Есть такой польский художник Juliusz Kossak. Честно говоря, мало чего знаю о нем, кроме того, что у поляков это весьма известный и авторитетный баталист. И он любит везде рисовать одно и то же знамя. Подозреваю, что это нечто в стиле казаков Богдана Хмельницкого. Похоже, пан думает, что казаки - это такие джедаи-горцы-нинзя и путешественники во времени.
Чугуевские казаки в битве под Рацлавицами (произошла в 1794). Вот оно - знамя. Желтенькое...
Kozacy donscy. Muzeum Narodowe, Kielce. 1877. Знамя на месте. Ничуть не порвалось и не выцвело.
Типа "сапсем дикий-дикий дивизий воевать Варшава, да?" (точного названия не знаю). Первая мировая война. Горцы (дунканы-маклауды) сохранили не только знамя, но и кремневые пистолеты...
Они же, но с другого ракурса:
Джигитуют, давят конями детей и секут нагайками сердобольных поляков-спасителей, ага. Интересно было бы проследить дальнешие приключения "Людей со знаменем" тм
Пару недель назад в редакцию пришел пожилой человек. Так и так, говорит, была у вас в газете когда-то статья о том, что в Харькове готовится к публикации старинный фотоальбом офицеров 1-го Оренбургского казачьего полка работы фотографа Иваницкого. Как бы узнать, говорит, вышел ли уже этот альбом? Я, говорит, внук того самого фотографа Иваницкого...
Надо сказать, что фотограф Иваницкий в историко-краеведческих и культурных кругах Харькова - личность знаменитая. Можно сказать, легендарная. И даже культовая. О том, что у фотографа есть внук я слышал и раньше, только познакомиться случая не было. И вот, такой случай представился. Сегодня. Ибо две недели назад меня в редакции, понятное дело, не было. Дома сидел, с гипсом. Коллеги соединили по телефону с Иваницким, я ему рассказал о книге и пообещал подарить. Сегодня впервые попал на работу, созвонился с ним, встретился и с удовольствием выполнил обещание. Причем удовольствие получил не только от осознания приятной миссии презентации внуку легендарного мастера очередной, неизвестной ему ранее, работы деда.
Выяснилось, что внук Иваницкого - еще и сын офицера 10-го гусарского Ингерманландского полка! А поскольку Ингерманландцы - это еще одна моя болезнь, то был я зело доволен и обрадован.
О том, что один из сыновей фотографа служил в Ингерманландском полку я слыхал и раньше. И даже фото его видел в полковой форме, что исключало возможность ошибки. Но вот незадача - ни в одном из источников не было об Иваницком ни слова... Пусть он и был офицером военного времени, но, тем не менее, странно... Сегодня узнал объяснение этому.
После окончания ускоренного курса Николаевского кавалерийского училища и прибытия в полк, полк этот был направлен на Румынский фронт. По прибытии и выгрузке гусары попали под жестокий артобстрел вражеской артиллерии. Разрывом снаряда корнет Иваницкий был тяжело контужен. А после лечения в госпитале - комиссован из армии по здоровью. Так и не пришлось повоевать... Потому, видимо, его и не упоминает никто из однополчан.
К сожалению, времени для общения было мало, но из разговора со стариком я вынес массу приятных впечатлений. Как увлеченно он пересказывал мне рассказы своего отца о славной Школе - Николаевском кавалерийском училище, о легендарном "цуке", о "сугубых зверях" и "благородных корнетах"... Пересказывал не прочитанное в литературе, а свое, родное, впитанное с детских лет от отца...
В общем, не каждый день встречаются такие собеседники.
Договорились встретиться позже и побеседовать обстоятельно. Предвкушаю.. :)
Написан в спешке, в последний день, когда время поджимало...
Наш полк! Заветное чарующее слово…
В военной среде России начала ХХ века, а затем и Русского Зарубежья, была популярна песня на слова известного военного и государственного деятеля, талантливого поэта Великого Князя Константина Константиновича Романова, начинавшаяся словами:
«Наш полк! Заветное чарующее слово
Для тех, кто смолоду и всей душой в строю.
Другим оно старо, для нас - все так же ново
И знаменует нам и братство, и семью…»
Сегодня эти слова, написанные более сотни лет тому назад, обретают вторую жизнь.
Советская власть, хотя и превратила большинство общества в манкуртов[1], однако полностью убить в людях тягу к своим корням так и не смогла. Все чаще можно наблюдать стремление людей разглядеть эти корни сквозь многолетнюю толщу молчания, забвения и лжи, узнать, понять и осмыслить прошлое своего народа, почувствовать атмосферу и дух времени, в котором жили предки, проникнуться их мыслями, чувствами, переживаниями и мотивами поступков. В этом стремлении, не удовлетворяясь бесконечно переписываемой официальной историей или общими исследованиями с присущими им пространными рассуждениями и выводами, ищущие и жаждущие истины люди стремятся к самостоятельному ее познанию. В результате можно видеть, как растет в последнее время популярность генеалогии, исторического краеведения и историографии полков Русской Императорской Армии.
Спустя несколько поколений, на смену тем, кто служил в полках, добывал, хранил и приумножал их славу, приходят те, кто стремится эту славу наследовать и гордиться ею. Те, кто «принадлежа» к тому или иному полку посредством служивших в нем предков, либо проживая в месте исторического формирования полка или его многолетней стоянки, погружается в его историю и обретает духовное ощущение «братства и семьи». Те, кто чувствует душой несправедливость забвения памяти предков или земляков, и стремится возродить эту память…
Вместе с ростом интереса к истории полков наблюдаются и первые шаги к возрождению полузабытого историографического жанра полковых историй. Переиздаются старые полковые хроники, выходят новые работы, все больше полков Русской Императорской Армии обретают добровольных историографов – как профессиональных исследователей, так и любителей. Все они, как правило, сталкиваются в работе с массой объективных трудностей, главной из которых, пожалуй, является проблема скудности источников.
Далеко не все полки успели обзавестись писаными историями до революции 1917 года. При советской власти история Русской
Наконец-то завершил работу (основную) над "Историей Чугуевского полка". Больше всего сил и времени забрало предисловие. Писал мучительно, урывками, через день - почти месяц. А получилось всего 12 страниц (около 45 тыс. знаков). В принципе, по содержанию оно вполне тянет на самостоятельную работу, главным образом - благодаря подробному историографическому обзору.
Зато иллюстраций набралось аж 48 страниц! :) Сегодня отдал диск со всеми материалами издателю-соавтору. Осталось дождаться оригинал-макета, поработать с ним и... даст Бог, скоро книга увидит свет!
Бедные полтавчане... С такими друзьями и врагов не нужно.
[показать]
[показать]Слева - фото к посту "Советы ротмистра Кульчицкого". Там еще пояснение есть для непонятливых: Ротмистр — старший обер-офицерский чин в кавалерии русской армии в 1801—1884 годах IX класса, а затем VIII класса в Табели о рангах, соответствовавший чину капитана. Непонятливые, конечно, сразу догадаются, что на фото - ни кто иной, как сам ротмистр Кульчицкий. Правда, на самом деле это фото известного Александрийского гусара Топоркова, взятое с сайта black_hussarа
[показать]
[показать]Среди многочисленных примеров русского геройства во время Великой войны (так современники именовали Первую Мировую) была масса свидетельств самых трогательных форм проявления воинского благочестия. В их числе было много событий многозначительных, полных духовной красоты. Были и случаи явной помощи Божией русским воинам. О некоторых из них наш рассказ. Сведения почерпнуты составителем из периодических изданий, выходивших в разное время в России и за ее пределами.
[700x525]Прошу внимательно прочитать и высказаться. Особенно приветствуются мнения военных, отставных или действительных.
"По долгу военной службы мне пришлось оказаться в Афганистане. Служил я в одном из войсковых спецподразделений. Командованием была поставлена задача сопроводить на военно-транспортном самолете груз-200 в количестве около трехсот гробов. На борту нас было восемь человек: четыре летчика и четверо из нашего подразделения. Вылетели рано утром, т.к. дорога предстояла опасная, нужно было лететь через территорию, контролируемую душманами. Как ни старались, но все-таки пришлось посмотреть смерти в глаза. «Поцеловались» со «стингером», самолет начал падать.... Несмотря на почти нулевую видимость в предрассветном тумане и отсутствие каких-либо посадочных огней, летчикам удалось посадить машину. Мы вздохнули с облегчением, но не тут-то было! Нас окружили душманы и потребовали отдать им гробы. Свою плату они получали за головы и погоны убитых, а тут такой трофей - целых триста «голов»! Нам предложили уйти в обмен на гробы. Мы поняли, что обратного пути нет, и решили принять бой. Бой неравный. Против нас восьмерых стояло около 200 душманов. Я откровенно скажу: летчики не вояки, профессия у них другая. Но эти ребята дрались храбро. Конечно, затея была не из самых удачных. Мы осознавали, что идем на верную смерть, но отступать не могли и запросили подмогу по рации. В тот момент никто из нас не знал - доживет ли кто-нибудь до ее прихода. Не буду рассказывать, как шел бой, но простояли мы почти два часа до прихода наших. С нашей стороны погиб только один человек, самый молодой. Двое детишек у него осталось. Он накрыл собой гранату, чтобы остальные уцелели, пожертвовал собой ради остальных. Как сейчас помню этот момент...."