В небе ставят паруса,
Чтобы снова мерить дали.
Если б не было печали,
Чем бы жили небеса?
Да и мы бы чем дышали?
Что бы нам теснило грудь?
Чем бы исходила мука?
Облакам легка разлука:
Якорь выбран, в добрый путь!
Пусто рядом — вот в чём штука...
Февраль 1996
Довольно и пепла, и праха.
И волос отменно густой.
Строга и пристойна рубаха,
Душа же больна немотой.
Ей тело — как будто теснее.
Как камнем, заложена грудь.
Рвануть бы рубаху... Не смею.
Так хоть воротник расстегнуть.
Схватить бы себя за чупрыну
И дернуть — до боли, до слёз.
Но как-то по-глупому стыдно
Проделать всё это всерьёз.
Посыпать бы голову пеплом,
Согнуться от горя в кольцо...
Нельзя. Мы, мужчины, всё стерпим,
Но в грязь не ударим лицом...
Я твердостью стали подобен.
Я словно в доспехах весь. Но...
Ничем мне не выразить скорби,
Когда ты тянешься ко мне
За поцелуем, как конфеткой,
Не раскрывая глаз вполне, —
Ты девочка, хотя кокетка...
Когда, чтобы свести с ума,
Прильнешь ко мне среди потёмок
И поцелуешь вдруг сама, —
Ты женщина, хотя ребёнок...
Февраль 1994
Потеряли и не ищем
Красоту.
Ходим как по пепелищу,
На версту
Поднимая тучи пепла
Над собой,
Позабыв, что цвет у неба —
Голубой,
Что накрыт зеленой тканью
Дола стол,
Что заря цветет и манит —
Нам-то что?
Мы в убогих помещеньях
Ждём ночей,
Заглушая освещеньем
Свет очей.
А уродливые тени
На стене
Заменяют вдохновенье
Нам вполне.
И полно душою нищих
Там и тут,
Потому что мы не ищем
Красоту.
Голубой —
взгляд, опрокинутый в небо.
Розовый —
перо из хвоста зари.
Фиолетовый —
сочная плоть грозы.
Кладбищенская палитра.
Цветы на могилках не вянут.
А вот ее ты не рви, —
Долго не простоит.
Та же печаль разлита,
Только к тому же — медвяна.
Влажен весенний лес.
Абрис ветвей —летящ.
Капельки цвета застыли
На высоте ладони.
Слышится, словно с небес,
Ангельский тихий плач.
...Если мы здесь забыли,
Там оказавшись, вспомним.
Апрель 2001
Какую-то там Мишель
С утра превратить в мишень
Налаживается наводчик.
И кто что кому сказал —
Всё разровняет залп
До горстки горелых точек.
Пока стоит свист да гром,
Нельзя отстраивать дом —
Он будет разрушен снова.
Стрельба отбивает слух.
Здесь каждый отменно глух
К чужому горю и слову.
Здесь в крик обращается речь.
И ничего не сберечь —
Ни жизни своей, ни смыслов.
А не рефлексировать чтоб —
Дорожка из точек в лоб
От пулемёта повисла.
...Однажды устанет война
И смыслам вернёт имена.
От смысла в словах ничего не осталось,
Осталась лишь малость,
Осталось чуть-чуть.
А то, что осталось, — не многим досталось.
А тем, что досталось,
Не ранило грудь.
Из слов онемевших плетутся поэмы.
Их сводят в дилеммы.
И пишут статьи,
О том, что когда-то под небом Эдема,
Под небом нездешним
Звенели ручьи.
Что птицы, расправив свое оперенье,
Из солнечной тени
Гремели хвалой,
Сегодня сложил я в стихотворенье,
И пью себе чай,
Заедая халвой.
Ноябрь 1995
Безвременья жиреющие слизни
Сожрали все листки календаря.
И есть ли что в твоей прошедшей жизни,
Чтоб помнили тебя, благодаря?
Здесь — час, там — два, блестящие, как смальта —
Достанет ли мозаику сложить,
Чтоб в буднях цвета мокрого асфальта
Возник рисунок, помогая жить?
Хотя надежда кажется нелепой
И нет тебя средь названных имён,
Твой лепет смысла станет малой лептой,
Предвозвещая полноту времён.
Июль 2024
Постель не смята и пуста.
У изголовья сны толкутся
И алчут получить меня.
Чуть слышно шелестят уста, —
И лживые сюжеты ткутся
На злобу прожитого дня.
В стакане стынет крепкий чай.
Плывут круги перед глазами.
Из мысли выпало звено.
Я что-то не успел начать...
И только зря вел бой с часами,
Поскольку сплю уже давно...
Декабрь 2001
Иллюстрация: Яцек Йерка "Сьюзен", из книги "Мысленные поля"
Когда старуха Ночь, ворча,
Задёргивает шторы,
Все начинают вдруг скучать
И спать ложатся вскоре.
А в окнах угасает свет,
Блуждая в интерьере, —
От люстры — бликом на паркет,
И прячется в торшере.
Торшеры гаснут. Гасят бра
Хозяева беспечно.
И входит тьма. Не до утра,
А каждый раз — навечно.
Но сторож в городе живет,
И у себя в сторожке
Ночь напролет он свечи жжёт,
И теплится окошко.
Не любит Ночи старичок.
И он ей — ворог лютый:
На свечку, как на маячок,
Приходит в город утро.
По шершавой шкуре ясеня
Путешествует муравей.
И не знает, что опасен я,
У ствола прилегший в траве.
Тени жмутся под смородиной,
Солнцем плавится синева.
Хорошо мне на природе, но
Есть и здесь у меня права:
Право сильного и большего,
Право быть таким, как люблю,
Муравья, на локоть заползшего,
Не задумываясь, убью.
Мой покой это нарушит ли?
Насекомого краток век.
А придёт мне в руки оружие —
Берегись тогда, человек.
Июнь 2023
Иллюстрация: Евгений Муковнин "Иванова воля", 2010
На весеннем восходе,
В пыли городской
Тайно сердце изводит
Гремучий покой.
Опустилось затишье
В зелень крон и в меня.
Может, кто-то стал лишним
С наступлением дня?..
Солнце вбросило в душу
Горсть звенящих монет.
Ты — мой ангел заблудший.
Я смотрю тебе вслед.
Май 1994
Ты ничего не вернёшь,
Всякий твой шаг отмечен,
Каждая глупая ложь.
Прошлое здесь навечно.
Вшито в сегодняшний день,
Камнем легло в фундамент.
Всякая дребедень
Здесь создаёт орнамент.
Память былой беды
В будущем давит ноги.
Не затереть следы,
Не обнулить итоги.
Мир только кажется прост,
Будучи очень сложным.
Чтоб он и дальше рос,
Надо быть осторожным.
Июль 2024
Жизни моей электричка
Катит по колее.
Стала любовь привычной,
Как бутерброд в дорогу.
Жаль только, наши стычки
К году от году злей,
Тёплых же слов отмычки
Ищем порою долго.
Словно ночной кошмар,
Мучает душу страх —
Выйдет любовь, как пар, —
Сердце совсем остынет.
Буду сердечно стар,
Буду душою — прах.
Чудо, что этот дар
Нам сохранён доныне.
Декабрь 2001
Заскорузлая память
Предлагает услужливо
Не успевшее стаять
Белоснежное кружево,
Где, взирая с балкончика
На вселенскую скученность,
Строю планы на будущность
И не знаю, что кончится
В скором времени лет
Отведённых деление...
Мой текущий момент
Кто-то вырвет из времени,
И застыну в прострации,
Самого же пугающей,
Эдаким попугаищем
На цветной иллюстрации.
Апрель 1991
Иллюстрация: Гюстав Кайботт – Boulevard Haussmann, Snow - 1880
Мы очарованы минувшим,
Разбитым нами так легко.
Кто виноват, решим, схлестнувшись:
Осколки против черепков.
Да, черепки возможно склеить,
Но след разломов — не избыть.
Как же уметь на самом деле
Так жить, чтоб хрупкое не бить?
Июнь 2023
Это было красиво.
Это было печально.
Это было прощально. —
Я стоял у окна.
Ты, спеша, уходила,
Наступала на тени.
Ты была преломленьем
Состояния сна.
Февраль 1994
Не моргнув лукавым глазом
Здесь торопятся ковать
Замечательные фразы,
Льют хорошие слова,
Звонко бьют грехи публично.
Каждый в кузнице — герой,
А посмотришь, что за личность,
Человечек-то — гнилой...
Июль 2024
Иллюстрация: Джордж Клаузен "Наш кузнец", 1931
Женщина с каблучка
(Как ямщик с облучка)
Озирает проезжую часть,
Где сверкают машины
И томятся мужчины,
Чуя древнюю тайную власть.
Мы не будим к ним строги —
Любит мир длинноногих.
Педикюр, маникюр, макияж, —
Здесь для взглядов раздолье.
Как глоток алкоголя —
Цепких глаз бесконтактный массаж.
«Пусть мужчины попляшут, —
Этот мир будет нашим...»
Замечталась в полете, как вдруг
Туфля вязнет в решётке.
И запрыгала тётка,
Проклиная коварный каблук.
Июль 2003
Вчерашним днём, как злом, отягощён,
Я мню его в своём распоряженье,
Вчерашним счастьем опьянён ещё,
Но болен и вчерашним пораженьем.
Лелеет разум вкрадчивую ложь,
Не ведая, что всё уже иначе.
Пусть день сегодня сказочно хорош,
Я о вчерашнем и смеюсь, и плачу.
Забыть его! Да можно ли забыть?
Ломтём отрежу — прирастёт, как было.
И, вспоминая, забываю быть…
Так и бреду по жизни, пятясь тылом.
Декабрь 2001