Он появился в кресле ровно за минуту как она вошла в комнату. Темная зала с высокими потолками и лепниной. Была ночь, и ставни-жалюзи были намертво опущены на окна. В углу тлел камим отбрасывая от решетки гигантские тени на стенах и потолке.

Все сходилось до мелочей. Даже кованый рисунок на каминном наборе четко совпадал с размытыми фотографиями, которые принесли ему в офис за два дня до операции. Цель-похищение человека. Оплата безмерна. Риск безумен. Средства фантастичны и не менее безумнее риска.

Изучив голографические снимки, интерьер, объем помещения, расположение всей мебели он закрыл глаза и нарисовал всю картину не упуская из виду ни одной мелочи. Когда он открыл глаза он сидел в глубоком кресле, спиной к затухающему камину. Координаты места и времени совпали, выведя его в искомую точку. Осталась третья искомая точка, появление которой было уже непредсказуемым.

Координата оказалась невысокой шатенкой, с изящно сложенной фигурой, завернутой в тонкий шерстяной плед. Плечи были устало опущены вниз, она наощупь пробралась к камину, присела на корточки и вытянула холодные длинные пальцы к тлеющим уголькам. Он смотрел на нее в отражении большого потертого зеркала, висящего на стене не смея шевельнуться, чтобы не выдать своего расположения.

Она взяла в руки тонкую деревянную лучину и пошевелила угли в камине. Сухое дерево мгновенно вспыхнуло, осветив ее короткие волосы и большие бирюзовые глаза с полузакрытые веками. Сидя в кресле, спиной к камину, он закончил рисовать ее образ, цепляя украдкой детали ее фигуры-поворот шеи, тонкие руки, волосы, ресницы, бедра, босые пальцы ног...

Он встал из кресла, скрип старой мебели вмиг выдал его. Она вскочила и обернулась на звук, выронив лучину в огонь. Плед упал с ее плеч, свернувшись клубком вокруг ступней. Дальше действие шло по секундам и было расписано по заранее продуманному сценарию. Жертва могла уже не сопротивляться.

Он быстро достал эластичные наручники и вытянул их перед собой, те вмиг оказались на ее запястьях, сомкнув руки за спиной. Она оцепенела, прищурив глаза и пытаясь разглядеть его в темном углу.

Вытянув перед собой загубник, тот через секунду залепил ей рот, сомкнувшись на затылке.

Он развернул широкий кусок черной пленки в своих руках и в ту же секунду она намертво обмотала ее ноги, следующий кусок облепил плечи, третий спеленал корпус, намертво прижав руки к корпусу. Жертва была обездвижена, молчалива и беззащитна.

Она продолжала стоять, когда он подошел к ней вплотную. Она ощупала его своими глазами, пытаясь узнать лицо. Тщетно. Маска обезличила его полностью. Он посмотрел в ее глубокие бирюзовые глаза, но не увидел ни страха, ни отчаянья. Лишь огорчение за упущенную возможность, как за потерянную пешку, приведшую к проигрышу партии. Но только партии, но не всей игры.

Он проник в ее разум, она почувствовала и улыбнулась ему глазами, насмехаясь над его попыткой покорить ее душу. Он начал листать ее воспоминания, одно за другим, погружаясь все глубже и пытаясь найти нечто. вдруг картины начали рассыпаться как потревоженный пазл, картинка за картинкой, он лихорадочно, пытался запомнить, хотя бы кусок, загоняя изображения к себе в память, но куски осыпались и растворялись как лепестки. Он судорожно метался в этом омуте обрывков, кусков, обломков воспоминаний и чем долше, тем раздробленней становилась общая картина. Наконец он потерял нить и выбрался наружу.

Пустые остекленелые глаза, разум вареного овоща, раздавленного об асфальт. Она перехитрила его, решившись убить свой разум сама, нежели отдать его чужаку. Секунду простояв на месте, она сложилась и упала на пол, все рефлексы были разрушены и она превратилась просто в кусок мяса с костями.

Ошарашенный своим первым поражением он переместил ее тело в свою машину и озадаченно сел за руль, пытаясь состыковать реальность проишедшего. Смерть в обмен на свободу. Пускай даже эта свобода будет неосязаема. Или осязаема?



[показать]

Уснуть.
Видеть ее.
Общаться с нею после близости, устало, сонно, нежно.
Уснуть на ее руках, уткнувшись носом в ее колени, чувствуя ее пальцы на своем затылке.
Уснуть и видеть сон. После начала действия ход сна прерывается, точнее раздваивается на две паралельных прямых. Одновременно ты видишь и запоминаешь две предсказанные линии судьбы. Помнишь единое начало и два совершенно разных конца.
Ты просыпаешься. Она все так же расчесывает твои волосы своими пальцами, о чем то мечтательно думая, смотря на в окно около кровати.
Проснувшись, ты начинаешь ей все рассказывать, этот странный сон, эту странную двойственность. Она улыбается, ты рядом и она счастлива, несмотря на все твои ночные страхи.
И тут ты просыпаешься по настоящему. Она рядом и ты молчишь. Ты все помнишь ровно секунду, все детали, все подробности вмиг сливаются в чувство, желание, страх(?). Почему?

Пожухлое здание корпуса на краю огороженной территории. Я долго сижу на лавочке напротив входа в двухэтажный дом. Лавочка и маленький двор завалены желтыми кленовыми листьями. Прижмурившись можно угадать рисунок на земле, тысячи рисунков дав волю своему прижмуренному на осеннем солнце сознанию.

Неподалеку дворник заметает разорванные сюжеты в большую кучу, она вяло горит издавая сладковатое благововоние. Полная тишина, ни птиц, ни людей, исключая самого дворника и меня.

На окнах крашеные в белое решетки, Одна изнутри, вторая снаружи. За немытыми мутными стеклами такие же немытые и мутные лица-тени. Одни стоят утупив свой взор в точку костра во дворе, как будто сжигая в нем свои мысли и чувства, другие мечутся, проносясь в мнгновение ока мимо окна.Это психиатрическая лечебница. И я пришел навестить свою мать.

Войдя в подъезд я сдал свои документы и личные вещи охране. Поднялся на второй этаж, направо по коридору до конца. Полная тишина, не смотря на оживленность помещений. неприятный запах мытых хлоркой кафельных полов, призрачная чистота, чистота вида, но не души.

Я сел в комнате свиданий за длинный стол, все кресла были намертво прикручены к полу, было очень неудобно, я норовил придвинуть либо кресло, либо стол ближе. Тщетно. Липовая безопасность. Томительное ожидание встречи. Шаги за дверью, открывается за ней два охранника-санитара вводят в помещение мою мать.

Прозрачные глаза без зрачков, лицо испещеренное мрщинами, совершенно чужое лицо, чужой взгляд и жесты. Она села в кресло, посмотрела на меня и улыбнулась. Голова на тонкой шее мелко дрожала, она водила высушенными пальцами по столу, пустому столу, видя что то недоступное мне...

Вдруг она очнулась:
-Привет сын.
-Привет ма. Как ты?
-А как ты думаешь, запихнув меня в этот дурдом!? Крик сорвался и повис в моих ушах. Потом он слился с тишиной утонув в стенах.
-Прости ма, так нужно. Так нужно для тебя...
-Пришел посмотреть на меня? Много ли мне осталось!? Я закрыл глаза, боясь их открыть и увидеть правду оценив ее морщины на лице и руках...

Я встал из за стола и пошел к выходу, огибая его и сидящую мать. Она вновь погасла, ловя на столе взглядом невидимые корабли и чаек. Я почти подошел к двери, когда она очнулась и бросилась на меня, вцепившись узловатыми пальцами в плечо и горло. Приблизившись синим от напряжения ртом к моей голове, она прошипела мне в ухо: "Нет, не успеешь, не успеешь, слишком поздно спохватился и теперь ты не отделаешься так просто...." Оцепенение охватившее меня на секунду закончилось и я успел перехватить ее погрузившиеся в горло ногти и сжать до хруста ее пальцы.

Она упала на руки вбежавших санитаров и отключилась. Я бросился бежать от этого кошмара, пережимая рукой расцарапанное до крови горло. "Слишком поздно, слишком поздно"-билось в голове и перескакивая через ступеньки я вывалился из выхода в голелую кучу желтых листьев. Листья поднялись в воздух и упав на землю вновь превратились в рисунок. Стоя на коленях я откашлялся и придя в себя выбежал в сторону дома. Заботливая метла стала вновь стирать рисунок с земли, собирая листья в костер.

Сегодня она позвонила днем, я был на работе. Она сейчас далеко, в Вологде у родной сестры, поблагодарила за воскресный звонок тетке с поздравлениями. Как только я поднял трубку и узнал голос, сон в секунду промчался в моей голове и выбил холодный пот на теле. Я не знал что ей ответить и разговор свелся к работе-семье-новостям..

-У вас уже есть дети?
-Нет, только два кота, которые впрочем как дети..а у тебя?
-То же нет, я так и не нашла после тебя никого, кто бы хоть чем то походил на тебя, ты слишком задрал мои внутренние рамки ...
Самое красивое лицо, которое я видел, оно было такое же как и на нашей свадьбе, счастливое, светящееся изнутри, наполненное женской внутренней удовлетворенностью и спокойствием. Я взял ее руки в свои, и положил на них лицо, медленно целуя каждый ее палец...
Семь или восемь?

Лето в самом зените, Солнце жарит так, что слепнешь от его лучей, куда бы ты не пошел, оно будет бить тебе в глаза. Жмуришься. Через пару часов веки устают и ты иногда заходишь в кафешки, чтобы купить бутылку воды и на несколько минут дать отдохнуть глазам.

Белые стены домов, какой то южный город с пыльными желтыми мостовыми и редкими прохожими, какой дурак будет вылезать в полуденное солнце и жариться без дела? Только у меня похоже было дело. Я шел в местный аэропорт, купить билеты и вылететь наконец из этой страны.

У окна я отдал свой паспорт и уточнил время вылета. Девушка за бронированным стеклом долго изучала мои визы, сравнивая фото, тянула время. Наконец меня попросили зайти в помещение для уточнения некоторых ньюансов. Я понял, что все этим и кончится, на самом деле я устал от постоянных распросов, но смирился, этот будет последним в этой стране.

Через секунду все детали встали на свои места. Как новая страница, в которую ты начинаешь быстро вчитываться, боясь потерять нить сюжета при переворазчивании листа. Информация полилась как из ведра. Я в Израиле, приехал на ПМЖ, оставив в Москве квартиру, друзей, родственников и семью. Но это официальная версия, которой я должен придерживаться во что бы не стало...

В комнате было два офицера, один сидел за столом напротив меня и листал мой паспорт, когда подделка выше качеством чем оригинал это тоже вызывает подозрения. Кондер явно не справлялся в небольшом помещении, около стола стоял вентилятор и пытался пробиться сквозь молчание и духоту. Тщетно.

"Вы воевали в Ливане?"
"Да" мне было уже все равно.
"В Вашем личном деле указаны ранения.."
"Да, это так, пулевое и два осколочных, у Вас же все написано, к чему вопросы?"
"Вы хотите опять покинуть страну, но почему в Москву? Пролив свою кровь за наш народ, Вы спокойно можете стать почетным гражданином нашей страны, получив вс, что вы захотите"
"Нет. Меня все достало, я просто хочу домой... Я задыхаюсь как рыба на суше..у меня там все, у меня тут ничего. Только работа, Жестокая, тупая, хладнокровная..."

Мне не верили, или у них были свои планы на меня. Задержать опасно, отпустить еще более опаснее, инструмент может быть полезен в любых руках. Я встал, показывая, что не намерен более оставаться здесь. Любым способом. Они это поняли, офицер отдал мне паспорт и пожелал счастливого пути. Я вышел и пошел по огромному холлу аэропорта. Никого. Пустые табло вылетов и прилетов. Аэропорт вымер. Отголосок моих шагов многократно отражался от стен и потолка. Я остановился. Взрыв. Глаза вмиг ослепли от резкой вспышки света. Я стал свободен. Свободен от всех и непринадлежащий теперь никому.




[показать]

До сих пор болит сердце...сегодня я увидел свою смерть, может быть и не физическую, но боль была реальной. Сегодня ночью я умер. Говорят, предсказание теряет свою силу в момент публикации. Пускай будет так, с другой стороны ветка может повернуть и в другую сторону, более жуткую.

Это был самолет, стоявший среди снега и льда, безжизненный и пустой. Он не разбился, просто лежал на брюхе, занесенный снегом по самые крылья. Я вышел на него случайно, заметив раскрашенный хвост среди торосов. Зимняя экспедиция, в которую я отправляюсь в феврале будущего года, все таки состоялась, но почему то я остался один на пути, оставив всех сопровождающих в базовом лагере. Что то разбудило меня, проснувшись я быстро оделся и отправился в снег.

Люк самолета был открыт и чернел своей пустотой. Поднявшись на крыло я прошел вдоль закрытых иллюминаторов пытаясь заглянуть вовнутрь. Пустота. Я направился в сторону люка, пытаясь войти внутрь. Но я не дошел до него. Навстречу вне из него вышел человек, человек-призрак искавший меня во многих снах, существо способное контролировать твое тело и подчинять себе твой разум. Как и всегда, заглянув ему в лицо я окаменел, не смея сдвинуться с места.

Он подошел ко мне вплотную, взял меня за плечи и прислонил меня спиной к борту самолета. Глаза, шея, голова все окаменело и я мог видеть стоя на крыле только небольшой кусок заснеженной тундры и ледяных торосов. Тягучая тишина, игла страха в сердце..

Он сново подошел ко мне, внимательно осматривая мое лицо, поднял руку и одним ударом скальпеля удалил часть переносицы и лобовой кости. Боль пронзила мозг и отозвалась в каждой клеточке тела. Мышцы пробила дрожь. Краем глаза я увидел ровную аккуратную рану. По лицу потекла густая теплая кровь. Он не остановился, а целеустремленно просунул пальцы со скальпелем в рану и вырезал часть мозга. Я не мог кричать, не мог дернуться. Я был в сознании, но лишь судорога в пальцах подсказывала мне что я еще жив.

Закончив с головой, он опустил руку на сердце и вырезал квадратный кусок грудины, вместе с ребрами, мышцами и кожей, отбросив ее на снег. После этого он остановился, завороженно смотря на бьющееся открытое сердце. Я чувствовал его всем телом, приливы и отливы крови, работу открытых легких...Удар, еще удар...Сколько их осталось? Семь или восемь? я считал каждый.

Наконец он протянул руку, обхватил пальцами сердце и сжал его. Кровь брызнула из разорванного сердца ему на руки и лицо. Никаких эмоций, любопытства или злорадства, простой медицинский эксперимент, который будет описан и занесен в дневник. Вместе со взрывом крови и последней вспышкой боли разум оставил мое тело. Я умер. Глаза мои закрылись с последним вздохом.

Через секунду я смотрел на себя и незнакомца уже со стороны. Вскрытый мозг и грудная клетка, разорванные органы, кровь залившее крыло самолета. Незнакомец убрал инструменты и вошел в самолет. Я еще долго смотрел на свое обезображенное тело, безжизненое и беззащитное. Я повернулся и пошел прочь смирившись со смертью.

Странный, но хорошо срежисированный сон, опять ощущение просмотра фильма и сопереживания или участие и столкновения с действительностью.

Действие начинается на воробъевых горах в Москве, лето, прохладный ветер в лицо, ленивый шелест листьев. Огромный летний дворец дачного типа, с высокими раскрытыми окнами, беседками, верандами и накрытыми столами. С балкона видно пол-Москвы. Мы приехали вдвоем уже к началу пожара, дворец занялся, огонь облизывал крышу. Немногочисленные гости выбежали во двор и молча наблюдали за клубами дыма. Тушить бесполезно. Молчали все, кроме моего отца, который стоял посреди толпы и кричал в мою сторону что то о упущенных возможностях, бесцельно проведенного времени, неправильного воспитания и сожженой дачи. Обидный поток сознания. Я взял Ленку за руку и вышел со двора на улицу, где уже стояли пожарные машины, распаковывая свое снаряжение и готовые к борьбе с огнем.

Дача стояла в огромном парке, высокие вязы закрывавшие небо, полутемная тропинка между ними. Легкий гомон птиц и насекомых. Монолитное спокойствие на фоне природы и мы вдвоем.

Тропинка выходин на несколько просек, которые прорублены посредине леса, на просеках стоят каменные готические колонны зарощеные зеленым и коричневым мхом, на них высоко в небе, на уровне зеленых крон деревьев проходит монорельс, мы вышли на перекресток двух железных дорог подвешенных на сваях. Я знал, что это линия закрытая для посещения, зона ограниченная от случайных путников, но железка вела напрямую в город, а уже вечерело и единственным выходом добраться до ночи в поселок была эта дорога.

Я обернулся к ней и сказал: полезли наверх и осторожно проберемся мимо заграждения. Она доверилась мне и мы стали вместе карабкаться вверх, цепляясь за выступы камня. Наконец мы на путях, солнце уже закатывалось за горизонт, отбрасывая последние лучи на железку и зеленые кроны. Внизу, откуда мы поднялись была уже непрглядная тьма. Мы быстро пошли вдоль путей, но не пройдя и 50 шагов завыла сирена и мы побежали стремясь как можно быстрее пробежать заграждение. Дорога начала извиваться, справа и слева на нее входили дополнительные монорельсовые линии на разном уровне, это был лабиринт, в котором мы в конце концов запутались.

Сирена не стихала, к ее пронзительному звуку прибавился топот сапог, мелькание теней вооруженных людей справа и слева, мы спрыгнули на один уровень вниз стремясь потерятся из виду. Вслед за нами спустилась охрана, взяла в кольцо и остановила. Я потерял Ленку из вида. Я старался улыбаться смыкающимся вокруг меня людям в камуфле. Они были невыспаны, отрешенны и всем своим видом показывали что вынуждены выполнять свою работу. Наконец меня узнали и круг разомкнулся, мы успели перебросились парой фраз о доме, о детях, как вдруг позади меня Ленка вырвалась из круга и побежала прочь, десантники, бросив меня бросились за ней. Я закричал ей вслед, чтобы она остановилась, но было уже поздно, ее схватили, запеленали, посадили в висящую над монорельсом вертушку, которая развернувшись в небе улетела в сторону нашей базы.

У меня было еще несколько увольнительных дней, но я вернулся в казарму пытаясь ее найти. В разговоре с дежурным я узнал, что по нелепой случайности за попытку побега и оказанное сопротивление она была осуждена на 8 лет и уже отправлена к месту заключения. Доказывать что либо было бесполезно, отлаженный механизм сработает в своих шестернях кого угодно, независимо от звания и предназначения. Выбрав двух своих сослуживцев я отправился за ней...
[показать]

Последний день на сборах, вал укрепленого поселения, майская жара сжигающая прошлогоднюю жухлую траву только вышедшую из под снега. Прорастание...
Итоговое обсуждение результатов сбора, все свои, знакомые лица, узкий круг избранных и уважаемых. Я сижу на краю вала и пытаюсь раскурить трубку с травой, получается плохо, спички гаснут от весеннего ветра, зажигалку доставать в лом, да и не прикуривают с зажигалки...
У меня в руках ожерелье из серебра, увесистая гладкая цепь плетеная из мелких звеньев замкнутая на две звериных серебрянных головки в пасти которых вставлено завязанное на узел кольцо. Кольцо держит серебрянное распятие покрытое зерненым рисунком. Купленые элементы в разные годы своей жизни и соединеные воедино совсем недавно.Слишком значимо, чтобы расстаться, слишком дорого, чтобы потерять.
Среди нас гость, значимый и редкий. Он был впервые на нашем сборе, но своим поведением быстро расположил к себе людей. И вот мы прощались, благодаря его за приезд. Торир взял из моих рук ожерелье и подарил ему. Таков обычай. Я сидел уже под приходом травы и смотрел на качающееся на кольце распятье. Очень медленно, влево, вбок, влево, в бок. Так же медленно сердце заливала грусть в перемежку с обидой. Воспоминания медленно потекли перед глазами...Крест купленный много лет назад вместе с ней в Англии и долго пролежавший в ящике стола до момента крещения. Она увидела его совсем недавно и удивилась, как он сохранился...
Ожерелье перешло из моих рук, и я расстался с ним навсегда.

"за яркость образов...", разве ты не так же четко видишь их, может быть не во снах, а в жизни или мечтах? Двойное обезличивание, неизвестность ника в дневнике, неподписанное письмо в почте...

Поезд дальнего следования в Питер или обратно, и уже не важно зачем. Частые поездки превратились в образ жизни, одноразовая еда, одноразовые знакомые, одноразовые статьи в журналах жрущие время перед сном.
Последние две сигареты перед сном в прокуреном чистеньком тамбуре. Небритое отражение с ярким огоньком пепла в стекле. Что ты тут делаешь? Бег от самого себя, от судьбы или постылого пустого дома?
Наконец заглушив в себе все укладываешься спать, душно, долго ворочаешься, пытаясь сформировать храп соседей в некую таинственную беседу. Тела спят, а их души продолжают общаться между собой. В конец измотанный ты отрубаешься под стук колес и укачивание вагона.
Просыпаешься от резкого внутреннегог толчка, набат зазвучал внутри натянув мышцы под кожей. Ты не один в купе. Всегда чувствуешь присутствие еще кого либо в замкнутом пространстве, как второй магнит повернутый полюсом несоприкасаясь начинает отталкивать второй. Кто-то неведомый вторгся в твое пространство. Приоткрыв глаза и не меняя позы ты начинаешь различать темный силуэт на фоне зеркальной закрытой двери купе. Он черен, огромен и мешковат. Движения плавные и спокойные. Он ищет кого то, наклоняясь к пустым застеленным полкам, прощупывая их то ли зрением, то ли обонянием.
Кто это, мелькает в голове. Ни одной спасительной ассоциации, которую можно было бы принять и успокоиться. Проводник, проверяющий пустые места? Вор, застигнувший враспох спящих пассажиров? Кто еще? Но он не был похож ни на один знакомый образ. Страх начал сковывать разум, ты начинаешь читать мантру и напряжение отпускает. Он не знает, что ты не спишь и наблюдаешь за ним, значит ты готов рулить своей судьбой, готов встретить его. пальцы под одеялом незаметно сжимаются в кулаки, ноги подгибаются для прыжка. Ты готов.
Наконец не найдя никого в пустых постелях существо наклоняется ко мне. Пустое лицо, как пластилин раскатанный теплыми руками по болванке. Оно наклоняется вплотную ко мне и внимательно смотрит, у него нет глаз, но я чувствую внимание. Интерес. Паузу на раздумье.
Я отдаю приказ телу кинуться на него, но ни одна мышца не дрогнула и не сжалась. Тело сковано мертвой хваткой, импульс разума начинает носиться под кожей, пытаясь привести в чувства мышцы. Но как стальной стержень вставленный в позвоночник обездвижел меня. Беззащитность и бессилие. Ужас положения сковал и разум. Я был распростерт и раздавлен.
Наконец существо выпрямилось и отступило в центр купе, развернулось и исчезло сквозь закрытую дверь.

Извечный вопрос, почему люди заводят дневники? И не менее важный-почему их удаляют? Вчера обнаружил пропажу двух дневников своих друзей. Жалко. Я так и не успел зацитировать несколько их постов ради которых и подписался.
Вчера друг выдал фразу, сидя на балконе, куря и поджимая от холода голые ноги в шортах: "Осенеет..."

Обычные рабочие будни, дневной угар в офисе, бег между этажами нашего особняка на Госпитальном, отправленные курьеры и водители, проклинающие свою судьбу и мое руководство. я непрерывно вишу на двух трубках, отвечая по внутреннему и сотовому, ловя вторые входящие.
Опять пропущенный обед, закатившееся солнце в маленьком мансардном окне, пролитый кофе на клавиатуру. Я опять на взводе, но чувствую надлом к концу рабочего дня. Очередной звонок на сотовый, я беру трубку, вынимаю зубами сигарету из пачки и иду в курилку. Вдруг останавливаюсь, улавливая суть разговора на том конце трубки. Истеричные крики заказчика, вопли вперемешку с угрозами. Я знаю кто виноват и знаю с кем сейчас буду разбираться. Мир начинает вибрировать вокруг меня, я центр этих волн, гнев вскипает и имеет физическое продолжение, которое я ощущаю вокруг себя дотронувшись до этих вибраций кончиками пальцев. Полки, мебель, мониторы начинают покрываться рисунком трещин, мелкая пыль взлетает в воздух. Я резко размахиваюсь и швыряю телефон о пол. Вместе с этим броском я разом отрубил в себе всю энергию разрушения и мир остановился. Осколки телефона брызнули во все стороны, блеснув стеклом и платами. то что я так мечтал сделать в реальности, я совершил во сне. Грязно выругавшись, я прикурил сигарету и сел в курилке.

Фильм не понравится молодежи привыкшей олицетворять себя с главными героями розовых молодежных комедий, наполненных падонацким притворным поведением и обязательным хеппи эндом. Транспотинг наизнанку. Транспотинг без вмешательства режисера.
В принципе, фильм даже не о наркотиках и не о их влиянии на нашу повседневную жизнь. Две сюжетные линии матери и сына подсаженных на таблетки и иглу лишь показывают насколько человек зависим от своих идей, воплощаемых в жизнь, ради которых можно постепенно забыть все и отвергнуть самое дорогое в жизни. О том, как можно незаметно подменить свои личные ценности чужими, как можно незаметно справиться с собственной совестью идя на преодолении очередной "жизненноважной" цели. О том, как невозможно повернуть сябя в обратную сторону, сделать пару незаметных шагов назад и все исправить. Этого не будет никогда. Это всегда происходит с друзьями и знакомыми в другом мире, но только не с тобой-иллюзорная фраза отвергающая действительность.
Так что кто осилит вторую половину и концовку-вперед, в прокат.
[показать]

Второй сон был полностью посвящен работе, не давая мне отдохнять даже во сне, рутина, переговоры, командировки, оборванный телефон...Ничего нового.
Третий. Тоже противоречивый и недосказанный сон, как и первый. Я написал ей письмо по электронке. Писал как люблю ее и хочу быть рядом с ней, настаивал на встрече. Отправив его, я направился к ее дому, поднялся на лифте, позвонил и открыл незапертую дверь. Она вышла навстречу и мы долго сидели на кухне. Разговоры, сплетни, новости...Я не чувствовал обычной стены с ее стороны, она была открыта и беззащитна. Я встал подошел к ней и обнял ее за плечи.
Мне никогда не сниться человек, который сейчас рядом со мной, я уже писал об этом. Я ничего не могу поделать с этим, это несправедливо. Я проживаю две совершенно разных жизни, одну ночью, другую днем. Сегодня утром я не мог больше молчать об этом и признался ей об этом. Слезы разрушенного счастья...
[показать]

Самая длинная ночь в моей жизни...Три серии снов, разные, не связанные друг с другом, но начавшие сбываться как только я открыл глаза.
Я, мой отец, сестра, ее муж. Мы поднимаемся по лестничной клетке нашего старого дома. Настроение подавленное, что происходит я еще не знаю, но похоже в курсе все остальные. Сестра открывает дверь и начинает рыдать, мы все проходим в большую комнату и садимся на пустой диван. Все молчат, только сестра пытается сдержать всхлипы. Перед диваном стоит небольшой столик, на нем большая записка нарисованная шариковой ручкой. Я начинаю читать ее и узнаю почерк своей матери. Человека, которого не было среди нас. Все начинает вставать на свои места, раскрывая смысл всего происходящего. В последние годы она сильно болела и страдала от своей беспомощности. мы старались окружить ее своей заботой и вниманием, но все было напрасно, она угасала день от то дня. В какой то момент она решила что хватит и приняла снотворное и не проснулась. Она оставила записку, посвященную всем нам. Это был лист вырванный из ее дневника, в верхнем углу была дневниковая дата обведенная ручкой. Последняя ее запись...

3. "Игра". Еще один фильм прошедший через мою жизнь и оставивший тяжелые воспоминания. Частично. Но все по порядку.
Пошла первая мучительная неделя после признания и последовавшего разрыва, неделя наполненная бессоницей и блужданием по собственной душе. Мир треснул как льдина, весь мир плывет дальше, а ты сидишь на месте, пытаясь барахтаться в темной воде.
Я настаивал на встрече и она сотоялась несмотря на твое нежелание. Мы сидели в кофейне на Пушкинской, с каждой минутой я понимал все больше, что мы стали совершенно чужими, ты изменила внешность, манеры и стиль одежды. Но больше всего травмировало каждое сказанно тобой слово. Сейчас я вспоминаю этот день как подтверждения конца света. Семь лет счастья закончились слишком быстро.В какой то момент я понял, что все бесполезно, напрасная встреча и ненужные слезы. Я опять все потерял. Последней фразой была твоя цитата из этого фильма-"Я жил во сне, но теперь я проснулся.."
Я не смог вернуться в нашу пустую квартиру, несколько месяцев я ночевал у друзей и знакомых, ездил к почерневшим от горя родителям понимая что не могу больше их такими видеть. У кого то и посмотрел впервые этот фильм. Два часа вникания в фильм. Два часа шока от сюжета. В тот момент я принял все, принял и простил. Потом я купил саундрек на диске и протер его до дыр, второй диск я так и не нашел.
Она позвонила через год и мы встетились там же. Я играл в счастье, заполнив все время круглосуточной работой и экстримом. Она тоже играла и через час мы оба это поняли. Мы молча сидели в ее машине и не могли сказать ни слова друг другу. Вдруг стало совсем тошно и я рванул наружу пытаясь прорвать эту пелену из лживой недосказанности и улыбок. Но... как будто барьер внутри нее не позволял ей двигаться и снять маску. "Если все это очередная Игра..." начал я, но не закончил. "Нет, это жизнь, жизнь такая как она есть"-был ее ответ. Шел снег, таял на стекле и стекал вниз. Молчание слишком затянулось, я вышел из машины и пошел в метро, нацепил наушники и уже через неделю был в горах, пообещав ей не вернуться. Мальчишество, она смогла только улыбнуться.
То что фраза "навсегда" во всех ее смыслах не имеет никакого веса и значения я понял год назад, когда Судьба круто вывернула руль в сторону и мы оба пересеклись. Бойся своих желаний, они могут сбыться. Мы лежали в одной постели и краем глаза досматривали "Игру" по телевизору. Память тела и обоняния. Было три часа ночи, завтра на работу, но мы оба боялись заснуть, проснувшись в разных городах, каждый в своей постели. Мы не могли остановиться, пытаясь заполнить огромную пропасть образовавшуюся между нами за многие годы. Разные, но единые. Утром я поставил касету на перемотку, поставил ее на полку и поехал в офис..

[показать]

Финансовая голова.
[показать]

Голова отвечающая за проекты.
[показать]

На отдыхе.
[показать]

А как сразу несколько фоток влепить в одно сообщение?
[показать]