Мой дневник остаётся со мной, просечённый в граните,
И в титане отлитый, назло пролетевшим векам...
Я не видел
Ничего, что дало б оправданье разбитым рукам.
О больших мелочах я травлю кислотой по металлу,
И камням.
И читатель, пытаясь понять, оторвётся устало,
И поймёт, что утратил давно счёт столетьям и дням.
Тихо пришла амнезия... Мир окрасился краской,
Стал очень юным, подарил мне надежды и мечты.
Время замедлилось, тянется причудливо утро,
Ночью под звёздами снова не хочется спать.
Снова впереди бесконечность, и снежные вершины,
Сколько ещё неоткрытых на глобусе земель!
Вера в людей расцвела парниковыми цветами,
В честность и доблесть, и даже в любовь и доброту.
Странно мне видеть снега летом...
И странно чувствовать зной зимний.
Льды найти на месте пустыни,
И высокие пальмы в тундре.
Спутаны цвета светофоров,
И пересчёт денег на рынке.
Седой чудак нынче в почёте,
И камушки стали богатством.
Зачем же пошёл я вперёд по бесконечной дороге?..
Зачем собираю урожай, что никогда собрать нельзя?
Другие давно пришли к тупикам заветным,
Собрали в мешки свою добычу, сложили в амбар.
А я продолжаю идти за границу Вселенной,
В суму подбирая ядра усталых комет.
И нет мне покоя в грядущем, очень чистом и ясном,
Всё больше и больше за плечами дорожная сума.
Никогда не ходи за мной...
Во-первых, я не знаю дороги.
Во-вторых, определённо заблудился.
В-третьих, ты знаешь лучше меня.
Но ты идёшь, повторяя мои ошибки,
Не пытаясь отыскать свой путь,
Хотя мой труднее во сто крат.
Так и я сам поступил когда-то.
Я скупаю на рынке блошином раритетные вещи...
Будто можно удержать хоть осколки уходящих эпох.
Переполнен мой дом, будто склад дорогих воспоминаний,
В толстых папках лежат на стеллажах календарные листы.
Я ищу, хоть скупил половину блошиного рынка,
И всё меньше вещей неприметные люди продают,
И давно бы разобрать, разложить, что насыпано кучей,
Но опять недосуг, и опять убегаю собирать.
Встреча с друзьями... Курорта недолгая радость.
Доза, что снимет недолго душевную боль.
Так и живу в этом мире, от дозы до дозы.
Врач этой жизни назначил на бланке рецепт.
Рана смертельна, вовек мне не видеть поправки,
Только легчает немного, и то хорошо.
Солнце и звёзды в палаты больничные светят,
Светят и в морге, где боль, наконец, умерла.
Не бродяга вольный... Впрочем, нет и дома.
Трудно жить зимой в разбитом шалаше,
Да и летом жарким нет с дождями сладу,
И пока питает дикий серый сад.
Здесь мой дом. Сюда почтарь приносит вести.
Кто-то помнит. И не может мне помочь.
Надо бросить. Только пусто за плечами.
И крепка в тиши ночной стальная цепь.
И так не должно быть! Но вижу своими глазами.
Здесь рыбное место. Но пусто опять на крючке...
Заветный червяк не протух, не пугают моторки,
А рыба на удочку снова не хочет клевать.
Обильный улов у соседа. Какие секреты?
Но эти секреты и мне распахнулись давно.
Быть может, усидчивость, может, другой точки поиск
Удачу мне даст. Но не выбрал пока что из них.
Ищу траву, дающую бессмертье...
И не нашёл. Хотя искал века.
Все земли обошёл на свете нашем,
И мне знаком любой из них народ.
Боюсь стареть. Боюсь могилы близкой.
Боюсь эпохи новой, непростой.
Все травы знаю. Лечат ненадолго.
И не принял я ни одной из них.
Я пытался дорогу найти... А она кольцевая.
Уплывал по реке, а застрял меж тяжёлых болот.
Улетал. Встречный ветер удерживал крепко на месте.
Рыл тоннели. Но в крепкий гранит упирались они.
Попытался построить избушку. Да за ночь сгорела.
Сокрушился в овраг недостроенный каменный дом.
И сижу в шалаше бесприютным и старым бродягой,
Философские смыслы в текущем моменте ищу.
Снова доверю тебе заветные сети...
Я не могу круглыми сутками сидеть у реки.
Да и в неделю семь дней не могу остаться тоже,
Стоптаны в дороге до рынка мои башмаки.
Снова доверю тебе, поскольку некому больше.
Ты всё упустишь. Консервные банки твой улов.
Может, попадалась тебе желаний рыбка золотая,
И уплыла обратно в свой тихий царственный кров.
Много в жизни дорог, хороших и разных,
До цели одной, всем известной и тайной...
Одна дорога петляет, змейкой длинной,
Другая по косогорам, склонам крайним,
Третья по песку, сыпучему до жути,
И ещё их много, выбирай, что хочешь.
Я выбрал над землёю полёт сквозь грозы,
Сквозь холод высоты, растворенной ночью.
Как много в моей жизни промчалось отчаянных сюжетов...
И каждый из них потянул бы на толстенный роман.
Но только обыденны беды, и обыденны удачи,
И в каждой из них укрывался незаметный изъян.
И каждую из них выводил я пером по бумаге,
А после бумагу сжигал в ненасытной печи,
Потом удобрял той золой огородные грядки,
И свежая фасоль на тарелке упрямо молчит.
Старая дорога...
Сколько же раз я по ней ходил?
И бегал резво,
И было, что валился без сил.
И проклинал, и смотрел с надеждой.
Годы пронеслись, не ходит никто.
Долго же хранило воду
Мелкое решето.
Тепловоз притаился, заветного часа ожидая...
Если выключат ток, то вагоны таскать только ему.
А пока что заржавелые рельсы, пути запасные,
Даже сторож не ходит сюда, в эту тихую тюрьму.
Паровоз тоже молчит, если нефти не свезут сюда больше,
То на чёрном угле он потянет по дороге состав.
Но настырно гудят провода, и подстанции большие,
Не кончается пока что одна из написанных глав.
Снег разгребаю. А с неба он сыплется снова...
Печку топлю. Но застудится дом мой к утру.
Нет перемены в работе тяжёлой, привычной,
С месяцем Солнце играет в простую игру.
Впрочем, случилось. И треснула печка седая.
Но и к подобным несчастьям, похоже, привык.
Кажется мне. Отмахнулся. И вышел за глиной.
Облачный месяц на миг показал мне язык.
Что за город притаился незаметный?
Я здесь был уже, причём немало раз.
Дикий лес, да нераспаханное поле,
Человечьего жилья не видит глаз.
Ни дымков, ни огоньков ночных, случайных,
Запах дикий, не слыхать речей вокруг.
Удивился. Захотел домой вернуться,
Но узнал свой дом на этом месте вдруг.
Гляжу на секундную стрелку часов безучастных...
Всё тот же привычный при свете лучей циферблат.
Скажи мне, ты сколько кругов по нему намотала?
Бежит безупречно, не ведая шагу назад.
Когда-то замрёт на умерших часах тихой тенью,
Но вроде пока что пружина толкает вперёд.
Часы постарели. Теперь заводить нужно чаще.
И стрелка спешила. Но нынче она отстаёт.
Здесь вроде бы Земля... Вдохни, попробуй.
Тепло оделся? Это для жары.
Здесь космосом и Марсом сильно пахнет,
И фишки льдов для роковой игры.
Высоты гор. Но вот вокруг равнины.
И ветры, что сдувают и бетон.
И жизни. Но ты пока не умер.
Земля большая обратилась в сон.