На диване сижу. И картинки смотрю в телевизоре...

Иногда выхожу за закуской, бутылкой воды.

Мельтешащие кадры на сетку вещанья нанизаны,

Оставляя крупу новостей меж рекламной руды.

Изменились программы и фильмы с течением времени,

Только шторку задёрнуть я всё не решаюсь пока.

Из окна я гляжу в мир большой, за дверями затерянный,

Что рисует из пыли и грязи лихая рука.

Кто-то успел на автобус в последнюю секунду,

Чей-то самолёт опоздал, и дождался седока...

Жизни маршрут оказался отчаянно запутан,

Вроде секунды на часах, а промчались века.

И на случайном полустанке нас поезд нагоняет,

Там, где давно не проходит никаких поездов.

Ищем упорно. Но доля уготована иная.

Самый незаметный из всех приготовленных крестов.

Вновь картины пишу в дороге...

Шпалы уносятся под ноги .

Качает вагон, мазки криво,

Брызги чая легли наплывом,

Да сажа угольная сядет.

Здесь писать картину некстати,

Но нет дома, да кругов петли,

Нельзя больше секунды медлить.

Пора бы и мне написать неоконченную книгу...

Замолкнуть на слове, и тихо в грядущее уйти.

Но снова от шаха ушёл, кто фигурами двигал,

Зацепит летящий кирпич, просекая до кости.

Очнулся, поднялся, шатаясь, кровь с макушки наспех вытер,

И в книге заветной дописан счастливый финал.

И новый пролог. И чернильный карандаш ненасытен.

По-прежнему блещет дороги наточенный оскал.

Насобирал золота по дороге...

Потом стал добывать жемчуга.

Оглядел мешок взором строгим,

И пошла сверкающая пурга.

Золото на тропинке, да слёзы жемчужин

Ныне в мешке.

Может, и этот клад будет не нужен?

Всё одно не идти налегке.

Я бывал капитаном. И выбросил на скалы корабль...

До сих пор не пойму, я люблю, или ругаю моря.

И на лестнице кажется, что снова поднимаюсь по трапу,

И мерещатся в звоне трамваев над волной якоря.

Кто-то к берегу вернулся, и смотрит с тоской на пароходы.

Я остался на суше. Здесь нет ни озёр, ни реки.

Да. Мне снятся, и часто, в ночи штормовые переходы.

Иногда вспоминается. Только ни капли тоски.

Мчит галеон, паруса распуская по ветру...

Золота нет на борту, пушки сняты давно.

Нет никого, кто отчаянным залпом ответным

Лихо пустил бы героя на тёмное дно.

Нет абордажных команд, не сверкают кинжалы,

Сказка всего-то. Она для дошкольных детей.

Прадеды помнили. Деды забыли. А жалко.

Что не попали мы в хватку заветных сетей.

Время к ночи... Оседает снег пушистый.

Пеленой летит под светом фонарей.

Полог туч впитал неяркий свет лучистый,

Чуть хранящий желтизны от янтарей.

Ветки клонятся под тяжкой белой ношей,

И погибель, и краса сошлись в одном.

Я пытаюсь пробираться осторожно,

Чтоб не стала сказка страшным горьким сном.

Попал в мышеловку... Да щель остаётся открытой.

И так много раз. На седой волосок от беды.

Осталось расколотым в старой землянке корыто,

На крайний глоток в опустелом колодце воды.

Рыбёшек немного приносит изорванный невод,

От голода смерть не грозит до грядущего дня.

И те же рыбачьи, веками родные напевы

Я снова печально пою у слепого огня.

Ты убежал от осени ветшалой,

Но вот нашёл себе сезон дождей...

Тебе даров осенних было мало,

Хотел весны, вслед стаи лебедей.

Но никого не обхитрил дорогой,

В любом краю идёт природа в сон.

И я седой, поскольку вышли сроки,

В своём краю меж четырёх сторон.

Пожелтела листва... И пускай. Время шишек и хвои.

В старый ельник пойду. Он зелёным живёт до весны.

Не укрылся от вьюги и стуж несгибаемый воин,

Он на страже, пусть ночи вокруг и длинны, и темны.

Что пытаться листки из картона привязывать к веткам?

Впрочем, хвойный ли я? Или всё же листвой облечу?

Если только не вспыхнет костёр, и шальной, и запретный,

И спалит вместе с хвоей листву, как простую свечу.

Твёрдо ударился о древний камень...

Тихо сижу на битой дороге.

Надо снова на ноги подняться,

Надо бы вперёд шагать быстро.

Думаю думы, туда ли нужно,

Хоть и пора двигаться дальше.

Может, когда-то у камня ошибся,

Длинной петлёй в древность вернулся.

Рад ли тому, что жив? Рад я, конечно.

Только вот я не зверь, и смысла ищу.

Вроде бы выглядят поиски эти смешно,

Проще искать берлогу, воду и пищу,

Проще размножиться, след оставить в потомках.

Только придумал нелепость, и древний хлам.

Много ли смысла в глиняных мокрых комках?

Слепленная мечта на огне не сникла.

Несёт по космосу Землю сквозь тучи пыли,

Сквозь облако взрыва Сверхновой время несёт...

И надо б Земле просить себе костыли,

А то и протезы, и инвалидное кресло.

Сквозь жар догорающих звёзд, и комет обломки,

Вот чёрные дыры пока не попались в пути.

Врезаются в атмосферу плазмы комки,

И всё непонятно, дойдёт ли дорога до сути.

Я давно устал. А вернее, устали ноги...

Не хотят идти. Только я срываюсь вперёд.

Развалились в ошмётки старые сапоги,

И на небе тучи, и всё по округе серо.

Обточу костыль, и пойду измерять шагами.

Поболит. Неважно, терпел до этого дня.

На ветвях сорока ругается и хамит,

И пытается рухнуть старая, хлипкая сходня.

В этом наборе снова фигур не хватает...

Можно сыграть и так, но какой в том прок.

Снова пытаюсь понять, какое воздая-

ние сейчас получил, как упал флажок.

Можно и без флажка, просто лист раскрасить,

Выбрать монеты и камни разных цветов.

Даже на миг заглянуть грозной смерти в рази-

нутую пасть я сейчас, быть может, готов.

Я долго ходил в сандалиях по сугробам...

И сдался. Сегодня валенки на ногах.

Не знаю, к чему упорство, тяжёлое, кропо-

тливое, о бедах каких безотчётный страх.

Всего-то зима. И давно пролетела осень.

К чему так боятся тёплых, толстых вещей?

Быть может, ещё весна потоками грозо-

выми распахнёт в грязи изумруды ключей.

Скоро полночь придёт, измазанная кухарка...

И исчезнет в прахе земном твоя красота.

Убегай с мятежного бала дорожками парко-

выми, здесь разлетелась в крошки твоя мечта.

Испугался принц. Обернулась туфелька лаптем.

Только всё богатство земное не сгинет ли в ночь?

А пирующие опять напиваются ядо-

витыми миражами, но жизненными точь-в-точь.

Что-то ищу. Но забыл за прошедшие годы...

Точное место. Но только никак не найти.

Надо купить. Но товары, мне нужные, прода-

ны, и монеты остались зажаты в горсти.

Дом ожидает. Но ключ потерял я в дороге.

Время быть вольным. Но кто я без цели и дат?

Тихо стою у ворот. И кольцо часто трога-

ю, ожидая, что верный хозяин мне рад.

Постараюсь в дальней комнате укрыться,

И уехать, и подальше, хоть куда...

Хоть сыром подвале с плесенью и крыса-

ми, а хоть и по колено там вода.

Не хочу встречаться. Это не по силам.

И поддерживать ненужный разговор.

Как больную ногу врач отрежет пила-

ми, и я скорей гашу любви костёр.