Бебра - в земле. В земле Hessen. По непроверенным данным, она - помесь зебры, зубра, бобра и кобры. Деревни рядом с Беброй теряют силы и зовутся Machtlos, волшебные камни показывают погоду, а немецкие знатоки собираются в лесу и играют по-русски в "что?где?когда?". Бебру боятся все, только не все об этом знают. Давайте будем вместе бояться, так интереснее!

[показать]

еще Бебры!


а завтра будут еще картинки :о)

Сегодня замечательный день:
8 сентября, Всемирный день грамотности! Один такой в году!

[показать]

[300x400]

Ольга Чикина

Маруся

С утра упала штукатурка
В мою удобную кровать.
Соседи сверху - два придурка.
Я ненавижу так вставать.

Но встала. Взвесилась. О боже,
Все те же восемьдесят шесть.
Я ненавижу это тоже.
Сегодня буду мало есть.

Пошла умылась. Наложила
Крем за четыреста рублей.
Пошла немного походила.
Поубиралась на столе.

Пошла сняла излишки крема.
Пошла взглянула на часы.
Пошла обдумала проблемы.
Надела лифчик и трусы.

Надела юбку и беретку,
Блузон, сапожки и пальто.
Нашла ключи. Зашла к соседке.
Пошла к автобусам. Потом

Одна коза на остановке
Сломала лаковый каблук.
Ха-ха! Вот так вот, прошмандовка!
Я ненавижу этих сук.

Открылась в восемь. У окошка
Все те же сучки. И до двух -
Суют, суют свои платежки.
Я ненавижу этих шлюх.

В обед пошла помыла руки.
Поубиралась на столе.
И у начальницы, у суки
Украла семьдесят рублей.

Пошла домой. Купила пончик.
Еще неделя до Страстной.
...
Когда Господь со мной закончит?
Когда закончит Он со мной?

Даже не так: сперва дочь Беттина Вёльфель нарисовала картинки, а уже после мама Урсула Вёльфель придумала к ним историю :-)

[295x398]


Синий Болераф.

[300x400] [400x300]

Метапелет.

Едет баба, видит: йелед.
Догнала - и метапелет.


Теуда.

Всем, сидящим у пруда,
Выдаётся теуда.
Утопившийся в пруду
Возвращает теуду.


Разборки.

К моим шалиахам лихим
Идут враждебные шлихим
(Зовутся Йефет, Шем и Хам)
И - в глаз моим шалиахáм.


Vermieter.

Вот Vermieter мне не враг:
Сразу выдал Mietvertrag.
Он у нас мужик не глупый,
Сображает, что да как.


Geschirrspülmittel

Тише, дети, не шумите!
Я зовусь Geschirrspülmittel.
Очень злой Geschirrspülmittel
Из квартиры №6.
Это я сижу в кровати,
Говорю на русском мате.
Кроме маленьких детишек
Никого не буду есть!


Müsli-Schale.

Нас стихов и муз лишали,
Нам раздали Müsli-Schale.
Мы теперь про всё, что съели,
Думаем: "Не BSE ли?"


Aldi informiert!

Тех, кто выпил весь наш спирт,
Грозно Aldi informiert!

собственной персоной:

[400x300]

А у меня есть виды не просто на город Ахен, а на
средневековый Ахен, солнечный, сказочный, шумный и пахучий:

Это Буртшайд:

[показать] [показать] [показать] [показать] [показать]

А это - Корнелимюнстер:

[показать] [показать] [показать] [показать] [показать]

[показать] [показать]

Кверрисы и Киллевиттхены.

Нарисована в конце декабря 2005 года Дашей Гиндиной (тогда 7 лет) из города Омска.

[377x262]

И вообще - любите их. Они редко показывают, что им это нужно - но им это нужно.

AL NEKONATA NATASXA.

Fiksinte vitrojn per sxnuracxo,
agxul' grizhara legas libron,
Kandel' bruletas kaj travento
foliojn rastas en malhel'.
L'agxul suspiras, gladas harojn,
kaj rongxas panan pecon nigran
Per tuta resto de l'dentaro,
kaj lauxte knakas la makzel.

Auxroro jam kolektas stelojn,
forblovas la lanternan lumon,
En frua tram' kun ebriulo
skoldegas jam konduktorin'.
Jam ekvekigxis neva tuso
kaj jam sufokas sub kolumo.
Mi skribas versojn por Natasxa
kaj ne ekdormos gxis la fin'.

1935.

Даниил Хармс. "Неизвестной Наташе".

Морган любит дрозофил.
Морган - микрозоофил!

[показать] [показать] [показать]

Tettigonia, молоденький/ая.
[700x525]

На море след,
Оставленный луной -
Почти скелет
Разбитый и больной.

Как сон дурной.
Ему и веры нет,
Он просто свет,
Играющий волной.

Крутой подъем,
Куда-то в мир иной, -
Он мне знаком:
Всегда ведет домой.
А разум мой
Занёс его песком.


так себе, зато про Одессу.

Наступает зима. Солнцу за горизонт, нам под ветром склониться,
Потому что крыльев не отрастить, не улететь на юг...
И от уборщицы в лифте внезапно пахнУло больницей:
Ненавижу этот запах с детства - и всегда его узнаю.

Казённая манная каша, хлоркой вымытый пол,
Здание в потёках дождя, с вечными сквозняками,
Где из всех лекарств - витамины да димедрол,
Где сжимаешь зонд исколотыми руками.

Перед отделением - мельтешенье болоньи, шерсти и фетра:
Родственников могут впустить в палату, но не выпустят нас;
И родители медсёстрам тишком вручают конфеты,
Жалко пряча шоколадную взятку в кулёчки, не поднимая глаз.

Беззаботное детство... Жгута на предплечье плеть,
Серые одеяла над измятостью давней постельной,
И потухшие лица тех, кто согласился б о л е т ь -
А вот это и впрямь - опасно, заразно, смертельно...


А, у меня еще здесь дела!

Это ненецкая сказка. Точнее, обрывок эпоса. Ее записал советский этнограф С. Г. Писахов в 1924 году на Новой Земле.


Если пройдёшь льды, идя все к северу и перескочишь через стены ветров кружащих, то попадёшь к людям, которые только любят и не знают ни вражды, ни злобы. Но у тех людей по одной ноге, и каждый отдельно они не могут двигаться, но они любят и ходят обнявшись, любя. Когда они обнимутся, то могут ходить и бегать, а если они перестают любить, сейчас же перестают обниматься и умирают. А когда они любят, они могут творить чудеса.

мне туда.

Вечерние:
[показать] [показать]

А вчера возвращаюсь домой - и по дороге встречаю табличку:

[показать]
(Район в опасности. Чума кабанов.)

Ой!

Июнь. Безоблачное утро. Открылись ворота и в Город двинулись телеги,
повозки, кареты, всадники и пешие. Из Города вышла женщина и отправилась в
лес, сперва по мощёному пути, потом проселками.
Ели присмотрелись к гостье - и пропустили, падубы не тронули, изумрудные
папоротники кивнули.

Лес - к востоку от Города, с другого конца прямо к лесу примкнули река и
стены аббатства. Летним утром первые лучи сквозь туман пробьются, в росе на
колючках падуба поиграют, лягут на папоротники, на бурую хвою - и видно
тропинку. Только летним утром, и только когда светит солнце. Немногие знают
о тропинке: кто прошел по ней, не расскажет кому угодно, только тому, кому
очень нужно, только проверенному другу.

Женщину звать Мария. Шесть лет назад вышла она замуж за плотника
Йоханнеса, жила с мужем спокойно и радостно - но бездетно. Исплакалась
Пречистой Деве, обошла с паломниками святые места, после по бабкам - всё без
толку. Йоханнес стал мрачен: дела-то шли хорошо, но годы тоже не мешкали. И
тогда кто-то из хороших друзей-плотников рассказал, как страшную тайну, о
той тропке в лесу.
Ходят по ней бездетные женщины, иногда и с мужьями. Тропка приводит к
избушке, живет там Дагмар. Из века в век, не меняясь, сухая старушка с
бездонными глазами. Говорят, и не человек она, нечисть. А кто-то слышал от
бабушки, что её бабка от своей слыхала о язычниках: у Дагмар капище, сама
она своими зельями божков кличет, а Сатана шлёт их из ада к Дагмар.

Избушка вся, как Мария и думала, мхом покрыта, в землю по пояс вросла, а
на крыше поляна: голубые колокольчики. Перешла ручей по камням, думала,
страшно будет, невмоготу - ан нет. К дверям подошла, а Дагмар сама открыла.

- Здравствуй, милая женщина.
- З-здравствуй, Дагмар. Я при...
- Не трудись, всё знаю. Дочь хочешь, верно?
- Да, бабушка... Или сына.
- Но лучше дочь. Будет, и не одна, а три. Сядь тут, подожди маленько.

Мария сидит, смотрит, как Дагмар берет здоровенное полено: на стол
поставила, нож схватила и ну по полену резать да заклятья бормотать. Мария
знает, что должно быть страшно, душа её христианская гибнет - знать знает, а
не боится. От полена свет всё ярче вверх к потолку бьет. В потоке света то
ли зверь, то ли человек, то ли Дьявол. Мария крестится, да всё равно не
боится. Дагмар ласково глядит, голубыми глазами бездонными усмехается. Вдруг
Дьявол из света заговорил: громко, непонятно, глубоким таким голосом. Впору
в обморок или бежать со всех ног - а Марии не страшно. Дагмар ему в
ответ, тоже дьявольским наречием. Голосок у нее слабый, тихий - а вдруг как
колокол в ушах зазвенел. Сколько всё это длилось, не помнит Мария. Только
Дьявол вдруг пропал, а вслед за ним и свет. Дагмар полено в печку кинула,
оно как вспыхнет - и вмиг сгорело.

- Значит, слушай: первую дочь назовешь Анной, поняла?
- Да, бабушка. Обязательно назову.
- Вот вторую и третью зови как хочешь, а первую Анной – и говорит, вроде
как себе самой, что-то по-непонятному. - А еще знай, что торопись: жить тебе
с дочками недолго. Тут уж не в моих силах помочь. Расти дочерей. А замуж
их муж твой выдаст. Ты о них не беспокойся: все будут счастливы.
- Спасибо Вам, бабушка.
- Ступай с миром, и тебе тоже счастья.

Вышла Мария, а вокруг избушки ведьминой - олени. Стоят, пасутся, на рогах
ветвистых солнце играет - будто бабка их вместо коров да свиней держит.
Взглядом Марию провожают и будто человеческим языком говорят что-то. У
оленей под ногами - куры да утки. Мария идет с лёгким сердцем. Вот уж чего
не ожидала: у ведьмы была, грех на душу взяла, чертей видела - а на сердце
радостно. Из лесу вышла - небо ясное, облака белые и солнышко, домой
вернулась - всё спорится, Йоханнес с подмастерьями ругается, а как Мария
вошла - ругань и затихла. Обед приготовила - все за милую душу уплетали,
хвалили. День был лёгкий. А на следующий день под сердцем у Марии уже была
Анна.