Тихо вокруг... Разливаются просторы заснеженные.
Значит, не сможет добраться с вестями почтальон.
Мне на старой почте посылки фанерные взвешивали,
Только на складе лежат, как несбывшийся сон.
Наша дорога по осени дождями расквашенная,
Летом затоплена бывает, засыпана песком.
Письма друзьям почтальоны мне пачками вынашивали,
Так же обратно увозя устаревающий ком.
Люди боятся дорогу проклятую...
Ходят только с вилами и молотами,
Будто бы тихую нежить спрятанную
Железо и свинец наземь смахивали,
Будто при свете дня она видимая,
Иль от солнца скрыта под ракитинами.
Да та дорога ныне наезженная,
Тянется себе сквозь лес с проплешинами.
Как часто бежал за миражами, такими обманчивыми!
Бежал за облаками, и дворцы из песка возводил.
Мне грозы в поле чистом горячую голову смачивали,
Когда в неистоптанную грязь я валился без сил.
И молнии били, но мимо. И тёр бока ушибленные,
Вставал, и хромая, бежал за новой дивной мечтой.
В саду заколдованном деревья чьи-то пилы распиливали,
И воздух над пеньками свежел ароматной пустотой.
Лабиринты запутанные...
Ищи дорогу, путник. Метки ищи.
Но мхи давно эти стены укутывали,
Ржа съела ключи.
Гадай, куда ведут тропинки парковые.
Здесь никого не видать, а голоса слышны.
Мольбы, да брань, хрипы и стоны заплаканные,
Да иногда тяжесть гробовой тишины.
Рыбаки и в пустыне сидят с переломанными удочками,
И гурьбой собираются у лужи забытой любой...
Не стесняются вахты держать продолжительные, суточные,
И в мороз, и в метель, и в грозу, в испепеляющий зной.
Вот упорство! Такое бы нужно с другими обстоятельствами.
И бывает. И с дачниками, и с игроками в домино.
Остальных же пугают грома проходящие, раскатистые,
И стерпеть невозможно комаров, как на улице темно.
Кот за углом... Или это виденье навязчивое?
Голову поднял. Проказник уже убежал?
Комната та же. И штабель с тяжёлыми ящиками,
Света полоска от лампы и старых зеркал.
Как забежал? То, наверное, двери незапертые.
Что ему делать в жилище забытом моём?
Тихо вокруг. Да часы нить секундам наматывали.
Месяц полночный глядит сквозь оконный проём.
Мне судья иные правила придумывает...
Да и тренер их придумывать мастак.
Побеги быстрей, коль ноги все отрубленные,
Попади, когда в глазах навечно мрак.
Удивляю их. Но игры незаконченные.
Завтра снова мне придумают барьер.
Сердобольные едой обильно потчевали,
Это тоже издевательство без мер.
Машина была у меня. Превосходная, гоночная...
По жизненной трассе других я шутя обходил,
Пока не слилась эта трасса с лихими обочинами,
И села родимая днищем по грязи без сил.
Добыл внедорожник. Теперь по ухабам наматываю.
Другие завидуют. Город ещё впереди.
Там юркие мини в щелях между пробками радовали
Хозяев своих, хоть колени торчат до груди.
У замка башня штурмом перекошенная...
А впрочем, штурм закончился давно.
Купцы восстановить пытались с грошиками,
Сковать моста разбитое звено.
И стены в дырах. В роднике колодезная,
Прогорклая, но есть пока вода.
Бумага есть в руках, с большими оттисками,
Что я навечно поселён сюда.
Я до краю Земли уходил, в бесконечное плавание...
Нынче сед. Только края Земли не видать до сих пор.
Сотоварищи новые земли делили и сравнивали,
Поминутно хватаясь за нож, иль тяжёлый топор.
Может, курс взят неверный. По диску всё петли накручиваем,
И родимая бухта всё рядом, свернём, и домой.
Пять матросов сбежали, скрипя на баркасе уключинами,
На прощание дулю скрутив на волне за кормой.
Раньше на ремонт дорога жизни оставалась закрытая...
Кончен ремонт. Но теперь её снега занесли.
Жду, как расчистят. Носком ковыряю между плитами,
Семя сажаю на участке свободной земли.
Стаяло всё по теплу. Затопили воды вешние.
Воды сойдут, и начнётся время бурь пылевых.
Жду у шлагбаума. Здесь тепло и тихо по-прежнему,
Пишется в старом блокноте неоконченный стих.
Река вроде бы полная...
Да песка в струях тоннами.
И в вёдрах снова засуха,
Да солнце в закат красное.
Скоро же сойдёт паводок
Болота встанут славные,
Только с водами тухлыми.
Вновь ждёт чайник обугленный.
Давно проскочил перекрёсток с короткими дорогами...
Потом перекрёсток с укатанными вовсе не нашёл.
И вроде бы ещё впереди перекрёстки немногие,
И вроде бы сейчас все тропинки ровнее, чем стол.
Но только почему-то любые пути стали правильны,
И крутится наша машина на участке круговом.
И клумба по центру предстала заманчивыми далями,
Дорожная карта заполнилась белым пятном.
Завершу-ка работы сегодня вечером...
Соберу урожай, в город свезу.
И без того мало. Войдёт в сумку заплечную.
И не сильно прополешь в грозу.
Так намечаю себе жаркими полднями,
Вечером остаюсь ещё на день.
Не прогоняют капризы погодные,
Ни усталость, ни лень.
Подо мною дорога летит, непонятная и странная..
Я пытаюсь угадать, до каких краёв меня доведёт.
Где здесь шаткие мосты, где ловушки со скрытыми ямами,
Где опасный в своей простоте в никуда поворот.
Но пока что ничего не попалось, только ноги истёртые,
Пересохло во рту, и желудок от голода свело.
И собаки в постоялых дворах с дружелюбными мордами
Вечно требуют ласки дороге спешащей назло.
Надо бы голым в мороз, через заструги снежные...
Надо бы голым в жару, по бескрайней степи.
Надо сражаться. И правила эти затвержены.
Голые тащат меня, говоря - не глупи!
Я же за стены от грозной природы упрятался,
Держит жилище пока что степные ветра.
Стены латаю в грозу непослушными пальцами,
Крышу впотьмах предстоит мне чинить до утра.
Поле старое распахано, засеяно...
Остаётся ждать осенний урожай.
И по новой. Жизнь идёт кругами времени,
То телегу, то ли сани снаряжай.
Здесь я вырос. Этот злак уже выращивал.
Всё до нас на свете изобретено.
Но мечта тревожит, тихая, невзрачная,
И ночами будит лунное окно.
Петляет, и люто, любая дорога удобная...
И вроде быстрее шагать, а на деле года.
К чему сапоги по полпуда с большими подковами?
Здесь даже не топит ступней поднебесья вода.
И те же года на дороге прямой и ухабистой,
Мозолей кровавых остались следы на камнях.
Лететь бы... Но только ветра беспощадны и яростны,
Свободен. Да время сжимает в тюремных стенах.
Петляет, и люто, любая дорога удобная...
И вроде быстрее шагать, а на деле года.
К чему сапоги по полпуда с большими подковами?
Здесь даже не топит ступней поднебесья вода.
И те же года на дороге прямой и ухабистой,
Мозолей кровавых остались следы на камнях.
Лететь бы... Но только ветра беспощадны и яростны,
Свободен. Да время сжимает в тюремных стенах.
Здесь рыцарь с космонавтом повстречаются...
По чарке выпьют, вспомнят о былом.
И древний богатырь отложит палицу,
И до краёв наполнит свой шелом.
И больше нет по силе преимущества,
И силы больше нет ни у кого.
Часы огромным молотом расплющатся,
И небо, в круг увитое, криво.