припев.
– Ну, я же не могу вот так взять и написать. Чтоб было как нужно кому-то.
– А ты когда сядешь писать, пиши не стихотворение, а песню, – не унимается она.
– Но у меня же по-другому, Аня, - ерничаю я, манерно вскинув руку, - Понимаешь, я же вижу столб света…
– Ах, ну да! Ептить! Я и забыла.

занавес

[600x208]


Я думаю будет еще много вечеро-часов,  проведенных в анабиозе в этом месте.
Самое овощное место в Москве. Ура!

Мой друк Юра (ака molekkula) совершенно потрясающе ответил на непонятную смс с неизвестного номера (у каждого же, наверное, такие бывали). Он написал в ответ:


По-моему это идеальный ответ. )

[361x429]


Мои впечатления о постановке читайте вот здесь.
Фотографии несравненного Жени Гранильщикова смотрите тут, тут и вот тут.

*а о выходных я умолчу. :)

у меня больше нет
ни аргументов ни слов

это все

[420x315]

Ну вот, мне опять захотелось курить.
Если кто не в курсе, я перестал это делать после тренига холотропного дыхания, который я посетил в первых числах этого безумного февраля. Причем я не бросил, а именно перестал. И было удивительно даже для самого себя.
А тут снова так неистово и безудержно захотелось, что я даже как-то испугался.
И решил, раз уж я на работе сегодня всю ночь, а выйти за сигаретами от сюда некуда – значит не судьба.

Минул час, я обнаружил у коллеги пачку с одной сигаретой в столе.
Хорошо, подумал я, ни спичек, ни зажигалки у меня нет – значит не судьба.

Прошел еще один час, захожу я в кабинет переводчиков за чаем – и что вы думаете?

В нашем воздухе влажная взвесь забивается внутрь с каждым вдохом, и не выходит потом наружу. Остается внутри. Не вся конечно, часть все-таки проглатывается и не беспокоит больше. А то, что остается – вызывает всякие язвы и воспаления, от которых потом тяжело, но все-таки возможно (ибо ничего невозможного нет) избавиться.
Но то, что не вылечивается сразу – становится хроническим, и от этого страдают всю жизнь, и меньше живут и умирают в итоге, как все.

Мы с тобою не любим себя,
и друг друга, наверно не любим,
и глотаем так жадно наш холод,
стараясь сожрать все, что есть,
и сказать потом «вот какой я!».
И язык показать, и еще что похлеще...

Я не знаю, конечно, из нас кто сильней,
я ведь много уже проглотил и мне хуже.
И уж точно не знаю, кто первый из нас «это самое»… Но
я всего лишь хотел объяснить.
Мне не важно, что вся настоящая жизнь у тебя из меня началась,
мне не важно, что я до сих пор получаю за это по лбу.
А мне важно, что я, и быть может не весь,
и быть может не часто
совсем на секунду,
буквально мгновенье
отдавался тебе, и немного был счастлив.
За это спасибо!

Московское небо вообще-то не имеет цвета. И в тех редких случаях, когда оно синее, красное, голубое – оно уже не московское, а какое-то, может быть крымское, может алтайское…

Тогда запрокинув голову, летишь в эту бездонную высь и знаешь, что там есть непременно кто-то. И он может быть добрый, и может быть очень хороший. И с нежностью к тебе относящийся.
И там непременно тепло и уютно, и много мягких подушек и одеял.
Там можно спать очень долго, и этот сон не тяжелит разум, наоборот, с каждой минутой становится слаще и легче. И тебе хорошо. Как в утробе.
Кровать это, несомненно, проекция материнской утробы. Там тепло, уютно и безопасно.
И ничего тебя не волнует. И ничего тебе не нужно. И ничего у тебя нет.
Только сладкая дремота.
И пусть вокруг бушует метель и стужа, пустота и холод, злые звери и злые люди. Все это тебе не по чем. Ты даже об этом не знаешь. Ты в безопасности. За пазухой. У своего бога.

А если ты лежишь не один, ты доверяешь кому-то свое тайное, самое дорогое место, которого так боишься лишиться (больше всего, между прочим, боишься). И разделяешь его с кем-то. Или кто-то разделяет с тобой свое такое место. Это, наверное, высшая из степеней доверия и нежности, которая только может существовать. Это даже не совсем доверие – это прикосновение душ.
Спать рядом. На одной подушке, держась за руки.
Смотри, словно говоришь ты, наивно распахнув глаза, как здесь хорошо, тепло и безопасно. Как хорошо здесь вдвоем. С тобой.
Почему же тебя не было рядом всю ту вечность до нашего рождения?!

Где ты был?..

...

Так проходит еще одна вечность.
Но, как известно, любой вечности наступает конец.
И с кровати рано или поздно приходиться вставать, людей приходиться провожать, ну а небу – снова становиться бесцветным.

Ребяты! Какая чудесная новость! 
С 13 по 26 марта на большом экране кинотеатра 35 мм
будут показываться мультфильмы Александра Петрова!

[320x217]

КОРОВА (номинация на Оскар-1990), РУСАЛКА (номинация на Оскар-1998)
СТАРИК И МОРЕ (Оскар-2000), МОЯ ЛЮБОВЬ (номинация на Оскар-2008).

Я очень хочу посмотреть два последних мультика.
Свои произведения Александр Петров создает в технике «ожившей живописи» - рисует масляными красками на ярусах стекол, просвеченных особым способом снизу так, чтобы в кадре возникал воздух. Это очень красиво! )

Кто со мной?
(тот герой)

В своем крохотном Оренбурге, когда под вечер мне становилось так невыносимо сладостно, как сейчас, я шел с работы пешком до вокзала. Я наслаждался прогулкой. Потом садился в Газель и глазел всю дорогу в окно.
Сейчас там особенно интересно глазеть в окно. Видно как медленно и томно оживает скудная оренбургская растительность.
И почки эти, не жирные вовсе, почти что уже взорвались, а синеве какой-то плыву я, в своей тесной и душной маршрутке...
А сейчас, когда мне не хочется в метро, 
идти, в общем-то, некуда.
И я влекусь как слабый весенний газетный кораблик,
по сизым асфальтовым струям
не зная, куда же направить свой взгляд.
Иду в переулки, к деревьям и скверам,
сквозь толпы таких же нелепых, как я.
Иду и надеюсь, что где-то на свете
есть место, которое любит меня...
И эта надежда бывает дороже,
чем деньги и счастье, чем люди и свет
Без этой надежды почти невозможно,
Она ведь под кожей, она насовсем.

Ни с кем не смог
ни свыкнуться, ни сжиться –
уйдут, умрут, уедут, отгорят –
а то, что там, в твоем мозгу стучится,
так это просто яблоки стучат.
© вечный Дима

А вокруг одни гении.
Восходящие солнца русской словесности, химии, дипломатии, экономики, и просто так – всего остального до кучи.
Но будь ты хоть Роллс-ройс все равно стоять в пробке. (с)
А настоящее солнце – оно ведь равнодушно в том смысле, что для всех и везде одинаково.
Оно освещает остатки жалкого снега и он тает.

Его лучи падают на мое лицо, и я улыбаюсь ему.
А ему все равно.

Бог мой, подумать только, сколько же цветов погибло?!
Тонны увядшей, пожухлой и смеркнувшей цветочной массы скоро заполнят мусорные ведра и баки, и восьмое марта плавно переместится на великую городскую свалку. Там ведь тоже есть люди. Они выберут чудом уцелевшие бутоны, отломят подгнившие стебли, обберут наполовину почерневшие лепестки, аккуратно завернут свои импровизированные букеты в мятый целлофан и подарят своим тоже любимым дамам. И плевать они хотели на законы флористики и основы композиции, впрочем, как и на все остальное.
И мне плевать. И на флористику, и на композицию.

На все.
Разве что на тебя...