Это цитата сообщения
Alice_M Оригинальное сообщениеМой первый муж приходил ко мне по карнизу шестого этажа: чтобы удивить. Мой первый муж был очень красивый, не в моем вкусе, но красивый: моя дочь получилась похожа на Джулию Робертс и молодого актера Ланового. Мой первый муж приходил ко мне по карнизу шестого этажа, чтобы соблазнить - я долго не соблазнялась, у меня были принципы и любовь. Я любила другого человека, по-другому, и не могла решить, которая из них правильная, но вышла замуж за первого мужа: так случилось. Я вышла замуж очень быстро, чтобы не раздумать, и раздумала только в ночь перед свадьбой: тогда мама с ужасом смотрела, как я выла и каталась по полу перед диваном, и говорила: давай все порушим. Я не хотела рушить: у меня были принципы, я считала, что за все надо платить, а как же, и это теперь моя судьба. Моя судьба начиналась тихо и испуганно: я училась любить своего первого мужа, старательно и с надеждой. Я несла вперед твердый круглый живот и спрашивала: ты не стесняешься идти рядом со мной? Он не понимал: я горжусь. Я удивлялась. Я лежала рядом с ним и думала: наверно, это и есть счастье - такой покой и понятность, а все остальное - морок и суета. Дочь родилась с подвернутой ногой, я бинтовала ступню и терзала себе грудь, мой первый муж разлюбил меня и норовил задержаться. Мы жили у родителей, я не понимала: удивлялась, потом попросила уйти. Я хотела понять, и он ушел надолго, я переехала в общежитие, чтобы понять на чужой территории. Дочь была сильная и спала мало, я тоже не спала - ждала: может, придет и объяснит. Однажды он пришел, но не один: с девушкой - думал, я все поняла, и комната свободна. Потом я уехала, в Ленинград, через полгода он решил, что можно попытаться. Он приехал в Ленинград, и мы начали снова, в моей комнате, напоминающей пенал: диван и детская кровать были, как верблюжье ушко, и кто-то взбирался на подушки, чтобы пропустить. Мой первый муж не хотел меня, потому что его желание осталось на карнизе, но у него были женщины, конечно. Я удивлялась, ждала. Однажды ожидание дало сбой, я залепила пощечину, он ответил - я удивилась. Я не помню, чтобы было больно, обидно - помню и помню удивление. Утром я пошла разводиться. В суде висела шпаргалка, я старательно переписала про не сошлись характерами. Когда я принесла ему пригласительный билет, он удивился, но не возражал: он был очень гордый. Нас развели быстро, я была тощая, в черном свитере и говорила мало, чтобы не разреветься. На улице был апрель, четырнадцатое, я возвращалась тихая, как после амнистии, боялась поверить, что, может, еще не все: жизнь. Сразу после возвращения в дверь позвонили - пришла девушка, спросила моего первого мужа, я поняла, что она была в моей комнате, удивилась. Я подумала: как хорошо, что я успела развестись, и это ко мне не относится. Через две недели он позвонил и сказал, что понял, что потерял, что - и так далее. Я удивилась, но не знала, что сказать. Через три месяца он пришел - зачем-то, мы заговорили, я поняла, что соскучилась, он меня обнял, я поняла, что он - тоже. Я удивилась, но подумала: а, черт с ним. Но он отодвинулся и сказал: мне нельзя, я лечусь. Я очень удивилась. Через полгода мы ехали в одном поезде, на вокзале его встречала девушка, та самая, венерина хозяйка, мы взяли одну машину, чтобы дешевле, я сказала: хотите чаю - они согласились, я удивилась неимоверно. Мне она не понравилась. Мне кажется, ему она не понравилась тоже - так он смотрел и двигался, и потом, когда они ушли, я увидела, что он идет впереди, а она сзади, как восточная. Я видела его еще два раза - первый, когда садилась в автобус, когда меня сажал в автобус тот, кто стал моим вторым мужем, а еще через много лет - директором, второй - когда в незнакомой парадной на Васильевском он согласился отказаться от дочери, в пользу другого человека. И еще раз он звонил мне - узнать, в какой школе она учится и сказать, что его теперешний брак - фиктивный. Я соврала про школу и спросила, знает ли об этом его жена. Моя дочь никогда не видела своего отца, она была слишком маленькая, чтобы запомнить, но запомнила из своей кроватки тот удар, который удивил меня сильнее остального, тогда еще сильнее. Он умер. Я ничего не знала об этом - наши жизни разошлись окончательно, мне сказали чужие люди, мне стало пусто, потому что, все-таки, я хотела встретить его однажды на Московском, в машине, где на заднем сиденьи валяются свертки, а на переднем сидит взрослая красавица дочь - чтобы он увидел, какая я молодец, и удивился.