Это наша Мурка. Самая первая фотография, которую я сделала, принеся домой новую игрушку.
Теперь я, кажется, безумно хочу цифровой фотоаппарат... [640x480]
Даже не думала, что фотка получится такой крупной. В папочке она лежала совсем мелкая и скромненькая.
Это я как-то вечером изучала возможности своего нового телефона. В принципе, мне эта камера нафиг нужна была. Но раз уж предоставили...
А вот эта фотка мне искренне нравится. Это Дианкина Афинка. Вообще, персов не люблю, но эта - очаровашка.
Я вернулась! Други мои, я вернулась! Не знаю уж, надолго ли , но это факт.
А тут без меня неслабо все поменялось. Родного дневника узнать не могу.
Впрочем, все правильно. Тот дневник был в прошлой жизни, а сейчас жизнь совсем другая, новая.
Просто - неуютно как-то, как будто и прошлое твое кто-то перекрасил и перерисовал, стоило тебе отвернуться ненадолго.
Ничего, это пройдет, я свыкнусь. Я-то прежняя. Кажется...
А в общем, все не так фатально. Прошло два месяца, и мы вдруг вспомнили, что сошлись не так просто, что мы, в общем-то, любим друг друга и все такое.
Может, все "образуется"?
А еще он хочет венчаться. Говорил намеками, я догадывалась, но держала при себе. А тогда, неделю назад, вышли из ЗАГСа, я увидела купол церкви: "Ой, красивая какая". Он: " Деревянная. Давай зайдем. Заодно расценки на венчание узнаем.". Я: "Ты что, венчаться хочешь???"
Оказалось - хочет. И будь оно не 2500, а 250, он бы "и спрашивать меня не стал".
Я - колеблюсь. Или колебаюсь?
Сегодня, чтобы приехать сюда на весь день, пришлось сбрехать, что вышла в другую смену.
Просто слишком жив скандал, произошедший на прошлой неделе.
Просто здесь я обречена на вранье. Пока - по мелочи. Потом - не знаю.
Шепчет: "Я не пожалею
Даже то, что так люблю, -
Или будь совсем моею,
Или я тебя убью".
Надо мной жужжит, как овод
Непрестанно столько дней
Этот самый скучный довод
Черной ревности твоей.
Горе душит - не задушит,
Вольный ветер слезы сушит,
А веселье, чуть погладит,
Сразу с бедным сердцем сладит.
А.А. Ахматова
Хохма хохмой, но что-то из разряда "пришибу-зарежу" мне приходится периодически слышать.
Мы стали друг для друга чем больше, чем чужие,
Когда с тобой вдвоем носили нас мосты,
Мы слышали друг друга чуть больше, чем глухие,
Не видя под собой порой полета высоты.
Мы стали друг без друга чуть больше, чем родные,
Двусмысленность речей теперь не принесет нам зла.
Ни парадоксов дней, ни оттисков печали,
А золото молчаний нам осень принесла.
Мы стали друг от друга чуть больше слышать песен,
Значенье фраз которых никак не примем в толк.
Не встретиться ли нам, пусть даже и случайно,
В каком-нибудь троллейбусе, идущем на восток?
Мы стали друг о друге светло и нежно думать,
Рассеялись обиды все, как, впрочем, и мечты.
Мы стали друг для друга чуть больше, чем чужие,
И кто тебе сказал, что это повод для вражды?
Месяц ушел, "медовый месяц", можно и так назвать.
А я все еще не привыкла к твоему жилью, я, которая привыкла везде и всюду чувствовать себя в гостях и дома.
Раздвоенность восприятия. Вот так.
Привыкаешь осознавать человека как мечту. Вдруг мечта сбывается. А осознавание остается.
Отсюда двоякость, с которой трудно что-либо сделать.