Есть искуситься сто причин...
Как это просто — пасть.
Пусть совесть преданно молчит,
Жить не мешая всласть.
Есть сто причин дойти до дна,
Сбежать из всех пустынь,
А сохраниться — лишь одна
Причина. Это — ты.
Любя тебя, служу в тебе
Тому, что выше нас.
И тем держу себя в узде
Среди лукавых глаз.
И если я когда взлечу,
Ты полетишь за мной.
Ты — проводник мой по лучу,
Ты — крылья за спиной.
Июнь 1994
Он ушел — и не вернулся.
С глаз долой — из сердца вон.
И никто не обернулся
И не вспомнил, был ли он?..
Если я однажды тоже
Ненадолго выйду весь,
Кто мне, бедному, поможет
Вспомнить, что и я был здесь?
Я боюсь пропасть с концами,
Разомкнуть неверный круг, —
Вдруг окажется, что память —
Просто слово, просто звук.
И никто мне не ответит,
Если я спрошу ответ —
Есть ли я на этом свете,
Был ли? Кажется, что — нет...
Февраль 1988
Ты не ее искал, хоть в этом уж не лги,
А лучше попроси у найденной прощенья.
А ангела в своей душе не береги, —
Ему не обрести земного воплощенья.
Когда в стогубье труб гудит ночной орган,
Не стоит под дождем выстаивать часами, —
Скорее правь к давно известным берегам
Под поседевшими от странствий парусами…
Август 1987
Иллюстрация: Павел Кульша — Ливень
На стену города всходя,
Не очень-то легко представить,
Перемотав назад года,
Как жили люди здесь, когда
Его в кольцо взяла орда,
Как будто лося — волчья стая.
Руин романтика мила —
Мы дышим древностью с развалин.
А здесь когда-то бойня шла,
И кровь горячая текла,
И падала с небес зола
На сбитый катапультой камень.
Но всё забылось. Мир теней
Экскурсовод едва покажет...
Мы знаем горе наших дней —
Как страшно гибнуть на войне,
Терять того, кто всех нужней,
Но и тогда всё было так же.
А может быть — наоборот:
Сегодня — словно в ту эпоху —
Кто в силе, тот и первым
Все пути в один маршрут
Угораздили сложиться.
Возраст — это парашют,
Чтоб об вечность не разбиться.
Был я юн, летел стрелой,
И не думал, кто же лучник,
Что остался за спиной.
Знал, что дальше будет лучше.
Даль казалась так близка
И почти что достижима.
Видел замки из песка,
Проносящиеся мимо.
Попадались в сцепку рук
Добрые и злые люди.
И однажды понял вдруг —
Лучшего уже не будет.
Вместо праздничных одежд
Ждёт земли сыпучей холмик.
Надо сбросить груз надежд,
Чтобы попытаться вспомнить
Да воздастся по вере!
— Потому и угрюм:
Из вселенских материй
Мой парадный костюм.
Звёзды — словно застёжки, —
Вот чудесный покрой!
Мне открыто окошко
В мировой непокой.
В силу высших законов
Всё течет, как вода,
Да в глубоких затонах
Созревает вражда.
Срок придёт — и ворвётся,
Выжжет сердце огнём.
Я скрываюсь от Солнца,
Будто зло моё — в нём.
Не пытаясь стать выше
Раскаленной волны,
Я ищу себе нишу
В стороне от войны,
Щепотки звуков
Щекочут ухо,
Обезъязычив
Мирозданье.
Закрой глаза,
Будь только слухом,
А в паузах —
Лишь обоняньем.
Узнай, пока весь мир молчит,
Что в книге жизни есть петит.
То — запах тишины. Но жалко:
Всё чаще обоняешь свалку.
Ноябрь 2002
Колокольчик-Рапунцель,
Белая ромашка —
На июле-простеце
Пёстрая рубашка.
Жёлтым светит зверобой
В гуще разнотравья.
Там у леса нас с тобой
Ждут Иван-да-Марья.
Ты их тоже привечай,
А пройдёшь чуть дальше —
На пригорке иван-чай
Розово-кипящий.
И цветёт чертополох,
Не боясь прополки.
Над ручьём, легки, как вздох,
Таволги метёлки.
Гаснет день. Собрав патруль
Комариных воинств,
Провожает нас июль
На вечерний
Над поляной, где росна трава,
Где в кустах – можжевеловый запах,
В лунном круге летает сова,
Подцепив связку снов в серых лапах.
Сны срываются по одному,
Распускаясь цветастой картинкой.
След от сна, что слетает во тьму,
В лунном свете блестит паутинкой.
Лес молчит, заблудившись во снах,
И готов он так спать беспробудно.
И клубится в совиных зрачках
Заповедная вечная мудрость.
Март 1994
Дружат люди, а не страны.
Почему мне это странно?
Что тебе и вправду нужно,
Другу дашь по зову дружбы.
Но когда твоя забота
Ради дальнего кого-то,
А свои ветшают стены —
Разве это не измена?
Где проложена граница,
Лишь одно вполне годится —
Интерес для государства,
А всё прочее — лукавство.
И выходит, дружба флагов —
Не прочнее, чем бумага —
Та бумага, на которой
Люди пишут договоры.
Быстро выцвели чернила,
Тёплых слов иссякла сила —
Дружба гибнет безвозвратно.
Всё мне ясно и понятно.
Отчего же в сердце рана,
Что дружить не могут страны?
Лучик солнечный меж пальцев
Протекает, как блесна.
Кто тебе сумел попасться,
Шаловливая весна?
Подсечёшь ли эту рыбку,
Будешь с нею целый год?
Сердцу — зыбко, в сердце — глыбко,
Точно лодочка плывёт.
Поведёт в водовороты
Брызг, рассыпчатых, как смех...
Если слёзы — что ты, что ты! —
Всё равно счастливей всех.
Звёзд полным-полно лукошко,
Сверху яблоком — Луна.
Трётся меж коленок кошкой
Шаловливая весна.
Март 1994
Чижи — певучие задумки —
Кому пересекут маршрут,
Когда, вильнуть сочтя за труд,
Меня раздавят в переулке,
А не раздавят — так собьют?
А не собьют — так растревожат
Нереспектабельным гудком.
Гуднут — и чижики гуськом
Потянутся к тому, кто позже
Меня к ним выйдет босиком.
Январь 1991
Безусловно, поезд был смел.
Рельсы и шпалы вгоняя в дрожь,
Он сквозь ночь не шёл, а летел,
Разбивая в пыль льющийся дождь.
И ревел басовито,
Что везёт московитов.
Но как бы он ни был могуч —
За гранью ночи дороги нет.
Утёршись обрывками туч,
Небо раскрылось, отдав рассвет.
И посыпались москвичи
Из вагонов, как кирпичи.
Город сказки лишён и сух.
И рассвету нет места в метро.
Потому-то он и потух.
Потому протухает нутро
Завезённых в столицу
И теряющих лица.
Июль 2023
В час, когда киснет от холода старый ноябрь,
И промозглые дни стекают водой по откосам,
В замке напротив свечи зажглись в канделябрах, –
Это дает бал прощальный красавица Осень…
Я – не в числе приглашенных на праздничный вечер,
Но в сердце своем не дам угнездиться досаде, –
Осень забыла, как мне выбегала навстречу, –
Там, возле леса, в желто-багряном наряде.
Время идет. Вот и лес стал прозрачен и тонок.
Утром выходишь – и видишь на лужах хрусталь…
Ранняя Осень – задумчивый милый ребенок,
Поздняя Осень – дождями сочится печаль.
Вот и разлука. Светятся окна. Не знаю,
Кто там танцует, – всё затуманила тюль…
Мечется ветер, словно собака цепная…
Сизая туча – с гостинцами снежными куль…
Июль 1986
Под зонтиком ночи,
Под темным дождем
Бродить переулками вкрадчивой тенью
И так, между прочим,
Просить вразумленья,
Опять и опять ошибаясь путём.
Вконец заплутать,
И неведомо где,
На свет огонька, непривычно знакомый,
Взойти и узнать,
Что отныне ты — дома.
А ночь пусть одна утопает в дожде.
Ноябрь 2001
Ветер в вершинах засел, —
Песню высот поёт.
В солнечном колесе
Спицы плетут восход.
Сосны струятся ввысь —
Столбики из огня.
...Горлинкой отзовись,
Если простишь меня...
Апрель 1994
Спеши, юла, беги, кружись
И в небо маковкою целься,
И не ропщи на "эту жизнь".
Жизнь — лучшая из всех концессий.
Она щедра. Из янтаря
И яхонта ее минуты.
...Но темп и небо потеряв,
Танцуешь, кланяясь кому-то,
Кто ничего не может дать...
И рухнешь. Был завод да вышел.
Так иссякает благодать
В нас, волю Божию забывших...
Май 2003
Истоптана тропка туда, где обрыв,
Откуда красивые виды,
Себя в наблюдатели определив,
Я мажу эмоций повидло
На хлеба горбушкой лежащий пейзаж,
И мнится, что пахнет корицей.
Я ширь мог бы взять эту на абордаж,
Да только никак не спуститься.
Много таких нас, зависнувших здесь,
Нашедших, что спуск слишком страшен.
И мир под обрывом не будет как есть
По-настоящему нашим.
Июнь 2023
В небе ставят паруса,
Чтобы снова мерить дали.
Если б не было печали,
Чем бы жили небеса?
Да и мы бы чем дышали?
Что бы нам теснило грудь?
Чем бы исходила мука?
Облакам легка разлука:
Якорь выбран, в добрый путь!
Пусто рядом — вот в чём штука...
Февраль 1996
Довольно и пепла, и праха.
И волос отменно густой.
Строга и пристойна рубаха,
Душа же больна немотой.
Ей тело — как будто теснее.
Как камнем, заложена грудь.
Рвануть бы рубаху... Не смею.
Так хоть воротник расстегнуть.
Схватить бы себя за чупрыну
И дернуть — до боли, до слёз.
Но как-то по-глупому стыдно
Проделать всё это всерьёз.
Посыпать бы голову пеплом,
Согнуться от горя в кольцо...
Нельзя. Мы, мужчины, всё стерпим,
Но в грязь не ударим лицом...
Я твердостью стали подобен.
Я словно в доспехах весь. Но...
Ничем мне не выразить скорби,