У людей, которые не сидят на месте, а действуют, неважно как и чем, есть первый выбор, и выбирают они того, кто им нравится. К счастью, выбирают того, по кому все видно, прежде всего – что он твердо стоит на ногах, но еще тверже сидит в своем '' порше''. Приличные и исправные. И неутомимые.

Заповедь.

Р.Киплинг.

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятения всех,
Верь сам в себя наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;
Пусть час не пробил, жди не уставая,
Пусть лгут лжецы не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись прощая
Великодушней и мудрей других.

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой,
Будь прям и тверд с врагами и друзьями,
Пусть все в свой час считаются с тобой;
Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег, -
Тогда весь мир ты примешь во владение,
Тогда мой сын, ты будешь ЧЕЛОВЕК !

Любовь неотделима от долга, верности, самодисциплины, общности интересов и целей, ответственности, взаимного уважения.

Нельзя взять более, чем есть. Но не взять то, что есть, значит потерять право на следующий шанс, следующую попытку.

Есть твоя душа — и это самое главное. Все остальное — суета и глупость. Возьми и выбрось — не жалко. Время от времени твоя душа обретает тело. Она живет в нем и совершенствуется, или не совершенствуется. Это по желанию.
Когда ты понимаешь, что твоя жизнь— это возможность совершенствовать себя, ты служишь Гармонии, Высшему Свету. Мы говорим — достигаешь Нирваны. А если ты не понимаешь этого, размениваешься по мелочам, ты растрачиваешь энергию Мира. И это твой грех, ведь ты тратишь не свою, а общую энергию...
Анхель де Куатье.

Над романтиками всегда чуть посмеиваются. Их мечты – это сказки, но они верят в них. От всего сердца. Возможно таких можно назвать: жизнерадостные идиоты. Но они мчаться очертя голову вперед и расшибают себе коленки. Не смейтесь. Никто ведь не смеется над Дон-Кихотом, хоть он и сражался с ветряными мельницами.

Женщина любит свое тело и свою прическу больше чем любого мужика.

Бой выигрывается только при тщательной подготовки. Во-первых, точный план сражения и – не торопиться. Поверьте мне – сначала авиация. Потом артиллерия. И только потом – рукопашный бой и – штык в живот.

Человек так стремится познать себя, прочесть свою биографию души еще до того как она написана. В начале тянет узнать на вкус что-то грязное, постыдное, темное, то, что больше всего привлекает человека. Но потом когда заглянув слишком глубоко хочется отвернуться. Почему мы не должны видеть то, что очевидно и может быть интересным для нас? Что заставляет человека надолго отварачиваться от своей неблагоприятной сущности? На другой стороне люди, которые должны служить нам образцом, красивые и прибранные. И мы тут как тут. Говорят, что человек впервый раз увидев счастье, красоту пугается…..Возникает страх перед красотой? Наверное поэтому мы все еще в тени прячемся и смотрим или говорим об них, о тех, кто красивые. Их красота манит к ним. Не может быть! Человек не верит! Именно это неверие и сдерживает Свет….Даже социализм с его попыткой выйти из тени, взять хотя бы идеалогию. не смог вытерпить этот Свет, ослеп и в результате бродил во Тьме. Почему так?

Бывает так, Сергей Дмитрич, что грешил по меркам людским человек много, а как в царство мертвое попал – никакого наказания ему и нет там, и обитается ему спокойно – а почему так? Потому, что совестливостью себя не терзал, страстями многими не маялся – вот и покой получил. Или полюбила баба мужика какого-нибудь, а мужик ее замечать не хочет. Баба помаялась, мысль дурную имеет – не жить, мол, без него – и в петлю. Да только бабе той и на свете том бессчетно муку принимать, другого ей не дано будет. И не от того, что убила она саму себя, грешница и божья преступница, а от того лишь, что саму себя наказала она на веки вечные… А другие – жили долго и счастливо, да и умерли они в один день – так они, Дмитрич, и на свете том всегда рядушком будут, в любви, покое и согласии великом. Вот оно какое будет, царство небесное. Нет там судилища никакого, а суд всегда над собой сам чинишь – и никто боле…
Если плотское страдание имеет человек, тело его недруг терзает, пытку делает, или болезнь какая-то человека изматывает – освобождение будет человеку этому, когда умрет он, боль земная на земле и останется. Но если, в царство мертвых придя, душа лютой ненавистью мучителя ненавидит –страдание будет душе этой, потому как нет возможности у нее месть свою осуществить. Даже и мучитель если умрет, послабления не будет – страдать этой душе вечность неотвратимо.
А посему выходит, Сергей Дмитрич, что рай если обресть хочешь на свете ином, то живи, как угодно душе твоей, только умереть сумей бесстрастно, страсть свою с собой не захвати. Как раньше бывало – старится мужик какой-то, так и от утех плотских отходит, горькую не пьет и интереса не имеет, зла ни на кого не держит, о богатствах и добре не печется – вот и умирает тихо, покойно, и в царстве небесном жизнь покойную имеет. А мрешь если у сундуков своих огромных, кручинишься о деньгах своих непотраченных – вот и прими на том свете муку бесконечную, тобой порожденную…
Из показаний 79-летнего Павла Стоменова, болгарского гражданина, который в 1978 году, в ритуальных целях, убил девятилетнюю девочку. Ему был поставлен предварительный диагноз: «параноидальная шизофрения». Павел Стоменов давал показания непрерывно в течение трех недель. Эти протоколы можно прочитать.

Байрон и его сестра ( августа Ли) состояли в любовной плотской связи. Инцест. Я читаю переписку и знаете, что я поняла. Любовь может быть между сестрой и братом. Они были не только любовниками, они любили друг друга. От этой связи родилась дочь. А еще если Байрон понимал греховность этой связи, то его сестра не считала это грехом и даже не думала об этом. Многих это раздражало и общество осуждало ее за это, а Байрона прощали потому что он чуть раскаивался. Значит общество более прощает тех кто раскаивается? Но если ты раскаиваешься следовательно стыдишься и не любишь?

Два сердца любящих теперь слились в одно.
Воспоминания сплотили нас давно,
Отныне нам не жить отдельно друг от друга.
(Ведь так, Жюльетта, так?)О, милая подруга,
И вечера покой, и луч веселый дня,
И дружба, и любовь – ты все, все для меня!

Виктор Гюго к Жюльетте Друэ( которая любила его в течении целых 50 лет). Она написала ему около 20.000 тыс.любовных писем. Ее письма надо цитировать. Ни один мужчина не окажется равнодушным к той нежности, что в чувствуется в ее любовных письмах. Это потрясающее. Такое только любовь могла сотворить.

Отношения с любимой женщиной могут оставаться платоническими не только по причине женской добродетели или не слишком чувственной природы любви, которую внушает избранница. Эта другая причина может состоять в том, что влюбленный, слишком нетерпеливый из-за самого избытка своей любви, не умеет ждать с достаточно рпитворным безразличием того самого момента, когда достигнет исполнения своих желаний. Он постоянно возобновляет атаки, беспрестанно пишет к своей возлюбленной, ищет встреч нею; она ему в том отказывает; он в отчаянии. Отныне она поняла, что если пожалует его своим обществом, своей дружбой, эти милости покажутся тому, кто уже решил, что лишился их, столь значительными, что она вполне может ими и ограничеться, и, поймав момент, когда ему уже невтерпеж не видеть ее, когда он готов закончить войну любой ценой, навязать ему такой мир, где первым условием будет значиться платонизм отношений…..
Женщины догадываются об этом и знают, что могут позволить себе роскошь никогда не отдаваться тем, кто, как они чувствуют, слишком нервничали, чтобы с первых же дней скрыть свое неизлечимое желание. Женщина только рада, ничего не давая взамен, получать гораздо больше, чем привыкла, отдаваясь.
Так невротики уверывают в добродетель своего кумира. И ореол, которым они окружают ее, это тоже порождение, хотя, как видно, весма косвенное, их
чрезмерной любви.

Марсель Пруст.

С деньгами так: их сначала надо вырвать из алчных рук и передать в другие алчные руки…..Желательно в свои…..)))

Cочетание противоположных элементов – закон жизни, принцип оплодотворения и причина многих несчастий. Обычно мы ненавидим то, что на нас похоже, и наши собственные недостатки, увиденные со стороны, сильно рас раздражают. Так человек культурный довольно часто привязывается к женщине бескультурной, но привлекающей его своей непосредственностью; человек чувствительный – к женщине немного черствой, потому что вид слез в чужих глазах для него мучителен; а ревнивый – к кокетке, способной удовлетворить его чувства и заставить страдать его сердце.
Мы ищем существо, которое принесет нам – это продолжение, это возможное приумножение нас самих, которое и является счастьем. Если мы полагаем, что женщина участвует в какой-то неведомой жизни, куда ее любовь ведет нас, то из всего, что требуется любви для рождения, именно этим она дорожит более всего, не считаясь со всем прочим…
Женщина пробудит тем более жгучую любовь, если для определенного мужчины будет причастна к двойной тайне: к тайне света или новой для него социальной группы, к которой принадлежит сама; и к тайне своих неведомых мыслей.

Пруст.

- Неужели Бог не может вырвать всех грешников из ада, простить их и поселить в Раю?
— И во что превратится Рай? Грешники понастроят супермаркетов и дискотек, придумают моду и начнут производить модные вещи, разделятся на партии, церкви превратят в дискуссионные клубы, — и очень скоро бедный Рай превратится в ухудшенный вариант Земли, и останется только пригласить сюда бесов!

И вот его охватила страсть к игре; он играл на ипподроме, в кафе, в клубах, и эта страсть пожирала его время, силы, нервы и прежде всего деньги. Он не мог больше ни о чем думать, потерял сон, а главное, уже не владел собой: один раз, ночью, вернувшись домой из клуба, где он все проиграл, он, раздеваясь, нашел в кармане еще одну забытую скомканную бумажку. Не устояв перед соблазном, он снова оделся и блуждал по улицам, пока не нашел в каком-то кафе двух-трех игроков в домино, с которыми и просидел до рассвета. Однажды его выручила замужняя сестра, уплатив долги ростовщикам, которые охотно ссужали деньгами наследника известной аристократической семьи. После этого ему сначала везло, но затем счастье неумолимо отвернулось от него, и чем больше он проигрывал, тем необходимей был решительный выигрыш, дабы покрыть просроченные обязательства и расплатиться с долгами чести. Он давно заложил свои часы, костюмы, и, наконец, случилось самое страшное: он украл из шкафа у старой тетки жемчужные серьги, которые она редко носила. Одну он заложил за крупную сумму, и в тот же вечер выиграл вчетверо больше. Но вместо того чтобы выкупить серьгу, он рискнул всем и проиграл. Кража еще не была обнаружена; тогда он заложил вторую и по внезапному наитию уехал поездом в Монте-Карло, чтобы добыть себе вожделенное богатство. Он уже продал свой чемодан, одежду, зонтик, у него не оставалось ничего, кроме револьвера с четырьмя патронами и маленького крестика с драгоценными камнями, подаренного крестной матерью, княгиней X., с которым он долго не хотел расставаться но и этот крестик он спустил накануне за пятьдесят франков только для того, чтобы вечером в последний раз испытать острое наслаждение игрой не на жизнь, а на смерть.
Все это он рассказывал мне с чарующей живостью и одушевлением. И я слушала его, увлеченная, захваченная, взволнованная; я и не думала возмущаться тем, что человек, сидящий против меня, в сущности говоря, вор. Если бы накануне мне, женщине с безупречным прошлым, требовавшей в своем кругу строжайшего соблюдения светских условностей, кто-нибудь сказал, что я буду дружески беседовать с незнакомцем, который годится мне в сыновья и вдобавок украл жемчужные серьги, - я сочла бы того сумасшедшим. Но во время рассказа юноши я не чувствовала ничего похожего на ужас, - он говорил так естественно и убедительно, словно описывал болезнь, горячечный бред, а не преступление. И потом для того, кто, подобно мне, испытал прошлой ночью нечто столь потрясающе-неожиданное, слово "невозможно" потеряло всякий смысл. За эти десять часов я неизмеримо больше узнала о жизни, чем за сорок мирно прожитых лет.
Но нечто другое испугало меня во время этой исповеди - лихорадочный блеск его глаз, когда он рассказывал о своей игорной страсти, причем, словно от электрического тока, содрогались все мускулы лица. Одно воспоминание о пережитом уже волновало его, и его выразительное лицо с ужасающей четкостью отражало все перипетии игры. Невольно его руки, прекрасные, с тонкими пальцами, нервные руки, начали снова, как за зеленым столом, метаться по скатерти, точно затравленные зверьки; и когда он говорил, я видела, как они внезапно стали дрожать, корчиться и судорожно сжиматься, затем снова вскидывались и опять впивались друг в друга. А когда он признавался в краже драгоценностей, я невольно вздрогнула, - молниеносно подпрыгнув, они сделали быстрое хватающее движение. Я видела, видела воочию, как пальцы кинулись на драгоценность и ладонь словно проглотила ее. И с невыразимым ужасом я поняла, что этот человек до мозга костей отравлен своей страстью.
Только это и ужаснуло меня в его рассказе - рабское подчинение пагубной страсти молодого, чистого сердцем, от природы беспечного человека. И я сочла своим долгом на правах друга уговорить посланного мне судьбой питомца сейчас же уехать из Монте-Карло, где искушение так велико, и вернуться в свою семью, пока не замечена пропажа и еще можно спасти его карьеру. Я обещала дать ему денег на дорогу и на выкуп драгоценностей, но с условием, что он сегодня же уедет и поклянется мне своей честью больше никогда не дотрагиваться до карт и вообще не играть в азартные игры.
Никогда не забуду, с какой сперва смиренной, потом все просветляющейся, страстной благодарностью внимал мне этот чужой, пропащий человек, как он словно пил мои слова, когда я обещала ему помощь; внезапно протянув руки над столом, он схватил, мои руки незабываемым благоговейным жестом, как бы давая священный обет. В его светлых, обычно чуть мутных глазах стояли слезы, он дрожал всем телом от волнения и счастья. Сколько раз я уже пыталась описать вам его необычайно выразительные жесты и мимику, - его взгляда в ту минуту я не могу передать: в нем был такой упоенный, такой неземной экстаз, какой редко можно увидеть на человеческом лице; он сравним лишь с той белой Читать далее...

Да, любовь поразила нас мгновенно. Я это знал в тот же день уже, через час, когда мы оказались, не замечая города, у кремлевской стены на набережной.
Мы разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто знали друг друга много лет. На другой день мы сговорились встретиться там же, на Москве-реке, и встретились. Майское солнце светило нам. И скоро, скоро стала эта женщина моею тайною женой.
Она приходила ко мне каждый день, а ждать ее я начинал с утра. Ожидание это выражалось в том, что я переставлял на столе предметы. За десять минут я садился к оконцу и начинал прислушиваться, не стукнет ли ветхая калитка. И как курьезно: до встречи моей с нею в наш дворик мало кто приходил, просто сказать, никто не приходил, а теперь мне казалось, что весь город устремился в него. Стукнет калитка, стукнет сердце, и, вообразите, на уровне моего лица за оконцем обязательно чьи-нибудь грязные сапоги. Точильщик. Ну, кому нужен точильщик в нашем доме? Что точить? Какие ножи?
Она входила в калитку один раз, а биений сердца до этого я испытывал не менее десяти. Я не лгу. А потом, когда приходил ее час и стрелка показывала полдень, оно даже и не переставало стучать до тех пор, пока без стука, почти совсем бесшумно, не равнялись с окном туфли с черными замшевыми накладками-бантами, стянутыми стальными пряжками.
Иногда она шалила и, задержавшись у второго оконца, постукивала носком в стекло. Я в ту же секунду оказывался у этого окна, но исчезала туфля, черный шелк, заслоняющий свет, исчезал, -- я шел ей открывать.
Никто не знал о нашей связи, за это я вам ручаюсь, хотя так никогда и не бывает. Не знал ее муж, не знали знакомые. В стареньком особнячке, где мне принадлежал этот подвал, знали, конечно, видели, что приходит ко мне какая-то женщина, но имени ее не знали.

Булгаков. Мастер и Маргарита.

Злоба и зависть– это выражение бессилия?

Не уходи из сна моего!
И пусть все упущенные удачи
Вернутся к нам снова, смеясь и плача,
Ведь это сегодня важней всего.
Не уходи из сна моего!