Однажды вот выйдешь из дома,
и встретишь себе человека
с красивым лицом незнакомым,
прожившим всего четверть века.
А, может быть, сквозь эскалатор
пройдешь и поймаешь лицо.
И тут же его потеряешь,
когда перейдешь на кольцо.
Вторая
Бывает сидишь на пригорке,
укутавшись в теплый кафтан.
И взгляд замечаешь неловкий,
как будто цветущий каштан.
Посмотришь в ответ – интересно,
кто может вот так наблюдать?!
А там паренек, как невеста,
готовая руку отдать.
(:
© neprostoi (весь)
А был всего лишь молодым.
Я одуванчикам кудрявым
С утра гостинцы приносил.
А ночью, возвращаясь поздно
Через шоссе наперерез
Дождю, и транспорту, и звездам.
Я рад был находиться здесь.
Но вот весна опять иссякла,
Осталась привкусом во рту
Отцветших веток всяких-всяких,
И ветерка на берегу.
И дождь закончится так скоро,
Что не успеет намочить…
А дальше – лета грянет ворох,
Который нужно пережить.
© neprostoi (весь)
Эх, господа, видели бы вы тех мужчин, которые делают мужские журналы...
Пост написан для ЖЖ-сообщества «Все мы сироты».
Я ее вспомнил сегодня, когда шел с работы, и решил непременно рассказать вам.
Мне было где-то между четырьмя и пятью годами. Я тогда ходил в детский садик в моей маленькой деревне, там, на краю мира. В конце смены, уже вечером за мной приходила мама, и забирала меня из сада. Так забирали всех детей из младших и средних групп.
И вот однажды мама за мной не пришла.
Стояла поздняя осень, и к вечеру уже спускались сумерки.
Я помню, как в этом жидком полумраке сидел один возле входа в сад, на раскрашенном баллоне, служившим клумбой, и ждал, когда же придет мама, в точности, как велела мне воспитательница.
Мама появилась очень поздно. Стала рассказывать, что задержалась потому, что привезли какую-то муку, и она не могла уйти с работы. Она тогда работала в пекарне.
Но мне все равно было очень обидно.
Через несколько недель, в местной районной газете "Сельские вести" опубликовали фотоэтюд.
На снимке я с грустными глазами, сижу на баллоне, сиротливо подперев голову своей детской ручонкой в ожидании мамы.
А под фотографией стихотворение:
Долго вместе мы играли,
А теперь сижу одна.
Всех детей уже забрали,
Где же мамочка моя?..
Эта вырезка у меня сохранилась, и мне очень хотелось бы показать ее вам, но, к сожалению, она лежит там, дома, в той самой деревне, что краю мира...
З.Ы. Не знаю, почему фотограф в своем гениальном четверостишье написал про меня «сижу одна», ведь я все-таки мальчик (какой-никакой). Может быть, он спутал, меня с девочкой (дети же все на одну мордашку), а может, просто написалось в рифму.
и во дворах намокали коты.
Щурясь, таксисты на карту смотрели,
определяя маршруты весны.
Мама звонила и плакала громко,
выпив за месяц трехлетний запас.
И опьяняла свобода ребенка,
того, что состариться, может быть, рад.
Все торопились, конечно же, очень,
но поезда волоклись не спеша.
Деньги терялись. И между прочим,
будто случайно, терялась душа.
В раз отцветали березы и ели.
Лишь одуванчиков путался плед.
И пидорасы стесняясь, смотрели,
как остальные плюются им в след.
Так - в кутерьму тяжело и устало,
сизым дождем сквозь листву, провода
лето на каждого нас наступало,
что бы остаться опять навсегда.
© neprostoi (весь)
Мне вчера:
1. Незнакомый человек в лиру сказал: «Ты старый и убитый. Такие люди не самые счастливые.»
"Угу, и долго не живут" – добавил я.2. Мое сиротское стихотворение в ЖЖ прокоментировали, одним только словом «Пиздато».
Следующий комментарий будет видимо "Заебись".3. Еще мне вчера подарили велосипед.
Теперь у меня есть еще один конь. Железный.
Поедем, красотка?
как будто щавеля сорвать
на его ножке тонкой, кислой, сочной...
Кем был мне ты
теперь не разобрать,
а кем стал я – давно все знают точно.
И раз теперь
мы на виду у всех
стараемся быть рядом и счастливо,
прости мне мой
несовершенный грех.
И пусть меня простят твои мужчины.
За то что я
как щавель обрываю
тебя, и запахом твоим живу.
И больше ничего совсем
не знаю.
И больше знать уже
не захочу.
© neprostoi (весь)
Так хочется сказать иногда: «Нет, не трогай меня, пожалуйста!». А не выходит. Слова застревают где-то в пути от мозга до связок, и скапливаются там. Стоишь иногда смотришь прищурясь, и совсем нет сил закричать: «Ну иди же ко мне, мой милый!» И так как эти слова – единственное, на что ты в этот момент способен – ты молчишь.
А звуки вновь застревают в бесконечной пробке несказанного. Зловонной и мучительной пробке. Как в рассказе «Южное шоссе» Кортасара.
Она всплывает постоянно – эта грязно-зеленая муть. Мешает и бьет в виски. Глаза и руки, беспомощно повинуясь ей, делают не то, смотрят не так. Она все портит.
Если Непростой ничего не пишет, значит у него все хорошо. А благополучие, как правило приводит к душевной стагнации, при которой, ни писать ни говорить что-либо совсем не хочется.
Так что ничего особенного не произошло. Ну, отметил я день велосипеда лежа на ветках шикарного клена в Коломенском парке, ну задумал менять работу, как всегда спонтанно, ну приехала в наше жилище моя чудесная Светачева… Что еще?
Ах да, мы наконец-то пережили этот суровый бишкунак. И он мне, между прочим, понравился! Я не простыл, не замерз, а только неистово радовался, зная, что этот период последнее, что завершает весну в ее истинном значении и знаменует собою метафизический скачек в лето.
– Посмотри, вон как все затянулось, – сказал мне мой ангел-хранитель, глядя сквозь окно на пышную зеленую ветвь.
– Да-а. – почти автоматически протянул я в ответ...
– Ой, так ведь можно и с ума сойти!
– Ну да, этим я, собственно, и занимаюсь.
Ну вот и со мной в первый раз попрощались,
как будто какой-то итог подвели.
И словно чертою какой-то случайной
себя отделили и дальше пошли.
И вроде бы грустно, и как-то нелепо:
такой молодой – а уже навсегда…
Поблагодарил за ушедшее лето,
и стал равнодушен как к камню вода.
А мне остается вдогонку «Спасибо!»
свое опопсевшее в аську писать?..
Ну я напишу, чтобы было красиво,
раз нечего больше друг другу сказать.
А знаешь, должно быть. И может быть будет.
Не сразу, не завтра, а позже, в конце,
но мы все расскажем, и может друг другу,
а может другим, изменившись в лице.© neprostoi (весь)
Меня сейчас совсем никто не знает,
а я дышу так жадно, глубоко.
Меня весна своим теплом терзает
и солнце светит щедро и легко.
А мне чего еще на свете нужно?!
Я вырос там, где солнца колыбель,
где лес и степи расцветают дружно,
и очень нежно буйствует апрель.
Где ребятня с лучистыми глазами
играть в лапту выходит на поля.
Ручьи блестят, сражаясь с небесами
на отраженьях в середине дня.
Где волос мой – и выцветший и ломкий
терзает ветер, а закат молчит.
Ведь только он меня ребенком помнит,
и только он в моей груди стучит.© neprostoi (весь)
На радость гопнику
[300x348]
Вполне себе реальная упаковка для молока.
Производство студии Артемия Лебедева.
Я в негодую.