Твоё незримое высочество
В моих блужданиях – со мной.
Избавленный от одиночества,
Не брежу по ночам луной.
Наш огонёк, как чудо, теплится
Назло сгущающейся тьме,
Когда вокруг – одни нелепицы
И мир подвинулся в уме.
И это вовсе не юродчество,
И не создание химер:
Ты для меня – мое высочество,
Звезда, слетевшая ко мне.
Январь 1995
Иллюстрация: Борис Балахонцев
Стихает мир. Его снедает сон.
Сегодня солнце умирает снова.
Тревога обметала горизонт,
Полоской узкой первый цвет — багровый.
А выше плещется оранжевый огонь,
И странной красотой его объята,
Душа томится так, что и ладонь
Под сердцем вдруг окажется прижата.
А поверху — громады облаков,
В цепь свитые ночного мрака звенья, —
И ты отпустишь этот день легко,
Испив от них лилового забвенья.
Июнь 2024
Скрип — скрепа жизни. Через вздох,
Скорей чем вдох, она вершится.
Вздох — это маленький подлог.
Мы морщимся. Нас колет шильце
Неадекватности среды
И устремлённости, и лени.
Вздох снимет эти нелады,
Не требуя преодоленья.
"Что ж тут поделаешь?..", — скрипим,
Смиряясь перед всякой дрянью.
И дрянь не слезет с наших спин,
Имея счастье нас тиранить.
А хуже — прирастет к душе.
И мы, не чувствуя подвоха,
Решим однажды, что уже
И жизнь — лишь повод нам для вздоха.
Февраль 2003
Иллюстрация: Анрей Шустов "Наши ноши", 2016
Сломать шаблон… Хоть что-нибудь сломать,
Хоть как-нибудь судьбу переиначить…
Пружина взведена, и ждёшь отдачи,
Что будет неизбежно, как зима.
Однако вот сошли снега… Жара
Готова снова нас раздеть бесстыже.
А мир всё продолжает падать ниже —
Сегодня ближе к бездне, чем вчера,
Скользит по склону, честь предав свою…
И думаешь, что, может быть, полезно
Поближе оказаться к краю бездны,
Чтобы опомниться хотя бы на краю.
Май 2023
Дворцовый лизоблюд
Устало клонит выю —
Метёт цветным пером
С сапог дорожных пыль.
Не здесь ли твой приют? —
Уже бегут борзые
И жадно ловят ртом
Им брошенную гниль.
Ты, видимо, забыл,
Пока, как тать, бродяжил,
Про замок на горе,
Про преданных собак.
Здесь ездят на балы
В красивых экипажах,
Едят на серебре
И не свистят в кулак.
Здесь — дамы в декольте,
Холодные, как камни,
Как мудро господин высоколобый,
Восстав от размышления решит,
Нас умертвят во имя жизни, чтобы
Способствовать спасению души.
Вот только чьей? Едва ли господина,
Скорей, моей — нас, грешных, большинство.
И нашу коллективную кончину
Объявят всенародным торжеством.
Мы побежим, как лемминги к обрыву,
Чтоб броситься с уступа в водоём,
Нетерпеливо следуя призыву,
Давя друг друга в рвении своём.
Чужою жизнью дорожить не может,
Кто не увидел ценности в своей.
Его гнетёт, что век напрасно прожит,
И с каждым вздохом смерть ему милей.
Он думает, что смерть приносит благо,
И щедро раздаёт, ему не жаль
Добра такого, только кровь — не влага,
Я болен многим, вертопрах,
Каким себя изображаю,
Свою фигуру отражая
В давно угасших зеркалах.
Листаю тысячи страниц
И этим поднимаю бурю,
Но — не вникаю, а халтурю,
Дремлю в густой тени ресниц.
Ловлю обрывки чьих-то фраз,
Блуждаю в лабиринте звуков.
Дом полон голосов и стуков.
Душа гудит, как медный таз,
Горя желанием успеть
Во всем дойти до основанья
И озирая мирозданье,
Как петель — собственную клеть.
Пора бы выглянуть в окно
И, обнаружив купол неба,
Пора понять, что на потребу
Душе
У живописца краски нет,
Чтоб написать весенний росчерк.
Как можно чьей-то жизни свет
Вместить в грамматику и почерк?
Как отыскать в игре стихий
Ключ, чтобы всё вдруг объяснилось?
Как посвятить тебе стихи,
В которых ты же отразилась?
Февраль 1995
[500x402]
Я жив. В том не моя заслуга,
И, к счастью, — не моя беда.
Смерть не боится запоздать.
Когда-нибудь мы все друг друга
Убьем в запале пьяной драки.
А может, трезвый чей расчёт
Распутство жизни пресечёт.
А может, разорвут собаки,
Не слыша окрика хозяев,
Сорвавшиеся с поводка.
Что до того! Смотри пока
Вокруг, глаза свои раззявив, —
Вдруг выпадет тебе минута,
Когда прогнется мира жесть.
И ты узнаешь: счастье есть,
И рядышком оно, как будто...
Август 2002
Белая берёзка —
Уж такая скромница!..
А за ней неброско
Жмётся к небу звонница.
А на звоннице — звонарь.
Ну-ка, колокол, ударь!
Загудит: «под арками,
В светлом помещении
Ждёт Господь с подарками —
Всех грехов прощением
И Причастьем Тайн Святых.
Всё готово. Где же ты?»
Май 2023
В оплату — солнце, в сдачу — тень,
И, принимая сдачу,
Сижу в тени я целый день,
И этим солнце трачу.
Небесный огненный пятак
Грозит ожогом телу,
Да только вот нельзя никак
Из тени солнце сделать.
Одно такое есть на всех,
И, понимая это,
Деревья тянут ветви вверх —
Туда, где больше света.
Я рад. Пускай меня они
Лишают горизонта,
Мне света хватит и в тени —
Мы с ними симбионты.
Надеюсь, я — не паразит,
Им не несу обиды.
А осенью листва слетит,
С эстетикой запанибрата,
Мы жадно служим красоте.
Так аргентинец пьет мате
Под небом, звёздами богатом.
А небу — что? Оно плывёт,
Своей механике подвластно,
Не понимая, что — прекрасно.
И нас оно не признаёт.
От нас, вкушающих пейзаж,
Прекрасное стремится скрыться
И в кратком миге раствориться,
Ни с чем оставив карандаш.
Июнь 1995
Иллюстрация: Александр Мицник "Степь в лунную ночь", 2000
Я разум потерял. Теперь мой жалкий ум
Способен лишь разъять картину мирозданья
На тысячи частей... Составить сотни сумм...
Но слить их все в одно уже не в состоянье.
Мне знаки предстоят, обыденно просты,
Но к ним уже никак не подобрать значений.
В чьем сердце нет огня, в том ум давно остыл,
А ум холодный остр, но склонен к помраченью.
Ему бы все подмять, не ведая границ,
Ему б и волю счесть за функцию расчёта...
И я качусь нулем по лесу единиц,
Забыв о том, что есть над всем Единый Кто-то.
Февраль 2002
Души затёртая портьера
Скрывает смерти чёрный вход.
Зачем с ухмылкой кондотьера
Ты так торопишься вперед? —
Наёмник жалких обстоятельств,
Радетель вечной суеты.
Тщету ничтожных обязательств
Себе в удел назначил ты.
Всё для того, чтобы ответить
На тайный внутренний вопрос:
Вот этим я и жил на свете,
А до другого — не дорос.
Другого же не знал, не слышал.
Другого — не найти с огнём...
А совесть — что закон — как дышло,
В свою мы пользу повернём...
Август 2001
Иллюстрация: Андрей Шишкин "Кондотьер", 2008
Постылый проказник пришёл ко двору, —
Пришёлся-нашёлся, затеял игру:
Девицам-березкам распутал причёски,
Орешнице скромной залез на под подол,
Смахнул паутинок нехитрые блёстки
И бросил газету на ломаный стол.
Попалась пригоршня пушинок — завьюжит.
И кружит, и кружит — нам головы кружит.
Как крылья расправит — умчится далече...
Слышишь шорох?
Это в город
Входит снег.
Белый морок...
Поднят ворот —
Дышишь в мех.
Но скрываться
Бесполезно, —
Ветер — зверь.
Не добраться
До подъезда
Без потерь.
Хлопья мчатся
В танце быстром —
Вряд ли вальс.
В лоб стучатся
(В гости к мыслям),
Метят в глаз.
Дверь — лазейка.
Спасся было.
Листва аплодирует ветру.
На улицу как на сцену
Он вышел с апломбом мэтра,
Что знает всем жестам цену.
Деревья гнутся в поклоне,
Со страхом восторг мешая —
Сила, что тучи гонит,
Всё же слишком большая.
И хочется им полёта,
И знают, что держат корни.
Ветер такого сорта
Не признаёт покорных.
Предавшихся безответно
Губить — у него в привычке
Заломит им руки-ветви,
Сломает легко, как спичку.
И схлынет, умчится дальше
В угоду своей причуде.
А здесь уж не будет, как раньше,
Кого-то вообще не будет.
Май 2024
Что бы сказал мне Ной,
Имевший опыт потопа?
Он бы сказал: «не ной,
А дальше по жизни топай».
«Разной бывает беда», —
Мог бы дополнить Иов.
Схлынет аки вода
Ценность былых активов.
Каждая вещь — не та,
Плевел — на всякой пашне.
Если бы слушал Христа,
Было бы жить не страшно.
Май 2023
Иллюстрация: Иван Айвазовский "Сошествие Ноя с горы Арарат", 1889
Чёрные вороны — чёрные кони.
Мчится по улицам хмарь.
Память — обуздана. Хочется вспомнить.
Тускло мерцает фонарь.
Где-то... Когда-то... В обнимку с надеждой...
Было ль такое во сне?
Слышится музыка. Сомкнуты вежды.
Тени на белой стене.
Кадры мелькают. Другие... Иначе...
Смех... Что за гадкий смешок!
Плачут дожди. Лишь актеры не плачут.
Брюхо теснит ремешок.
Вот — надзиратель. Он хочет и может.
Слезная мякоть — в ногах.
Что же ты врешь, что любуешься рожью? —
Кровь на твоих сапогах.
Проклято!.. Верю. Луна над Распятием.
Только в душе — не светло.
Входят в костюмах, — видать, покупатели, —
О чём эта птица плачет?
Наверно, ей жалко ветра,
Сломавшего крылья в колких,
Как швейные иглы, ветвях,
Так трепетно обнаженных —
Как тело невинной девы,
Что кажется болью ласка,
Когда прикасаешься к телу,
Что кажется мукой чудо
Рождения новой песни,
Что кажется — птица плачет
В разверзшемся поднебесье...
Апрель 1995