Ночь лошадью вкопанной,
Рвусь сквозь сумерки еле.
Кажется, что Луна вот-вот лопнет
И просыпется белым
На этот город сверхплотный,
Каменеющий во'лнами,
И не знающий, что сегодня
Луна - самая полная.
А город, оглохший от воя сирен-
ного, волчьего воя не слышит,
Не видит, как сотни теней по стенам
Уже вползают на крыши,
Чтобы обнять Луну.

Сын всё больше похож на меня.
Я - всё больше на сына.
Может, однажды встретимся, Ян,
Где-нибудь посередине?
Сколько зим или лет сынок?
Как же они недолги.
Я попрошу: "Поиграй со мной".
Ты ответишь мне: "Только
В самый последний раз".

Раньше писал:
"Я люблю"
Потом писал:
"Чмоки"
Теперь пишу:
"Ок"

Сел и написал:
"Я люблю тебя. Чмоки."
А в ответ:
"Что случилось?"

Пришлось звонить, успокаивать.

- Я 316-ти тысячный 125-ый житель
Миллионного города, подcкажите,
Скоро ли моя очередь на квартиру
Или хотя б на участок
Земли на кладбище?
- К счастью,
вам умирать, рано еще.
Идите с миром.
- А как же жить мне?
- Ну, тогда, шлепайте по' миру.

Но обещали, когда я умру,
Наградить меня номером.

Вот так внезапно и понемножку
Тоска засадила под ложку
И не уйдет. С виска
Скатывается бисерный страз.
Сейчас, подожди чуток.
Год, или век,
Или водки глоток.
Плот шуршит по песку -
Значит приплыли.
Как за ветку держись
Ты за свою тоску. Или
Знаешь, детка,
Самый простой рецепт?
Купи спортивный велосипед,
И, обгоняя дорогу, вниз,
Туда где жизнью клокочет.
А здесь, хоть заорись,
Никто тебя не захочет.

Какого, извините, хрена
Не пишет мне султан Бахрейна?

Хотел написать "чмок".
А получилось "чмо".
Подумал и отправил.
Видимо, это судьба.

Вот Цезарь, которого кокнул Брут

А это царственный гордый Помпей,
Которого побил без затей
Цезарь, которого кокнул Брут.

А это самодовольный Красс
С которым веселился не раз
Царственный и гордый Помпей,
Которого побил без затей
Цезарь, которого кокнул Брут

А это герой-гладиатор Спартак
Которого разбил кое-как
Самодовольный и злобный Красс
С которым веселился не раз
Царственный и гордый Помпей,
Которого побил без затей
Цезарь, которого кокнул Брут.

А это я, учащийся рьяный
Читаю в своем учебнике драном,
Что был герой-гладиатор Спартак
Которого разбил кое-как
Самодовольный и злобный Красс
С которым веселился не раз
Царственный и гордый Помпей,
Которого побил без затей
Цезарь, которого кокнул Брут.

А это экзаменатор радостный,
Который завтра завалит безжалостно
Меня, который учащийся рьяный,
Читает в своем учебнике драном,
Что был герой-гладиатор Спартак
Которого разбил кое-как
Самодовольный и злобный Красс
С которым веселился не раз
Царственный и гордый Помпей,
Которого побил без затей
Цезарь, которого кокнул Брут.

Как-то раз однажды кошка
Огорчилась не на шутку:
Есть у нашей кошки плошка,
Нет у нашей кошки будки.
Это ж грустно, это ж горько,
Не по честному же так.
Почему же будки только
Лишь для тока и собак?

Тихо дремлют, прижавшись
Друг к другу авто замёрзшие.
Вьюга кружаво
Переходит в порошу,
Кроет землю, дома, и плечи,
Сеет свежую стружку.
Ты зажигаешь свечи,
Одеваешь ночнушку,
И нырк в полынью постели,
Обжигая всё тело,
Теряя и вновь обретая вес.
А я уже здесь.

Наигравшись в войну,
Возвращаемся к маме:
- Мама, а что на ужин?
- Рыба. А где же Саша?
- А Саша - убит.

Дверью вскрикнула нервно:
"Верь мне. Скоро вернусь"
Так невестится первая,
Выносимая грусть.
Мажет эхом ступени
До последнего дна.
Но уж встает из пены
Следущая жена.
В ночь рассыпая искры,
Трется как блудный зверь,
Чтоб беспощадно быстро
Тоже скользнуть за дверь.

Интересно, если кошке
Мы намажем спину маслом
И получим в результате
Длиношерстный бутерброд,
А потом подкинем к верху,
Чтобы вниз она упала,
То каким же место на пол
Бутер-кошка упадет?

- Когда ночь взойдет, тогда и будем спать

Баба Ома (моя мама приезжала)
- Ну, она же еще приедет недавно?
- Нет, недавно уже не приедет.
- Ну тогда вчера?
- Вчера тоже не приедет.
- ... ... ... Ну тогда о-о-о-очень вчера?!

Уморожены улицы
В загараженном городе.
Словно воробышки жмутся
Китайчики безбородые.
До Урала ещё оё-ёй,
А иней уже не тает на лицах.
Может, к Яньло ну её,
Эту провиницию?
А я достаю огурец
И водку - вот мне и еда.
Я не герой и я не храбрец,
Но отступать некуда.

В моей постели на этой неделе
Не наблюдались, себя блюдя:
Джоли даже - ну эта замужем,
Кэтрин Зета - не виделись с лета.
Ума Турман, Софи Марсо
Избегают.Нехолосо.
Холосто и одиноко.
Скоро завою собакою дранной я:
Где вы, Людмила Марковна?

Шли по лицам красных кхмеров,
Через волги и бетон
Сорок грамм миллионеров,
Восемь пачек макарон.

Кто бы мог тогда покашлять,
Что совсем уже в пути
Вдруг останкинская башня
С колбасою замутит?

Слава богу, с нами Слава
Был с огромной головой.
Сразу он ушел направо.
Там и видели его.

Тут поют, что это ложь мол.
Мол такому не бывать.
Пачек пять - ну это можно.
Враки если пачек пять.

Ну а восемь - это малость,
Нам такое не с руки.
А вокруг уже варкалось.
Стрекотали зелюки.

завтра торжественный завтрак
а потому тебе одному
сугубо в губы
за так

Ножницы - ножны ци.
То-то такие острые.
Срезаю ими коросты стыд.
До самой кости.
И уже бесстыжий иду,
Скинув остатки кожные.
Если сладко в аду.
Значит в раю тошно.

Вот трясется на столе
Трубка телефонная,
А оттуда злобный шеф
Мне кричит ругательства.
Дребезжит пустой стакан,
И стекло пакетное.
Мне же по фиг. Я под стол
Юркнул. Всё! Я в домике!