Катались мы как-то со знакомым прошлым летом на велосипеде и впереди небольшая компания девушек, мы останавливаемся, мой знакомый мечтательно смотрит и выдает такую фразу: Люблю девушек, но желательно чтобы это были чистенькие, опрятненькие, раскованные, привлекательные, спортивные. Так четко и ясно выдал характеристику…Как товар в магазине выбрать удачный…чтобы костюмчик сидел….

Идущий за Словом уходит от Истины. Даже если Слово не лживо, а просто человек выбрал его своим проводником. Вместо того, чтобы вести за собой. Идущий за Словом уходит от Истины. Но нужна ли она идущему за Словом? Так, для постигающего Истину, Слова подобны погремушкам. И трясет он порою ими и себе в радость. И младенцу.

Она так постигла искусство обмана, что даже сновидение не в силах было сбить ее с толку. Она научилась не видеть снов: когда она сворачивалась кольцами, у нее автоматически отключался мысленный поток. Если бы кто-то застал ее в таком состоянии и вскрыл ее череп -- он обнаружил бы абсолютную пустоту. Она не хранила бередящих душу тайн, все, что было в человеческих силах извести, она изводила. Она могла жить бесконечно, как луна, как всякая мертвая планета, излучая гипнотическую радиацию, творя приливы и отливы страсти, погружая мир в безумие, обесцвечивая все земные вещества своими магнетическими, металлическими лучами. Сея собственную смерть, она приводила всех в состояние лихорадочного напряжения. В гнусном спокойствии своего сна она возрождала собственную магнетическую смерть единением с холодной магмой безжизненного планетарного мира. Она была магически нетронутой. Ее взгляд обладал пронзительной неподвижностью.

Генри Миллер. Красиво.

Злое настроение. Это раздражает. Злюсь, но понимаю, что ситуацию не изменю. Именно это меня и раздражает.

Колыбельная ( песня)

В гамаке из птичьих трелей,
в колыбели кружевной,
спит ребенок, дрему дремлет,
и ребенок этот - мой.
Мята, хмель и медуница
оплетают колыбель,
и во сне ему приснится
медуница или хмель.

Летним утром, рано-рано,
в небе тонкий месяц голубой.
Спи, дитя, в волнах тумана,
под кисейной тишиной,
в колыбели кружевной.

В изголовье колыбели
колокольцев белый звон.
Спит ребенок, дрему дремлет,
под щекой держа ладонь.
И на легкие ресницы
облетает звездный пух,
и во сне ему приснится,
как летает звездный пух.

Летним утром, рано-рано,
в небе тает месяц голубой.
Спи, дитя, в волнах тумана,
под кисейной тишиной,
в колыбели кружевной.

Рано-рано летним утром,
на пороге суеты,
в небе солнце,
в речке - утки,
в дреме дети и цветы.
Летним утром рано-рано
самый-самый сладкий сон.
Спи, дитя, в волнах тумана,
под щекой держа ладонь,
под щекой держа ладонь.

7 июля 1985.

Ирина Богушевская. Очень нежная песня. Голос такой хрупкий, нежный. Понравилось.

Наступила Пасха! Радостный праздник. С радостью сообщаю об этом.

Я была на пасхальной службе. Ночью когда воскресенье только наступило я слушала звон колоколов и пение людей вокруг, простых, обычных людей, которые держали свечки в руках. Множество огоньков. Это было пронзительно и красиво. А потом сама пасхальная служба. Церковный хор. То чистое женское пение, то глухое мужское. Не понятны слова, но мелодия, хор голосов. Очень понравилось. Уже несколько лет подряд я хожу на службы в церковь, пасха, рождество...И каждый раз закрывая глаза , я чувствую что во мне что-то переворачивается. Храм очищает человека. Храм как ренген, в храме проявляешь себя. Я поставила свечки. Разговарила про себя, мысленно. Плакала , когда думала о папе, о бабушке, о друзьях. Но в этот раз мои слезы была добрые. В этом раз я просто говорила им, что люблю их, тех кто был рядом. Христос воскрес и любимые которых нет рядом, они тоже живые. У них может быть другая жизнь. Новый шанс. В этот раз я благодарила за жизнь.

Пою я стих о светлом рае,
Довольный мыслью что живу,
И крохи сочные бросаю
Лесным зверюшкам на траву…
И по кустам межи соседний
Под возглашенья гулких сов
Внимаю словно за обедней
Молебну птичьих голосов…

Цитирую.

Бог - здесь, сейчас, рядом с нами. Мы можем видеть Его в этом тумане, в этой земле, в этой одежде, в этих башмаках. Его ангелы бодрствуют, пока мы спим, и помогают нам, когда мы работаем. Чтобы найти Бога, достаточно оглянуться вокруг себя.
Эта встреча дается нелегко. По мере того как Бог будет делать нас участниками Своей мистерии, все сильнее и сильнее будет наша растерянность. Ибо Он постоянно просит нас следовать нашим мечтаниям и внимать голосу нашего сердца. А это - трудно: ведь мы привыкли жить совсем иначе.
И вот, к нашему удивлению, мы понимаем, что Бог хочет видеть нас счастливыми, ибо Он - наш отец.
Бог нисходит на Землю, чтобы показать нам наше могущество. Мы - это частица Его мечты, а Он хочет мечтать о счастье. Если же мы самим себе признаемся, что Бог сотворил нас для счастья, то должны будем допустить: все, что ведет нас к печали и поражению, - это наша вина.

Истина неизменно пребывает там же, где Вера. Я снова и по-новому оглядела церковь - источенные временем каменные плиты, столько раз падавшие во прах и столько раз восстановленные. Что подвигало людей на неслыханное упорство, на титанический труд? Что заставляло их выбиваться из сил, чтобы вновь воздвигнуть - в глуши, на горных вершинах - этот маленький храм?
Что?
- Вера.
- Своя правота была у буддистов, своя правота - у кришнаитов, своя - у индусов, у мусульман, у иудеев. Если человек идет непритворной стезей веры, он сумеет слиться с Богом и обретет способность творить чудеса. Но мало было узнать это - требовалась еще и решимость сделать выбор. Я выбрал католичество, потому что в этой вере был воспитан, ее чудесами проникнуты годы моего детства. Если бы я родился иудеем, то выбрал бы иудаизм. Бог - един, хоть и носит тысячу имен, но именно и только тебе надлежит выбрать, каким именем ты будешь звать его.
- Следуй за своей мечтой, преврати свое бытие в путь, ведущий к Богу. Твори чудеса. Исцеляй. Пророчествуй. Прислушивайся к голосу своего ангела-хранителя. Преображайся. Стань воином и будь счастлив в бою.
Не избегай риска.

Бог - это единство, а мир - множество и состоит из противоположностей.
То, что приводит противоположности к единству и соединяет все в космос, есть гармония. Гармония является божественной.


Желаю вам гармонии и красоты. С пасхой.

Я смотрела фильм Страсти Христовы. Реж. Мел Гибсон. Плакала. Я плакала тогда , когда была премьера в кинотеате, плакала среди людей в темноте, плакала сегодня, пару минут назад когда смотрела по ТВ фильм. И каждый раз когда смотрю его, я плачу весь фильм. Четыре раза смотрела. Это так тяжело . Больно. А с другой стороны потом, когда слезы проходят становится легче. Как будто этим фильмом кто-то коснулся нечто забытое, то истинное , что мы отрицаем. Светлое начало в человеке. Мы променяли истинную нашу сущность на поверхностное благополучие.

Никогда, никогда в жизни не встречала я лица, на котором так открыто, обнаженно и бесстыдно отражалась бы страсть, и я не сводила с него глаз, прикованная, зачарованная его безумием, как он сам - прыжками и кружением шарика. С этой минуты я ничего больше не замечала вокруг; все казалось мне бледным, смутным, расплывчатым, серым по сравнению с пылающим огнем этого лица, и, забыв о существовании других людей, я добрый час наблюдала за этим человеком, за каждым его жестом. Вот в глазах его вспыхнул яркий свет, сжатые узлом руки разлетелись, как от взрыва, и дрожащие пальцы жадно вытянулись - крупье пододвинул к нему двадцать золотых монет. В эту секунду лицо его внезапно просияло и сразу помолодело, складки разгладились, глаза заблестели, сведенное судорогой тело легко и радостно выпрямилось; свободно, как всадник в седле, сидел он, торжествуя победу, пальцы шаловливо и любовно перебирали круглые звенящие монеты, сталкивали их друг с другом, заставляли танцевать, мелодично позванивать. Потом он снова беспокойно повернул голову, окинул зеленый стол взглядом молодой охотничьей собаки, которая ищет след, и вдруг рывком швырнул всю кучку золотых монет на один из квадратиков. И опять эта настороженность, это напряженное выжидание. Снова поползли от губ к носу мелкие дрожащие волны, судорожно сжались руки, лицо юноши исчезло, скрылось за выражением алчного нетерпения, которое тут же сменилось разочарованием: юношески возбужденное лицо увяло, поблекло, стало бледным и старым, взгляд потускнел и погас - и все это в одно-единственное мгновение, когда шарик упал не на то число. Он проиграл; несколько секунд он смотрел перед собой тупо, как бы не понимая, но вот, словно подхлестнутые выкриком крупье, пальцы снова схватили несколько золотых монет. Однако уверенности уже не было, он бросил монеты сперва на одно поле, потом, передумав, - на другое, и когда шарик уже был в движении, быстро, повинуясь внезапному наитию, дрожащей рукой швырнул еще две смятые бумажки на тот же квадрат.
Эта захватывающая смена удач и неудач продолжалась безостановочно около часа, и в течение этого часа, затаив дыхание, я ни на миг не отводила зачарованного взгляда от этого беспрерывно меняющегося лица, на котором, отливая и приливая, кипели все страсти; я не отрывала глаз от этих магических рук, каждый мускул которых пластически передавал всю подымающуюся и ниспадающую кривую переживаний. Никогда в театре не всматривалась я так напряженно в лицо актера, как в это лицо, по которому, словно свет и тени на ландшафте, пробегала беспрестанно меняющаяся гамма всех цветов и ощущений. Никогда не была я так увлечена игрой, как этим отраженным чужим волнением; если бы кто-нибудь наблюдал за мной в этот момент, он приписал бы мой пристальный, неподвижный, напряженный взгляд действию гипноза; и правда, мое состояние было близко к совершенному оцепенению; я не могла оторваться от этого лица, и все в зале - огни, смех, людей - ощущала лишь смутно, как желтую дымку, среди которой пламенело это лицо - огонь среди огней. Я ничего не слыхала, ничего не чувствовала, не замечала, как теснились вокруг люди, как другие руки внезапно протягивались, словно щупальцы, бросали деньги или загребали их; я не замечала шарика, не слышала голоса крупье и в то же время видела, словно во сне, все происходящее по этим рукам и по этому лицу совершенно отчетливо, увеличенное, как в вогнутом зеркале, благодаря страстному волнению этого человека; падал ли шарик на черное или красное, крутился он или останавливался, мне незачем было смотреть на рулетку: все - проигрыш и выигрыш, надежда и разочарование - отражалось с невиданной силой в его мимике и жестах.
Но вот наступила ужасная минута: то, чего в глубине души я все время смутно опасалась, что томило меня, как надвигающаяся гроза, внезапно ударило по моим натянутым нервам. Снова шарик с коротким дребезжащим стуком ткнулся а углубление, снова наступила секундная пауза, - сотня людей затаила дыхание, голос крупье возвестил "ноль", и его проворная лопатка уже сгребала звякающие монеты и шуршащие бумажки. И в эту минуту крепко сжатые руки сделали невыразимо страшное движение; они как бы вскочили, чтобы схватить что-то, чего не было, и в изнеможении опустились на стол. Потом они внезапно ожили, сбежали со стола, стали карабкаться, как дикие кошки, по всему туловищу, вверх, вниз, вправо, влево, лихорадочно рыская по карманам - не завалялась ли где-нибудь забытая монета. Неизменно возвращались они пустыми, все яростней возобновляя свои бессмысленные, бесполезные поиски, а рулетка уже снова вертелась и игра продолжалась. Звенели монеты, двигались стулья, и тысячи негромких разнообразных шумов наполняли зал. Я дрожала, потрясенная ужасом: я переживала все это так отчетливо, словно то были мои пальцы, отчаянно рывшиеся в карманах и складках смятого платья в Читать далее...

Человек -- это Бездна,
И связаны тесно
В нем Миры и Галактики целые,
Черные дыры,
Цветные,
Бесцветные,
Белые.
Звезды -- гиганты
И разного рода туманности,
Кварки и кванты,
И бесконечность реальности.

Человек есть Вселенная.
И функция наша священная--
Не нарушать в нем конструкции сложные,
Самые истинные,
А может быть,
Самые ложные,
С внутренним миром
И с внешним его проявлением,
С формой бескрылой
И с общим ее окрылением.

Человек -- это Сложно
И надо входить осторожно
В ту неизвестность его
Для живого священную.
Не к наказанию быть подготовленным,
А к всепрощению.
Чтоб ничего
Невзначай у него не нарушить,
Больше всего
Надо беречь его Душу.

Не от щедрости ума
Скупость в сердце наступает.
Скуп лишь тот, кто мало знает,
Жизнь его НИЧЕМ полна.

Я от щедрости бедна.
Я костюм не раз латаю,
Но зато при этом знаю:
Жизнь богата, не скудна.
Ни карманов я не шью,
Ни счетов не открываю --
Мир я в сердце собираю,
Это золото люблю.
Не понять тебе меня.
Вот за то и осуждаешь,
Потому что мало знаешь,
Из какого я огня.

Не пытайся полюбить
Не тебе меня разрушить --
Неспособны наши души
Богу одному служить.

Французкий писатель Марсель Пруст. Интересный писатель и его жизнь. Отрывок . Про гомосексуальность.

В реальной жизни Марсель Прусть был гомосексулист . Сознание его оставалось расколотым: для литературы он сохранял негативное отношение к гомосексуальности, в жизни гомосексуальная любовь была его счастьем.

Цитирую.

... Над людьми этой породы тяготеет проклятие; их жизнь - сплошная ложь и клятвопреступление, ибо они знают, что их желания, представляющие собой для всех созданий величайшую радость жизни, наказуемы и позорны, что сознаваться в них стыдно; эти люди - безбожники, ибо если они христиане, то, когда их привлекают к суду и обвиняют в том, что составляет самую суть их жизни, они, перед ликом Христа и клянясь его именем, заявляют, что на них клевещут; это сыновья, у которых нет матерей, ибо они всю жизнь лгут своим матерям, даже закрывая им после их смерти глаза; это друзья, не знающие, что такое истинная дружба, хотя благодаря своему обаянию они часто внушают к себе дружеские чувства, а так как у многих из них доброе сердце, то они и сами питают эти чувства к другим; но можно ли назвать дружбой чувства, которые произрастают под покровом лжи и которые погубит первый порыв доверчивости и откровенности, ибо он ничего, кроме отвращения, не вызовет..."

Далее Пруст пишет, что "для такого рода любовников почти недоступна та любовь, в чаянии которой они идут на огромный риск и столько времени проводят в одиночестве: ведь они влюбляются в таких мужчин, у которых как раз ничего женского нет, в мужчин не извращенных, а следовательно неспособных отвечать им взаимностью; таким образом, их страсть никогда бы не утолялась, если бы они не покупали настоящих мужчин за деньги или если бы их воображение не выдавало им за настоящих [тех] мужчин, которым они отдавались, таких же извращенных, как они сами. Это люди порядочные до первого случая; они на свободе до тех пор, пока не раскрылось их преступление; в обществе их положение шатко, как у того поэта, перед которым еще накануне были открыты двери всех салонов, которому рукоплескали во всех лондонских театрах и которого на другой день не пустили ни в одни меблированные комнаты, так что ему негде было преклонить голову..." Это он об Оскаре Уайльде.

Пруст констатирует: "Они лишены даже, за исключением тех дней, когда случается большое несчастье и когда вокруг жертвы собирается толпа ... , сочувствия - а то и общества - им подобных, потому что тем противно видеть в них свое отражение, точно в зеркале, их не щадящем, показывающем все изъяны, которые они старались не замечать в себе, и доводящем до их сознания, что то, что они называют любовью (толкуя это понятие расширительно, они из чувства самосохранения вложили в него всё, чем обогатили любовь поэзия, живопись, музыка, рыцарство, аскетизм), порождено не идеалом красоты, который они себе создали, а их неизлечимой болезнью..." Из-за гонений у них, как у евреев, вырабатываются расовые особенности, "причем некоторые из них прекрасны, но чаще всего это черты отвратительные." Он пишет о "недоброжелательности гомосексуалистов, надменных с теми, кому нравятся они, и заискивающе любезных с теми, кто нравится им". Женское объединяется в них с мужским - "его омерзительное начало выставляет себя напоказ, например, когда они смеются истерически-визгливым смехом, от которого у них трясутся колени и руки: в такие минуты они похожи не на мужчин, а на обезьян с грустным взглядом, с синевой под глазами, с цепкими ногами..." . Более того, писатель идет дальше и вместе с гомофобами намекает на существование всемирного заговора гомосексуалов и на его опасность для общества. Он пишет, что: "эти люди образуют своего рода масонскую ложу, но только более обширную, более деятельную и менее заметную, ибо она создается на основе единства пристрастий, потребностей, привычек, на основе однородности опасностей, на основе того, что все члены ее проходят одну и ту же школу, получают одни и те же знания, на основе того, что у них один и тот же образ действий и свой особый язык, ложу, где даже те ее члены, которые не хотя г поддерживать друг с другом знакомство, моментально узнают друг друга по естественным или условным знакам, невольным или предумышленным, ... это изгои, составляющие, однако, мощную силу, присутствие которой подозревают там, где ее нет, но которая нахально и безнаказанно действует там, где о ее присутствии никто не догадывается; они находят себе единомышленников всюду: среди простонародья, в армии, в храмах, на каторге, на троне..." .

Я люблю работать, мне нравится это душевное состояние которое возникает когда ты чем то занят, ты делаешь дело. Головокружительное чувство удовлетворения от собственных действий, от самой ситуации, от того, что ты идешь по пути профессиональзима, даже если у тебя иногда ничего не получается , все равно удовольствие ни чуть не убавляется. Ощущение контроля в моменте работы, ты достигаешь полной ясности, своей победы. И даже если сама жизнь это сплошной хаос , то очень приятно делать что-то , что ты создатель чего-то стабильного и порядка. Сложно описать словами, душевное состояние души, да и вряд ли можно найти такие слова. Не важно кем человек работает, дворником, менеджером, финансовым директором, продавцом, экономистом, певцом. Но чувство, что ты живешь, а не тоскуешь, это очень приятно , а также очень приятно , когда ты делаешь свое дело качественно. ))

Эта любовь
Такая неистовая,
Такая хрупкая,
И такая нежная...
Эта любовь
Такая хорошая
И безбрежная,
Как небосвод голубой
И такая плохая,
Словно погода,
Когда погода бывает плохой...
Эта любовь,
Такая верная,
Радостная и прекрасная...
Эта любовь
Такая несчастная,
Словно ребенок, заблудившийся в глуши,
И такая спокойная,
Словно мужчина, которого ничто не страшит...
Эта любовь,
Внушавшая страх,
И заставлявшая вдруг говорить
И томиться в печали.
Любовь безответная,
Потому что мы сами молчали...
Любовь оскорбленная, попранная и позабытая,
Потому что мы сами ее оскорбляли,
топтали ее, забывали...
Любовь вся как есть.
И в конце и в начале,
Вечно живая,
Вечно новая,
Озаренная солнцем
Лицом обращенная к вечной надежде.
Она твоя,
Она моя,
И того, кто еще не родился,
И того, кто был прежде,
Она, как трава достоверна,
Трепещет как птица,
Пылает, как жаркое лето,
И с тобою мы можем уйти
И вернуться,
Уснуть и проснуться,
Забыть, постареть
И не видеть ни солнца, ни света...
Можем снова уснуть,
И о смерти мечтать,
И проснуться опять,
И смеяться опять,
Остается любовь!
Как ослица, упряма она,
Горяча, как желанье,
Жестока, как память,
Глупа, как раскаянье,
Холодна, словно мрамор,
Прекрасна, как утро,
Нежна и прекрасна,
И кажется хрупкой и зыбкой
И снами она говорит,
Не говоря ничего,
И в глаза наши смотрит с улыбкой
И, охваченный трепетом,
Я ее слушаю,
Я ей кричу,
О тебе ей кричу,
О себе
Умоляю ее.
За тебя, за себя, и за тех, кто любил,
И за тех, кто еще не любил,
И за всех остальных,
Я кричу ей:
Останься!
Будь там, где ты есть,
И где ты раньше была,
Умоляю, останься,
Не двигайся, не уходи!
Мы, которые знали тебя,
О тебе позабыли,
Но ты не забудь нас!
Одна ты у нас есть на земле!
Так не дай нам холодными стать
С каждым днем удаляясь все дальше и дальше,
Знак подай,
Улыбнись нам,
Неважно откуда,
И позже
Средь зарослей памяти
В темном лесу ее
Вдруг проявись,
Протяни нам руку свою
И спаси нас.

Мы слышим гул кружащих в нас стихий…

Это было разочарование... разочарование, в котором я не признавалась себе ни тогда, ни позже, но женщина все постигает сердцем, без слов. Потому что... теперь я себя больше не обманываю - если бы этот человек обнял меня в ту минуту, позвал меня, я пошла бы за ним на край света, я опозорила бы свое имя, имя своих детей... презрев людскую молву и голос рассудка, я бежала бы с ним, как мадам Анриэт с молодым французом, которого она накануне еще не знала... я не спросила бы, куда и надолго ли, даже не бросила бы прощального взгляда на свою прошлую жизнь... я пожертвовала бы для этого человека своим добрым именем, своим состоянием, своей честью... я пошла бы просить милостыню, и, наверно, нет такой низости, к которой он не мог бы меня склонить. Все, что люди называют стыдом и осторожностью, и отбросила бы прочь, если бы он сказал мне хоть слово, сделал бы хоть один шаг ко мне, если бы он попытался одержать меня; в этот миг я вся была в его власти.
Но я уже говорила вам - этот одержимый человек больше не видел во мне женщины, а с какой силой, с какой преданностью рвалась я к нему, я ощутила лишь, когда осталась одна, когда страсть, которая только что промелькнула на его ясном, поистине неземном лице, сдавила мне грудь всей тяжестью неразделенного чувства.
Я с трудом овладела собой, с отвращением думая о предстоящем визите к родным. Мне казалось, что на голове у меня железный шлем, который стягивает лоб и пригибает меня к земле; когда я, наконец, пошла в отель напротив, где жили мои родственники, мысли у меня путались, а ноги заплетались. Я тупо сидела среди весело болтавших людей и всякий раз пугалась, когда, случайно подняв глаза, видела их неподвижные лица, которые, в сравнении с тем, оживленным словно игрой светотени, лицом, казались мне застывшими масками. Я точно окружена была мертвецами, до того безжизненно было это общество; и в то время как я клала сахар в чашку и рассеянно поддерживала разговор, передо мной с каждым биением сердца возникало другое лицо, наблюдать за которым стало для меня счастьем и которое я - страшно подумать! - через два часа должна была увидеть в последний раз.

Потрясающе.

Из ревности может возникнут счастье?
Как странно, что я не умею ревновать. Пыталась вызвать в себе это чувство, но ничего кроме игры не почувствовала, даже вкуса игры.
Кто ревнует , тот любит?

Что знаешь ты из всех простых вещей
День это время скрашенное светом
Что снится розам посреди ночей
Огни растают в дымке пред рассветом
Любить – несчастье, знаешь ли ою этом

Во мраке комнат я тебя искал
Одной настольной лампою согретом
Наш шаг с тобой согласия не знал
И руки сводило наш обетом
Любить – несчастье, знаешь ли об этом

Жить можно только тем что ждать и ждать
Твое лишь имя потворят при этом
Единый Бог мог мгноголиким стать
Но лишь меня за все казнить ответом
Любить – несчастье, знаешь ли об этом

Забыло сердце про меня. Живу
Гребец без весел скванный запретом
Лишь твой призыв я слышу наяву
А время отцветает пустоцветом
Любить - несчастье, знаешь ли об этом?

Сейчас ночь. Поздно. Мне не спиться. Именно ночью мне нравится работать с документацией. За окном идет дождь. Я слышу звуки дождя и даже чувствую умиротворенность. Ночью есть очарование, интимность.
Пью зеленный чай. Читаю разных авторов . Цитирую их мысли и идеи в дневнике. Одна девушка в своем дневнике написала, что у нее не хватает слов выразить то , что есть в душе и она находит НЕЧТО в чужих словах. Мне кажется , что это не важно. Я часто цитирую многих авторов, в письмах к другим людям, в дневнике, обладая хорошей памятью в беседе. А иногда я могу бесконечно долго повторять одну и ту же мысль. Порой я даже не могу вспомнить, а чья же это мысль. Никогда не понимала авторство. Важно суть. Идея. Главное осознать идею, проникнуться ею и принять ее. Когда человек ОСОЗНАЕТ, это очень интересно.
Очень часто я замечаю, что люди стараются быть непохожими, обладать личностью. Зачем? Чтобы ими восхищались? Или чтобы восхищаться другим человеком? Какой смысл в восхищении? Восхищение – это отрицание себя. Это отказ. Это - цель , которая заставляет человека искать нечто что лучше исходного. Это вечный бег по прямой …или стремление обрести рай…
Сейчас такая смесь в голове . Пару минуть назад читала Федеральный Закон, сейчас буду продолжать читать Баха. Ловлю себя на мысли, что хочется взять и всю книгу процитировать. Каждое слово и каждая мысль , все понимаю, все чувствую, все осознаю. Не хочу говорить своими словами, хочу пропускать через себя их творчество, чтобы чувствовать вкус идеи, покрутить , повертеть , насладится и отпустить…
Все чаще мне нравится ощущение пустоты. Насладилась и отпустила. Никаких привязанностей. Ничего, кроме порыва. Даже сейчас, ночью, в окружении документов, звуков дождя и Баха с его мостом через вечность, я понимаю , что красота этой ночи заключается исключительно в ОДНОЙ минуте.
Дождь за окном ошеломительный…

“Я говорю об этом неохотно, — писал Фрейд, — но не могу отделаться от мысли, что нормальный уровень нравственности у женщины — иной. Сверх-Я у нее никогда не будет столь неумолимо, столь безлично, столь независимо от своих эффективных источников, как мы этого требуем от мужчины. Характерные черты, в которых издавна упрекали женщину, а именно, в том, что она менее способна испытывать чувство справедливости, нежели мужчина, что она менее способна подчиняться настойчивым жизненным необходимостям, что она в своих решениях чаще руководствуется нежными и враждебными чувствами, эти характерные черты находят себе достаточное обоснование в вышеприведенной модификации образования Сверх Я.”

...Я бы хотела жить с Вами
В маленьком городе,
Где вечные сумерки
И вечные колокола.
И в маленькой деревенской гостинице -
Тонкий звон
Старинных часов - как капельки времени.
И иногда, по вечерам, из какой-нибудь мансарды -
Флейта,
И сам флейтист в окне.
И большие тюльпаны на окнах.
И может быть, Вы бы даже меня любили...
____________

Посреди комнаты - огромная изразцовая печка,
На каждом изразце - картинка:
Роза - сердце - корабль. -
А в единственном окне -
Снег, снег, снег.

Вы бы лежали - каким я Вас люблю: ленивый,
Равнодушный, беспечный.
Изредка редкий треск
Спички.

Папироса горит и гаснет,
И долго-долго дрожит на её краю
Серым коротким стьолбиком - пепел.
Вам даже лень его стряхивать -
И вся папироса летит в огонь.

Марина Цветаева. Потрясающее стихотворение.