Мое сокровище... Моя радоссссть..."
Неожиданно наткнулась на переводы нескольких касыд (стихов) Аль-Мутанабби.
Делюсь:)
***
Доколе, живя в нищете, бесславную долю
Ты будешь покорно сносить, - доколе, доколе?
Ведь если ты честь обрести не сможешь в сраженье -
То, чести не обретя, умрешь в униженье.
Так, веруя в бога, лети с оружьем в руках:
Для гордого гибель в бою - как мед на устах!
***
О, сколько вас, подобно мне, израненных, убитых
Девичьей шеи белизной, румянцем на ланитах
И блеском этих глаз, больших, как у степных коров, -
Вконец измучен, из-за них погибнуть я готов.
Чудесна юность, славно жить, пока ты молод, витязь, -
дни в Дар-Асла, дни любви, вернитесь, возвратитесь!
Пусть жизнь твою продлит аллах, - пока ты бодр и юн,
Немало в бусах и платках встречаешь гордых лун.
Вонзая острия ресниц,.на стаи стрел похожи,
Их взоры ранят нам сердца, хоть и не ранят кожи.
Тягучими глотками пьют они из губ твоих,
И слаще фиников уста красавиц молодых.
Они стройны, нежней вина, но в них и сила скрыта:
Их своенравные сердца - из крепкого гранита.
А волны их волос черней вороньего крыла,
И ни морщинки на лице судьба не провела.
О, запах девичьих волос, - как бы в одном настое
В нем с маслом розовым слились и амбра и алоэ.
Улыбку дарит нам она прохладным тонким ртом,
И мускус локоны струят, играя с ветерком.
Давно, красавица, с тоской сдружила ты Ахмада,
С бессонницей - его глаза, а тело - с мукой ада.
Тебе - все естество мое, тебе - и сон и явь,
Твори, что хочешь: боль мою убавь или прибавь.
Не может не страдать герой, добычей став твоею:
Я пленник локонов твоих и этой гибкой шеи.
Пить не грешно хмельную кровь из виноградных лоз, -
Так напои того, кто в дар любовь тебе принес.
Явился я в расцвете сил - и все, чем я владею,
Всего себя отдам тебе, от страсти пламенея.
К сединам ранним приглядись, к слезам и к худобе;
Они - свидетели любви, моей любви к тебе.
Коль ты порадуешь меня хоть кратким единеньем,
Три дня отказа я снесу с безропотным терпеньем.
КАСЫДА О НОЧНОЙ ГРОЗЕ
О гроза, гроза ночная, ты душе - блаженство рая,
Дашь ли вспыхнуть, умирая, догорающей свечой,
Дашь ли быть самим собою, дарованьем и мольбою,
Скромностью и похвальбою, жертвою и палачом?
Не встававший на колени - стану ль ждать чужих молений?
Не прощавший оскорблений - буду ль гордыми прощён?!
Тот, в чьём сердце - ад пустыни, в море бедствий не остынет,
Раскалённая гордыня служит сильному плащом.
Я любовью чернооких, упоеньем битв жестоких,
Солнцем, вставшим на востоке, безнадёжно обольщён.
Только мне - влюблённый шёпот, только мне - далёкий топот,
Уходящей жизни опыт - только мне. Кому ж ещё?!
Пусть враги стенают, ибо от Багдада до Магриба
Петь душе Абу-т-Тайиба, препоясанной мечом!
КАСЫДА О ВЕЛИЧИИ
Величье владыки не в мервских шелках, какие на каждом купце,
Не в злате, почившем в гробах-сундуках, - поэтам ли петь о скупце?!
Величье не в предках, чьей славе в веках сиять заревым небосклоном,
Не в лизоблюдах, шутах-дураках, с угодливостью на лице.
Достоинство сильных не в мощных руках - в умении сдерживать силу,
Талант полководца не в многих полках, а в сломанном вражьем крестце.
Орлы горделиво парят в облаках, когтят круторогих архаров,
Но всё же: где спрятан грядущий орёл в ничтожном и жалком птенце?!
Ужель обезьяна достойна хвалы, достойна сидеть на престоле
За то, что пред стаей других обезьян она щеголяет в венце?
Да будь ты хоть шахом преклонных годов, султаном племён и народов, -
Забудут о злобствующем глупце, забудут о подлеце.
Дождусь ли ответа, покуда живой: величье - ты средство иль цель?
Подарок судьбы в начале пути? Посмертная слава в конце?
КАСЫДА О БЕССИЛИИ
Я разучился оттачивать бейты. Господи, смилуйся или убей ты! --
чаши допиты и песни допеты. Честно плачу.
Жил как умел, а иначе не вышло. Знаю, что мелко, гнусаво, чуть слышно,
знаю, что многие громче и выше!.. Не по плечу.
В горы лечу - рассыпаются горы. Гордо хочу - а выходит не гордо,
слово "люблю" - словно саблей по горлу. Так не хочу.
Платим минутами, платим монетами, в небе кровавыми платим планетами, -
нет меня, слышите?! Нет меня, нет меня... Втуне кричу.
В глотке клокочет бессильное олово. Холодно. Молотом звуки расколоты,
тихо влачу покаянную голову в дар палачу.
Мчалась душа кобылицей степною - плакала осенью, пела весною, -
где ты теперь?! Так порою ночною гасят свечу.
Бродим по миру тенями бесплотными, бродим по крови, которую пролили,
жизнь моя, жизнь - богохульная проповедь! Ныне молчу.
КАСЫДА О ПОСЛЕДНЕМ ПОРОГЕ
Купец, я прахом торговал; скупец, я нищим подавал,
глупец, я истиной блевал, валяясь под забором.
Я плохо понимал слова, но слышал, как растёт трава,
и знал: толпа всегда права, себя считая Богом!
Боец, я смехом убивал; певец, я ухал, как сова,
я безъязыким подпевал, вторя стоустым хором,
Когда вставал девятый вал, вина я в чашу доливал
и родиною звал подвал, и каторгою - город.
Болит с похмелья голова,
Читать далее...