Среда, 12 Января 2005 г.
--------------------------------------------------------------------------------
01:59 Этот коридор всегда неизменен. Обычный больничный
Этот коридор всегда неизменен. Обычный больничный коридор, с неяркими лампами на потолке, с белыми стенами и белым плиточным полом. Только нет дверей в стенах, и тянется он куда-то далеко-далеко, в легкий сумрак, - не различить, что ждет в конце. И если обернуться назад – увидишь то же самое. Но я оборачиваюсь, я просто знаю.
И кровь тоже самая обычная, густая, красная с темно-багровыми сгустками, застывающая на белом плиточном полу. Она ровным слоем залила все пространство между стенами, словно ковер, не оставив ни единого островка, уже не живая, но еще не свернувшаяся. Я даже знаю толщину этого слоя – около сантиметра. Это хорошо видно по моим следам.
Я иду босиком, не спеша, старательно пытаясь удержать равновесие. Но все же босые ноги раз за разом проскальзывают… Порой приходят мысли пойти, держась за стену, но что-то удерживает меня. Я чувствую кровь босыми ступнями. Она скользка и холодна, как студень, и эти ощущения так ярки…
Все тихо и спокойно, и я иду, иду, иду… порой оглядываясь на штрихи своих следов на кровавом полотне, порой чуть не падая, и новые лампы все выплывают и выплывают из сумрака навстречу, отсчитывая новые и новые метры. Я иду очень долго.
А потом откуда-то появляется чувство тревоги, и коридор наконец-то заканчивается. Заканчивается самой обычной дверью, деревянной и далеко не новой. И с того момента, когда она появляется на горизонте, тревога становится все сильнее и сильнее, перерастая в неконтролируемый страх.
Неконтролируемый страх – это очень плохо, он проникает в руки и ноги, в спину, в каждую отдельно взятую мышцу парализующей слабостью, он шевелится в горле мерзким комком, он неразборчиво шепчет о чем-то своем в ушах. И идти становится совсем трудно, но не идти я не могу.
С каждым метром нервы натягиваются все сильнее, словно тетива, только силы для броска отнял страх. Вот и дверь. Сегодня она приоткрыта, и я замираю на миг, глядя в узкую щель. Стол и тело под чистой простыней на нем. Двое в белых халатах заняты какими-то своими делами. Здесь нет крови, остановленной высоким порогом, здесь чисто и светло. Здесь нечего бояться. Но я распахиваю дверь, и страх превращается в ужас. Ужас, не совместимый ни с разумом, ни с сознанием. И, быть может, с жизнью.
Со временем учишься просыпаться без крика, оставив крик там, на пороге. И это немало, пусть даже для этого нужно совершить несчитанное количество шагов, скользя в крови, последний из которых бросает тебя туда, где нет иных мыслей и желаний, кроме как о смерти.
Вторник, 04 Января 2005 г.
--------------------------------------------------------------------------------
14:12 И снова зверь заползает во двор, отфыркиваясь
И снова зверь заползает во двор, отфыркиваясь парами бензина, только теперь он не черный, а бирюзовый. И там ждет меня не ветеран Афгана, а молодой неулыбчивый человек, и запах табачного дыма совсем другой. Ко всему привыкаешь быстро… Даже к Жар-Птице, задумчиво глядящей сквозь замерзшее стекло на пролетающий за окном город. Даже к тому, что больше не хочешь ловить ее взгляд в зеркале заднего вида.
А город тонет в тумане, как и мысли, и время так неторопливо с утра, и я все же ловлю взгляд Жар-Птицы. Во мне так мало лжи сейчас, в моих глазах можно читать все. Но она не читает, она просто улыбается мне, не зная, что мы все еще вместе, но уже не заодно. А потом ее задумчивый взгляд вновь примерзает к стеклу, и мне кажется, что я знаю, о чем она думает.
Четверг, 11 Ноября 2004 г.
--------------------------------------------------------------------------------
18:07 Я не творец. Я никогда не смогу выразить то,
Я не творец.
Я никогда не смогу выразить то, что знаю, иначе, чем словами. Я травлю белые листы ядом слов.
Я не творец. Я никогда не нарисую увиденного. Я раб несотворенного, я ведом несотворенным.
…на самом излете осени я вновь был не один. Женщина моего горячечного бреда, лед в моей постели, нежность соли на разорванную плоть… Клубок нервов, играющий с прядями своих волос – клочьями кромешной тьмы – в ожидании удара, бешеная крыса, скалящая зубы, подыхая…
Я помню звон натянутых струнами нервов, когда каждая секунда высекает звук все пронзительней и звонче, и глухое безмолвие годов, в котором хочется кричать, что бы услышать хоть что-то. Что бы убедиться – ты еще есть. Но я не могу заставить застыть это счастье безысходности в янтаре времени так, чтобы оно пережило меня. Я не творец.
…счастье – это не свет, не тепло и не радость нового дня. Счастье – это голод, холод, пронзающий до костей, это ночи и дни без сна, вымывающие из сознания последние эмоции. Это последний патрон, оказавшийся холостым, боль, прихотливо перекатывающаяся по телу, и дорога, до конца которой уже не дойти. Ибо быть собой - это счастье. Быть грязным тающим льдом…
Я раб
Читать далее...