30 лет назад, в последней декаде августа 1991 г., на излёте существования Советского Союза, наконец, удалось окончательно демаркировать государственную границу на её дальневосточном участке в районе уссурийского острова Даманский, юридически переданного Китаю с 19 мая того же года. Тремя днями ранее главы СССР Горбачёв и Цзян Цзэминь подписали соглашение «О государственной границе между СССР и КНР на ее Восточной части», ратифицированное в 1992 году – уже при «новой России». Таким образом, ещё до ратификации документа китайские товарищи получили не только остров, споры о принадлежности которого в конце 1960-х годов вылились в ожесточённый вооружённых конфликт, но и ряд более мелких островков на Уссури.

В последующий период, помимо мелких «островных» приобретений на пограничных реках (Аргунь, Уссури, Амур) (1), Москва позволила Пекину де-факто присоединить Даманский (по-китайски «Чжэньбаодао», или «Драгоценный») (2). По мнению наблюдательных китайских экспертов, в Москве опасались совместного противодействия КНР и США Советскому Союзу, и потому были предрасположены не к быстрым, но вполне определённым пограничным уступкам. Важной вехой на этом пути стал первый визит в Пекин в июле 1971 г. советника по национальной безопасности Генри Киссинджера и последующий прорыв в американо-китайских отношениях.

Между тем, о значительных территориальных претензиях к «северному соседу» в Китае не забывали никогда. К примеру, уже после ухода Мао Цзэдуна и наступления относительной разрядки о них напомнил в мае 1989 года в Москве в ходе «исторической встречи» с Горбачёвым «архитектор китайских реформ» Дэн Сяопин. Подробно остановившись на «притеснениях» и от царской России, и от Советского Союза, тем не менее, закончил своё выступление на позитивной ноте:
«Мои пространные рассуждения насчет того, чтобы «поставить точку на прошлом», преследуют цель дать возможность советским товарищам представить себе, как мы понимаем это прошлое и что имеем в виду. Исторические счёты предъявлены, и все эти проблемы канули в небытие. И в этом заключается один из результатов нашей нынешней встречи. Об этом было сказано, и с этим покончено – на прошлом поставлена точка» (3).

Летом 1991 года, учитывая кризисное состояние катившегося к распаду Советского Союза, западные наблюдатели отмечали стремление китайской стороны ускорить приобретение ряда приграничных районов. При этом в Пекине, адекватно оценивая «разброд и шатания» в Москве, острое противоборство слабеющих союзных и набирающих силу российских структур, с полным на то основанием не опасались отпора, подобного тому, какой они получили в 1969 г. на Даманском.

В Пекине давили, в Москве отступали, опасаясь, помимо прочего, возможных военных осложнений. Позицию китайской стороны объективно усиливали и отказ Советского Союза, в рамках печально известного соглашения «Бейкер – Шеварднадзе» более чем от 60% акватории Берингова моря в пользу США. «Куй железо, пока Горбачёв»,– именно таким принципом руководствовались соседи, стремясь урвать как можно больше. И хотя сегодня пограничных проблем вроде бы нет, сказать, что тревожные сигналы отсутствуют вовсе – значило бы покривить против истины. Так,