Мир факта находится в скрытой гармонии с миром идеалов. Так человек творит бога, всемогущего и всеблагого, мистическое единство того, что есть, и того, что должно быть.
Но мир факта все же не является благим; подчиняясь ему в суждении, мы раболепствуем, и от этого следует избавиться. Ибо во всем надо поднимать достоинство человека, освобождая его, насколько возможно, от тирании нечеловеческой власти. Когда мы осознали, что власть по большей части зла, что человек с его знанием добра и зла всего лишь беспомощный атом, а мир лишен такого знания, мы вновь оказываемся перед выбором: будем ли мы поклоняться власти, или мы будем поклоняться доброте? Будет ли наш бог существовать и творить зло, или его следует признать порождением нашего сознания?
Ответ на этот вопрос очень важен и затрагивает всю нашу мораль.

В хрустальный шар заключены мы были,
и мимо звезд летели мы с тобой,
стремительно, безмолвно мы скользили
из блеска в блеск блаженно-голубой.

И не было ни прошлого, ни цели;
нас вечности восторг соединил;
по небесам, обнявшись, мы летели,
ослеплены улыбками светил.

Но чей-то вздох разбил наш шар хрустальный,
остановил наш огненный порыв,
и поцелуй прервал наш безначальный,
и в пленный мир нас бросил, разлучив.

И на земле мы многое забыли:
лишь изредка воспомнится во сне
и трепет наш, и трепет звездной пыли,
и чудный гул, дрожавший в вышине.

Хоть мы грустим и радуемся розно,
твое лицо, средь всех прекрасных лиц,
могу узнать по этой пыли звездной,
оставшейся на кончиках ресниц...

Набоков.

Любое совпадения с реальными лицами случайное . Все описанное литературная фантазия и ложь.
Вокруг по ТВ, в газетах , часто говорят о всяких мошенничествах связанных с строительством жилых домов. Люди выходят протестовать, многие остаются без квартир , они при нулях. Обманутые люди просят Государство чтобы им помогли. Но сама власть на них заработала деньги. Это так легко. Легкие деньги очень ароматные. Это все так банально легко организовать. В регионах еще легче. Конечно совсем не обязательно строить дом. Возьмем помельче. Скажем, так. Организуется фирма , строительная. Устав на 10.000 рублей. Лицензия в Питере оформлена. А человек, на кого все оформляется. Либо тюфяк которой где-нибудь в Сибире картошку сажает и даже не подозревает что на его имя творят все что душе угодно либо бомж которого потом закапают в тундре. Так далеко, что никто не найдет либо сжигают все в тундре. Это очень леко все организовать. Отделы по борьбе с экономическими преступления – это те же самые бандиты ( простите, деловые люди) , даже мэр и тот из той же самой компании деловых людей, а губернатор …мне даже в слух страшно произнести. Хотя конечно это все ложь. Выдуманная литературная фантазия.
Ну так вот. Дом такая фирма не будет строить. Потому что это уровень уже крупных деловых людей. Вот маленькие деловые люди, они порой еще страшней. Так как их не видно. О них редко говорят. И потому они более страшные . Коммерческие объекты, магазины, бары, спорт-комплексы. Фирма конечно старается работать хорошо, налоги не платяться, такая фирма даже сдает коммерческие объекты администрации города. Хотя все зарегистрированные люди, они либо мертвы либо где-нибудь на Чукотки медведей разводят. Т.е. по закону – это феноменальное нарушение так строительная фирма должна нести ответсвенность в течении двух лет за качество работа которая лицензируется. Все официальные документы липовые, нет они настоящии, с подписями, с печатями. Только вот люди . Те которые берует деньги , те кто организуют, в случае неприятностей их причастие к этой фирме никак, абсолютно никак не доказать. Ах да, еще судьи и менты и даже ТВ. Все в руках определенных людей. Это люди называются деловой средой определенного региона, города. Все поделено, все распределено. Нефть, рыба, строительство, более криминательные дела ( говорю шепотом). Разводят только средний класс т.е. простых людей. Достаточно поднять трубку и можно организовать чтобы квартира скажем в ценре случайно по документам была оформлена как купля-продажа. А настоящий собственник даже не будет подозревать что его квартира уже не его собственность. В паспортном столе дадут данные, все оформят, в депортаменте все зарегистируют , составят договор купли-продажи, с настоящими подписями, с печатями. А если обратяться в суд, то там есть свои судьи. Которые имеют свой %, а еще менты. Это вообще просто отдельная история. Ведь до суда еще дойти надо. А это не так легко сделать.
На всем этом зарабатываются очень большие деньги. Очень большие. В региональном небольшом городе живет очень много деловых людей с состоянием в милионны доллоров, которое заработалось в течении всего лишь нескольких лет ( 2-3-4 года).
Вот.
Наверное сейчас время Раскольников, которые делят людей на первый сорт и второй сорт.
Но все же выбор за сами человек. Не смотря на всю систему.

Людьми не рождаются! Людьми становятся. Человек - это возможность! Потому-то и можем многое… Может быть, даже все! Если конечно воплотим свою возможность. ВОЗМОЖНО!

Грозою до блеска промыты чащи,
А снизу, из-под зеленых ресниц,
Лужи наивно глаза таращат
На пролетающих в небе птиц.

Гром, словно в огненную лису,
Грохнул с утра в горизонт багряный,
И тот, рассыпавшись, как стеклянный,
Брызгами ягод горит в лесу.

Ежась от свежего ветерка,
Чуть посинев, крепыши маслята,
Взявшись за руки, как ребята,
Топают, греясь, вокруг пенька!

Маленький жук золотою каплей
Висит и качается на цветке,
А в речке на длинной своей ноге
Ива нахохлилась, будто цапля,

Дремлет, лесной ворожбой объята...
А мимо, покачиваясь в волнах,
Пунцовый воздушный корабль заката
Плывет на распущенных парусах...

Сосны беседуют не спеша.
И верю я тверже, чем верят дети,
Что есть у леса своя душа,
Самая добрая на планете!

Самая добрая потому,
Что, право, едва ли не все земное,
Вечно живущее под луною
Обязано жизнью своей ему!

И будь я владыкой над всей планетой,
Я с детства бы весь человечий род
Никак бы не меньше, чем целый год,
Крестил бы лесной красотою этой!

Пусть сразу бы не было сметено
Все то, что издревле нам жить мешало,
Но злобы и подлости все равно
Намного бы меньше на свете стало!

Никто уж потом не предаст мечту
И веру в светлое не забудет,
Ведь тот, кто вобрал в себя красоту,
Плохим человеком уже не будет!

Асадов.

Когда-то по телевизору была передача о каком-то ученом, который проводит исследования, почему скрипка звучит так, как она звучит. Я подумал сначала, зачем все это нужно миру? Когда миллионы людей умирают от голода, кому нужны исследования звуков скрипки?
Но затем я изменил свое мнение. Миру нужны примеры людей, которые живут интересной жизнью, проводят исследования и меняют характер современной музыки. Что делают со своими жизнями те люди, которые не страдают от бедности, не пали жертвой преступного мира или войны? Мы должны знать людей, которые сделали в жизни такой выбор, какой мы тоже можем сделать, чтобы стать людьми но праву. В противном случае у нас может быть вся пища в мире, но зачем она нам?

Интересная мысль. )))

Я глубоко убеждена, что наше душевное спокойствие и радость от жизни зависят не от того, где мы находимся, что мы имеем или какое положение занимаем в обществе, а исключительно от нашего умонастроения. Внешние условия не имеют к этому почти никакого отношения.

У древних греков был очень интересный метод лечения психологических травм у человека. Этот метод – Трудотерапия. Это сейчас мы знаем, что это такое. Но в те далекие времена. Поразительно.
В греческих трактах описывается, что в качестве лекарства для лечения психиатрического расстройства назаначалась работа. Древнегреческие врачи очень часто назначали рыбную ловлю. Это в основном применялось для греков которые после войны не смогли справиться с психологической травмой. Древнегреческие врачи считали, что здоровье пациентов действительно улучшалось, когда они занимались посильной для них деятельностью. Это успокаивало их нервы. Болят нервы? Займись работой!

На своем жизненном пути мы попадаем во многие неприятные ситуации, которые нельзя изменить. Они не могут быть иными. И перед человеком стоит выбор. Мы можем или принять эти ситуации как неизбежные и приспособиться к ним или погубить свою жизнь, протестуя против неизбежного и возможно довести себя до нервного срыва.
У философа Ульима Джеймса есть замечательная мысль. С удовольствием ее процитирую .
Cогласитесь принять то, что уже есть – говорил он. Примирение с тем, что уже случилось – первый шаг к преодолению последствий всякого несчастья.

Король Георг V вставил в рамку и повесил на стену своей библиотеки в Букингемском дворце надпись ( Научи меня не требовать невозможного и не горевать о непоправимом ).

Зевая, мы играем, как в картишки,
в засаленные, стертые страстишки,
боясь трагедий, истинных страстей.
Наверное, мы с вами просто трусы,
когда мы подгоняем наши вкусы
под то, что подоступней, попростей.

Мне так всегда хотелось верить в Бога!
Ведь с верой легче все одолеть:
Болезни, зло, и если молвить строго,
То в смертный час и душу отдавать….

Я в Бога так веровать мечтаю
И до сих пор надежду берегу.
Но там, где суть вещей не понимаю-
Бездумно верить просто не могу.

И если с сердца кто-то снимет гири
И обрету я мир и тишину,
Я стану самым верным в мире
И с веры той вовек не сверну!

Мне нравится тебя любить.
О, как желанно это счастье,
Когда на улице ненастье
С тобой на кухне кофе пить.
Мне нравится тебя любить.
Домой с работы возвращаясь
И на работу собираясь,
Друг другу поцелуй дарить.
Мне нравится тебя любить.
Хоть это, видимо, не ново
Услышать эхом твое слово
Лишь мозг успел его родить.
Мне нравится тебя любить.
Хочу, чтоб не было предела
Слиянию души и тела
Ведь лишь тогда и стоит жить.
Мне нравится тебя любить.
Да, не подарок я, конечно,
И жизнь со мною ад кромешный
Но ты мне можешь все простить.

Я хочу показать тебе вечный лес
Мне скучно по нему бродить одной
Я подарю тебе семь чудес,
Чтобы ты посмеялась им вместе со мной

Я подарю тебе тихий дом
И теплую ночь и счастливые дни
И очень часто буду слать тебе звон
И радужные кольца новой весны

Я подарю тебе морской прибой
Он в моих руках - наклонись, посмотри
И с сегодняшнего дня над твоей головой
Будут птицы петь от зари до зари.

Я подарю тебе старинный сон
С огненной птицей над святою горой
И когда начнется война и огонь
Ты взойдешь на гору и станешь собой.

Ты взметнешься пламенем над землей
Ты улыбнешься дарам моим
Перекинешься радугой сквозь огонь
И отпустишь в небо голоса земли.

Я хочу тебя
Бережно-нежно
В темноте полусладких вздохов
В полумраке соленых желаний
Провести вдоль линий-изгибов
Заклинанием тело наполнив
Растворится и снова выжить
В бесконечность секунду отправить
И застыть обнаженным блаженством
Запечатать, память заставить
Любоваться твоим совершенством.

Цитирую.

Я — свободен и независим.
Но что есть свобода?
Мне следовало бы понимать смысл этого слова, потому что большую часть своей жизни я был свободы лишен. С детства отстаивал я свободу, добивался ее как самого главного сокровища. Боролся с родителями, которые хотели, чтоб я стал не писателем, а, например, инженером. Боролся с одноклассниками, которые с самого начала пытались сделать меня мишенью для своих мерзких шалостей, и лишь после того, как много крови было пролито из носу у них и у меня, после того, как мне частенько приходилось прятать от матери полученные в драке царапины и синяки — ибо свои проблемы каждый должен решать сам, без посторонней помощи, — овладел я искусством сносить трепку без слез. Боролся за то, чтобы получить работу, которая бы меня прокормила, и устроился в магазин скобяных изделий, чтобы избавиться от пресловутого семейного шантажа: «Мы дадим тебе денег, но ты обязан будешь делать то-то и то-то».
Боролся — хоть и не одолел в этой борьбе — за девочку, которую любил в отрочестве и которая любила меня; в конце концов она поверила родителям, твердившим, что у меня нет будущего, и мы расстались.
Боролся с «агрессивной средой» журналистики: мой первый хозяин заставил меня три часа ожидать приема, а внимание на меня обратил лишь после того, как я начал рвать в клочки книгу, которую он читал: взглянув на меня с изумлением, он увидел перед собой человека, способного проявить упорство и дать отпор врагу, а эти качества совершенно необходимы хорошему репортеру. Боролся за идеалы социализма и загремел в тюрьму, вышел оттуда и продолжал бороться и чувствовал себя героем, отстаивающим права рабочего класса, — но тут услышал «Beatles» и решил, что рок намного интересней Маркса. Боролся за любовь своей первой, и второй, и третьей жены. Боролся за то, чтобы обрести смелость расстаться с первой, со второй и с третьей, потому что любовь минула, а я должен был идти вперед, чтобы найти ту единственную, которая явилась в этот мир для встречи со мной, — ни первая, ни вторая, ни третья ею не были.
Боролся, чтобы решиться бросить работу в газете и приняться за рискованное предприятие — начать свою книгу, зная при этом, что в моей стране литературой прожить невозможно. От этой затеи я отказался через год, сочинив больше тысячи страниц, казавшихся мне абсолютно гениальными по той причине, что даже я сам не понимал написанного.
И покуда я боролся, люди вокруг меня с жаром говорили о свободе, и чем больше защищали они это единственное в своем роде право, тем глубже увязали в рабстве — одни были рабами родителей, другие — супружеского союза, при заключении коего обещали оставаться вместе «до гробовой доски», рабами режима и строя, рабами званых обедов с теми, кого не желаешь видеть. Рабами роскоши, и видимости роскоши, и видимости видимости роскоши. Рабами жизни, которую не сами себе выбрали, но которой вынуждены были жить, ибо кто-то долго убеждал и наконец убедил их, что так будет для них лучше. И вот так тянутся для них дни и ночи, неотличимые друг от друга, и слово «приключение» можно лишь прочесть в книжке или услышать с экрана неизменно включенного телевизора, а когда оно возникает перед ними в нежданно распахнувшейся двери, говорят: «Неинтересно. Не хочу».
Да откуда ж им знать, хотят они или нет, если даже ни разу не попробовали?! Но что толку вопрошать — на самом деле они страшатся любых перемен, способных встряхнуть привычный уклад.
Комиссар сказал: «Вы свободны». Да, я свободен и сейчас, и был свободен за решеткой, потому что по-прежнему выше всего на свете ставлю свободу. Да, разумеется, это заставляло меня порой пить вино, которое приходилось мне не по вкусу, делать то, что оказывалось не по нраву и чего я впредь делать не стану; и от этого на теле моем и на душе — множество шрамов, и я сам наносил людям раны — пришло время, когда я попросил у них прощения, ибо с течением времени понял: я могу делать все что угодно, кроме одного: не дано мне заставить другого человека следовать за мной в моем безумии, в моей жажде жизни. Я не жалею о перенесенных страданиях, я горжусь своими шрамами, как гордятся боевыми наградами, я знаю, что цена свободы высока — так же высока, пожалуй, как цена рабства, и разница всего лишь в том, что ты платишь с удовольствием, с улыбкой, пусть даже эта улыбка — сквозь слезы.

Терпеть не могу ходить на кладбище.

Это из интересной книги под названием "Собpание камней и песка", написанной поздно, в 13 веке японским учителем Дзен Мудзю (что означает "Hе житель"), а также из сбоpников истоpий дзенских монахов, взятых из pазличных ниг, выпущенных в Японии. Очень интересная книга.

Чашка чая.

Hан-ин, японский учитель Дзен, живший в эpу Мейдзи (1868-1912), пpинимал у себя унивеpситетского пpофессоpа, пpишедшего узнать, что такое Дзен. Hан-ин пpигласил его к чаю. Он налил гостю чашку довеpху и пpодолжал лить дальше.
Пpофессоp следил за тем, как пеpеполнялась чашка, и, наконец, не выдеpжал :"Она же пеpеполнена. Больше уже не войдет!"
"Так же как эта чашка,-сказал Hан-ин,-Вы полны Ваших собственных мнений и pазмышлений. Как я смогу показать Вам Дзен, если Вы сначала не опустошили свою чашку ?"

Ты войдешь и молча сядешь
близ меня, в вечерний час,
и рассеянно пригладишь
на груди атлас.

Тихо книгу я закрою,
тихо подниму глаза,
пронесется надо мною
прежняя гроза.

Ты устало усмехнешься,
я коснусь твоей руки,
побледнеешь, отвернешься,
полная тоски.

"Жизнь моя,-- скажу я властно,--
не сердись -- ты не права!"
Но пойму я, что напрасны
старые слова.

Ты ногтем забарабанишь:
поздно, поздно уж теперь!
Оглядишься, быстро встанешь...
Скрипнет, стукнет дверь...

Отодвину занавески,
головой прижмусь к стеклу:
ты мелькнешь в закатном блеске
и уйдешь во мглу.

Набоков.

Цитирую из потрясающее дневника. Радуга над Лондоном.

Сама по себе жизнь не имеет смысла. Жизнь – это возможность создать смысл. Смысл нужно обнаружить: его нужно создать. Ты найдешь смысл, только создав его. Он не лежит вон там в кустах, чтобы ты мог пойти, немного поискать и найти его. Оне не похож на камень, который ты можешь найти. Это стихотворение, которое нужно сложить, песня, которую нужно спеть, танец, который нужно станцевать.
Смысл – это танец, не камень. Смысл – это музыка. Ты найдешь его, только если создашь. Помни это.
Миллионы людей живут бессмысленными жизнями из-за этой совершенно глупой идеи, что смысл нужно открыть. Как будто он уже есть, и все, что нужно, - это откинуть занавес, и – смотрите: вот он, смысл! Это не так.
Поэтому помни: Будда находит смысл, потому что он его создает. Я нашел его, потому что создал. Бог – это не вещь, но творение. И лишь те, кто создает, находят. И хорошо, что этот смысл нигде не лежит, иначе один человек нашел бы его – и тогда зачем бы было искать его другим?
Не видишь ли ты разницы между религиозным смыслом и научным смыслом? Альберт Эйнштейн открыл теорию относительности; должен ли ты теперь открывать ее снова и снова? Делая это, ты будешь глупцом. Какой смысл? Один человек сделал это; он дал тебе карту. Может быть, ему потребовались годы, но ты можешь понять ее за часы. Ты можешь пойти в университет и выучить ее.
Будда тоже что-то открыл, Заратустра тоже что-то открыл, но это не похоже на открытие Альберта Эйнштейна. Она не лежит где-то, и ты не можешь просто пойти за Заратустрой, последовать его карте и найти его. Ты никогда его не найдешь. Тебе придется стать Заратустрой. Увидь разницу!
Чтобы понять теорию относительности тебе не нужно становиться Альбертом Эйнштейном, нет. Тебе понадобится всего лишь средний уровень разума, вот и все. Если ты не совсем умственно отсталый, ты ее поймешь.
Но, чтобы понять смысл Заратустры, тебе придется стать Заратустрой – ничто меньшее не подойдет. Тебе придется создать его заново. Каждая индивидуальность должна родить Бога, смысл, истину; каждый человек должен забеременеть им и пройти через боли родов. Каждый должен выносить его в своем чреве, накормить собственной кровью, и лишь тогда человек его открывает.
Если ты не можешь видеть никакого смысла в жизни, наверное, ты пассивно ждал, пока смысл придет... он никогда не придет. Это было идеей прошлых религий – что смысл уже где-то есть. Его нет! Есть свобода его создать, энергия, чтобы его создать. Есть поле, чтобы посеять семена и пожать урожай. Все есть – но смысл должен быть создан. Именно поэтому создать его – такая радость, такое приключение, такой экстаз.
Не позволяй своей жизни быть просто мертвым ритуалом. Пусть будут мгновения необъяснимого. Пусть будут некоторые вещи, которые таинственны, для которых ты не можешь привести никаких причин. Пусть будут некоторые действия, из-за которых люди подумают, что ты немного с приветом. Человек, который на сто процентов нормален, мертв. Немного безумия рядом со здравомыслием – это всегда великая радость. Продолжай делать и безумные вещи тоже. И тогда смысл возможен.

Понравилось.))