Не пытайся сказать, что висит у дверей, недосказанное...

Не пытайся связать диалога забытого нить.

Стёрта ластиками

Из блокнота страница, что долго пытался хранить.

Мы расходимся. Мы просто векторы пересекающиеся,

И когда-то сошлись.

Телеграммы с открытками станут потомкам рассказчицами,

Как объёмные письма летели в бездонную высь.

Эта дорога закрыта. А эта обрывается...

Эта давно заросла, и невозможно найти.

Пьяница

Тропку проложил, как пополз, не разбирая пути.

Много дорог на перекрёстке тяжёлом, изломанном,

Выбирай.

Мечены пути то камнями, то сбитыми подковами,

Надо бы напиться, да тихо уползти мне за край.

  До какой степени можно улучшать старое? И когда новое становится старым? Не знаю. Трещат дрова в печке, теплится огонёк свечи. Но что там, с дальними родичами, что с друзьями, мне о том неведомо. Жди, пока доберётся почтальон, заберёт исписанный лист бумаги, донесёт до почты. А там долгий путь, до почтового ящика. И столь же долгий путь обратно.

  Давно зависим от проводов, без которых гаснет свет, стынет электроплитка, стынет маслорадиатор. Зависим от трубы, мз которой льётся вода. И от трубы, что даёт жар батареям. Зависим от трубы с газом, что даёт синий цветок пламени на кухне. Пёс на цепи. Будка тёплая, в миске лежат кости. А что тебе надо? В лес, где ты давно разучился ловить дичь, скрываться от хищников покрупнее, прятаться от мороза и снега?

  Можно купить билет и уехать. В точно такое же место. А можно туда, где жарче, и где жизнь даёт холодная струя кондиционера. Всё можно. Вот только что это даст. Бегство из одной будки в другую. Выбирай, какая тебе милее.

Дежурю пожарным на старой каланче недостроенной...

В руке молоток, и качается подвешенный рельс.

Покорные

Тяжёлым ветрам, стонут балки, где быть должен навес.

Но только ничего не горит. То к беде, или к радости?

Проносятся года.

Во время пурги, или бешеного ливня мне тягостно,

И может, незаметно загасило пожар без следа.

  Летят года... Мне кажется, что всё уже прошло, что нет в грядущем больше места, больше нечего творить. И эти мысли в давнем прошлом приходили мне не раз.

  Но это правда. Я и в самом деле умирал уже тогда, и возрождался вновь другим, что на себя прошедшего глядел недобрым чужаком. И отрекался от него.

Неожиданно действие старых заклинаний недоученных...

Превращается крепость в роскошный и богатый дворец,

Злыми крючьями

Нежно сорваны розы, и сложены рисунком сердец.

Хорошо, что злодей произнёс в лихой ночи заклинания,

Переврал.

Надо скрыть бы ото всех эти знания могучие, тайные,

Но забытый сундук не покажет открывшему оскал.

Старая сказка на вечер по новой рассказана...

Стёртый в лохмотья мультфильм отзвучал до конца.

Язвами

Очень давно загноились с натуги глаза.

Уши и пальцы до самых костей намозолены,

Ночь и рассвет.

Вечер мешает просмотру и чтению грозами,

И набегающим валом осыпанных лет.

Я не жил... Но почему-то жизни прожиты.

Я не пил. Да пусто в кубке на столе.

Искорёженный

Мой доспех. Но не бывал я в нём в седле.

Покривился верный меч, тупой, иззубренный,

Без войны.

Был подарен мне покой, не златом купленный,

Но теперь плачу я цену тишины.

Ломать не привык. Но само без меня разрушается...

Не думал уйти без следа. Да в ночи увели.

Пожарница

Оставила мне пепелище, да сотку земли.

Не думал остаться. Застрял по зиме меж сугробами,

Завяз и весной.

А мне как успешному мастеру бешено хлопали,

Сильнее других молотил скоморох заводной.

И надо бы избавиться от якоря...

Стоять в порту не дело кораблей.

Заплакали

Стальные балки старых стапелей.

Боится стапель — пропадёт судёнышко

За грош.

Истёрта краска старого околыша,

Да от машин пошла по стали дрожь.

Всё брожу от утра до утра по заветным развалинам...

Здесь я рос. Но давно в этом доме никто не живёт.

Окровавлена

Об осколки луна, и гвоздями пробит небосвод.

Иногда нахожу что-то пыльное, всё-таки целое,

В тачку тихо кладу.

Переполнена тачка. А солнце исколото стрелами,

И напомнит по новой, в каком я остался году.

Скрылся в непролазной чащобе от летучей погони...

Зорко глядел, как собаки напутали следы.

Стонет

Старая коряга от лихо налетевшей беды.

Думал отсидеться. И дальше идти по белу свету,

Или бежать.

Я до сих пор здесь живу, хоть когда-нибудь к ответу,

Призвана будет загонщиками беглая душа.

Кажется, вокруг наступает весна...

Окончила дни старая сосна,

Обсыпало снегом, залило дождём,

Сломались все ветки вместе со стволом.

Днём тает, ночью морозит гололёд,

Падает, крушит свои кости народ.

Выбиты подснежники, мертвы сады,

Весна наступает шагами беды.

Пытаюсь прожить в тихом доме, что давно развалился,

Своё отслужил, и пропускает ветра и дожди...

По числам

На улице новое время, что пылает в горсти.

Буржуйку бы надо растопить, медный тазик подставить

Под капли с небес.

Но дом давно снесён. Это память. Недолгая память.

И я в зеркалах больших витрин вместе с домом исчез.

  Погоди! Не зови на обед... И тем более спать. Я ещё не достроил песочный свой замок, машина моя не прошла свой маршрут по двору. Но увлёкся я слишком, и мама зовёт, да и так ли уж важно разрушить песочную крепость? И взрослым того не понять. Или может быть, детям всё кажется важным, а дяди и тёти ухмылки скрывают, поскольку обед это важно, и спать по ночам, а не замок песочный, что смоет дождём и разрушит ветрами к утру.

Как же долго петляет тропинка по лесам бесконечным!

И давно заплутал... Но она никуда не ведёт.

Кто был встречен,

Тот и сам всё пытался считать ярких звёзд круговорот.

И с какой стороны обрастают стволы большими мхами?

Да со всех.

И болтливая сорока ведёт за собою кругами,

Поднимая усталого путника на стыд и на смех.

Если дневник, то тонюсенький малый блокнотик...

Как мне, скажи, сотню лет расписать на тома?

Вроде

Я постарался, но прошлое смазала тьма.

Вот о тебе я могу вспоминать бесконечно,

Только пиши.

Хоть и давно ты исчезла за стиксовой речкой,

Свет оставляя в моей неизменной глуши.

Раз обжёгся молоком... Болит и ныне.

И на воду с осторожностью смотрю.

Кофе стынет,

Отпуская в яркий день мою зарю.

И пропущены звонки на телефоне,

Кто-то ждёт.

Не суди. Я на помойке, не на троне.

Слишком много в жизни знаю наперёд.

Подарки мои залежались, как видно, под снегом...

Весной говорливой их дворник метлою подмёл.

Калека,

Опять собираю заветные крохи на стол.

Сорока не зарилась в осень на эти подарки,

И стая собак.

На миг эта жизнь показалась мне громкой и яркой,

Чему я и рад. У других не прошла даже так.

Я снова задаю себе вопросы...

Хотя ответ заучен наизусть.

С откоса

Мне вновь лететь, не отверзая уст,

И снова на дорогу выбираться,

Идти хромым.

Течёт песок, хоть я сжимаю пальцы,

Мешок дорожный обратился в дым.