Прабабушке


Набить подушки пухом чистых куриц,
Кошерных куриц - в Умани иль Сумах,
Их сладко было в ту субботу кушать,
Домой с базара принесенных в сумках.

Невесткину стряпню ты хвалишь громко,
А про себя вздыхаешь обреченно:
Нет, не понять надменному потомку
Старинных таинств кугеля и чолнта.

Прабабушка, мне не сыскать погоста,
Где кадиш над тобой читает липа.
Твое лицо задумчиво и просто
Покоится в тени дагерротипа.

Сегодня солнце. С моря тянет ветер,
Белье вздувая, словно мехи кузниц.
Я на окне сушу подушки эти,
Набитые пером столетних куриц.

Виктор Каган

5765


Дрожь паутинки. Судьбы письмена.
Терпкая прелесть бабьего лета.
Теплая матовость мягкого света.
Осень. Сентябрь. Рош Хашана.

Месяц девятый. Месяц седьмой.
Осень. Тишрей. Обретенье. Утрата.
Разве я сторож погибшему брату?
Он-то был лучше. Черед-то был мой.

Яблока ломтик в янтарном меду.
Свечи и кидуш над чашею винной.
Не виноват, но с главою повинной
Вслед за шофаром с молитвой иду.

Праздник. Веселье. Жизни виток.
Муки и радости сладкое бремя
Перетекает в новое время.
Дни очищенья. Года итог.

Может быть я никудышный еврей –
Ни тебе иврит, ни тебе идиш …
Впрочем, о Б-же, Ты знаешь и видишь,
И посылаешь мне месяц Тишрей.