Порежу остатки сна ножиком хлебным,

И небо намажу на утренний бутерброд...

Везёт мне пока. И ем каждый раз до отвала,

Сначала росы хмельной отхватив до дна.

Стена это только миф, и в неё не верю,

Мой терем на старый острог ничем не похож.

Мой нож отрезает от неба с утра по кусочку,

В полночной тиши подземелий, такой же прежней.

И песок в часах перетёк, и качнулась колба,

Снова толпы песчинок обратно в горло текут...

Старых пут не порвать. Кто разбил бы часы скорее?

Будет реять песок по пустыне, где отчий дом.

Но стеклом зажаты песчинки, шахом хранимы,

Жизнью длинной, что с ног на голову враз встаёт.

Птиц полёт, что каждой зимой прибывают в гости,

Снова просит песчинки отметить тающий срок.

Что я забыл в бесконечно разложенных пазлах?

Ясно заметно, где выпал картины кусок.

Срок пролетел. И второй. И закончился третий...

Плети ветвей оголились, засохли давно.

Дно обнажилось ручья. Отыскался обрывок.

Живо вставляю на место. Но это не всё.

Сон неоконченный. Ближе и ближе картина.

Льстиво в руках ожидает воды решето.

Жизнь всё та же. И не стоит удивляться,

Глянцем стянуто лицом, в грязи спина,

Дна не видно, если только не ныряем,

Края тоже не видать, а всё дошёл.

Стол богат, но наелся до отвала,

Мало золота в мешках, и всех друзей.

Сей пшеницу. Урожай вот будет разный.

Красно солнце потихоньку сходит вниз.

На что я попал? На балет раздобыл я билеты...

Ответом вокруг тишина, и молчанье картин.

Седин не считаю. Пока доберёшься до кассы,

И разом наступит зима, и угаснет закат.

Я рад. Не того я искал. По душе танцы больше.

Но ложью и пылью давно оказались мечты.

Холсты окружают. Палитра. Мазки. Полутени. 

По стенам от люстры разбитой лучей решето.

Опять меня ведёт в ночи дорога...

И строго проверяю свой запас.

Но час не ровен. Нет сумы заветной.

И бедно в путь далёкий я поел.

Хотел и сапоги проверить скоро,

В который раз поправить и ремень.

Но тень укрыла. Ног и рук не видно.

Я дымом начинаю улетать.

Погодите же, чайки! Я вроде ещё не вернулся...

Пульсом в голову бьёт, берег старый пока вдалеке.

В кулаке рукоятки штурвала до боли зажаты,

Шатко палуба стонет под гнётом тяжёлых валов.

Кровь течёт. Добрый знак: это значит, пока что не умер.

В шуме шторма мне слышится голос знакомый с небес.

Это песнь неземная, но что-то похожее больно.

Это с кровью уносится жизнь по высокой орбите.

Словно в музей попал: здесь вокруг эпохи

Жить продолжают, не споря между собой...

Книги поэт из скал выбивает строго,

В серых скрижалях то мир, то вскипает бой.

Рядом идёт рассказ на воловьей коже,

Кто-то диктует на старый свой патефон.

Я примостился сейчас, не спросив, что можно,

Строчки волнуя в карандаше тупом.

Я жду возвращенья друзей из дороги дальней...

Они отправились в пыль забытых эпох.

Собрались убить всех змей, что пробрались в спальню,

Исправить печальную быль о смерти не в срок.

Потом заглянуть в грядущее, так, чтобы точно

Сейчас поступать на развилках жизни дорог.

Да только стрела отпущена. Время в клочья

Годами ползёт по снимкам, считая срок.

Я сжигал мосты. Потом всё равно возвращался...

Я убил друзей. Но они пришли из могил.

Под заветным кустом, не щадя ладоней и пальцев,

Загасил костёр. И в тени всю флягу разлил.

Не вернулось прошлое. Только оно в настоящем.

Не сбылись мечты. Но страхи сбылись сполна.

Раскололась чаша на полке. Но полон ящик

Старых кружек. Суровая плаха пьёт кровь до дна.

Старые в кухне часы беспощадно солгали...

Только не знаю, отстали, а может, спешат.

Гром отдалённой грозы, скрип несмазанной стали,

Тихо у края стола восседает душа.

Надо ли срочно бежать? Или ждать мне до срока?

Я потерялся на тропке неспешных времён.

Сколько мне лет? В школе пыльной давно нет уроков.

Трогаю лезвие робко, да нож затуплён.

Дверью в лето только раз один проходят...

Обожди. Зимой лихой не торопись.

Собирать осколки чашек нынче в моде,

Клеить сломанной рукой — таков каприз.

Я в весну вошёл, и в осень. Скоро в зиму

Предстоит идти, с очками и клюкой.

Только в лето дверь не спросит. Просто примет

У конца пути, без ямы под ногой.

Придумай заряд, что порвёт всю Вселенную в клочья...

Зачем? Неприятный вопрос. Так ответ не давай.

Придумай себе звездолёт. Но мечталось не очень.

Хоть поезд пустить под откос. Иль хотя бы трамвай.

Но фигу покажет Земля. Помирать всё не хочет.

И сам ты паршивый учёный. Блоху сбить не смог.

В подсвечнике ржавом горя, огонёк среди ночи

Покажет за пола поклоны, да рваный листок.

Забудь меня, как сон, тяжёлый, страшный...

Я быть твоей слезою не хочу.

Не слушай этот звон. Он шум вчерашний

Стальных цепей, что бьются по плечу.

Но вот беда: меня нельзя не помнить.

Я шрамом и увечьем остаюсь.

И боль проста. И камнем вниз по склону

На сгорбленные плечи ляжет грусть.

Нам давно по дороге. А мы почему-то плутаем...

Всё равно по итогу приступим к воротам одним.

Кто-то видит лишь стены тюрьмы, жизни путь упрекая,

Кто-то меряет строго, и мнит, что той мерой храним,

Кто-то ищет иные ворота, но он сумасшедший.

Я ищу те монеты, что будут в цене у ворот.

По дороге недолгой свобода, порой бурной, вешней,

Но холодным рассветом меня осень тихая ждёт.

Здесь после каждого шторма ползают мели...

Петли фарватера новый рисунок вьют.

Крест на потёртой карте забытой целью

Медлит найтись за года, за горы минут.

Лот улетает вниз, и скользит по склону,

Мягко в своих объятьях удавит ил.

Вот и приплыли. Забудь про слёзы и стоны,

Кратко бросай за борт, что ещё хранил.

Одни только вёсла в помощники мне остались...

На море недвижный штиль, и нет здесь угля.

Ценил я машины ход, и наполненный парус,

И горя не знал, занимая пост у руля.

Но только весло в любую беду не подводит,

Давай же, галера! Я сам себе бич и кнут.

Осколки бутылок, карты в краплёной колоде,

Сарай в старой бухте тают у порванных пут.

Скупердяй до сих пор по квартире монетки ищёт...

Сколько лет пролетело? Но всё ему нипочём.

Серых стай шуршанье в чулане находит пищу,

Пистолет игрушечный светит во тьме лучом.

И нашлась монетка ещё. Значит, дальше десять.

Положил скупердяй находку в старый сундук.

В нём для глаз не счесть золотой и серебряной взвеси,

Но душил ненайденный клад, рвал еду из рук.

Был бы я волком, ушёл от людей бы подальше...

Только не волк. Не могу без еды и жилья.

Пылко на мусорке рою в пакетиках кашу,

С полки конфеты, да сало с налётом гнилья.

После ночую на старой своей теплотрассе,

Вроде коты и не люди, а в лес не идут,

Грозно шипят, а потом и под кофту залазят.

В моде сейчас Робинзоны. Не сбросить им пут.

Стылый воздух заползает через щели...

Гаснет печь. Дрова промочены насквозь.

Было время. Всё шагал за верной целью.

Ясно было. Но дойти не довелось.

Славлю дождь. Ведь на площадке детской пусто.

Без дождя приют мне только по ночам.

Сабля детская крошила всех в капусту,

Уходя, забыл игрушек битый хлам.