Дарят женщинам подарки,
Дарят женщинам духи.
Я качаюсь над огарком,
Сочиняю я стихи.
И когда, моя подруга,
Ты проснешься поутру,
Я тебе их прямо в ухо
Очень нежно проору.
В мозг тебе они вольются,
Сразу станешь ты бодра,
И глаза твои, как блюдца
Будут прямо же с утра.

Хочешь, я тебе зарю
На восьмое подарю?
Принесу, плесну в окошко,
Поскорее посмотри!
А не то - совсем немножко -
И не будет уж зари...

Вот тебе такая штучка,
Лучше нет на целый свет.
Я потратил всю получку
И теперь получки нет.

Потому что штучка эта
Лучше всех, в конце концов:
Не помада, не букеты,
Не какое-то кольцо,

Не машина даже... Что ты!
Той, кого боготворю -
Настоящий твердый штопор!!!
Я тебе его дарю!!!

И от имени мужчин,
И от профсоюза
Я тебе вручаю дрын -
Он почти не юзан.

Можно спинку им чесать,
Мастерить ограду,
Можно целых полчаса
Танцевать с ним рядом.

Ну а можно поберечь,
И поставить в угол.
Дрын - в хозяйстве это вещь,
А без дрына туго.

Без него копец один,
Просто рвёт на части.
Я тебе вручаю дрын
И желаю счастья.

Под сводом небес ослепительно синих,
под сенью застенчивых тонких берез
у самого сердца, у сердца России
наш русский поэт замечательный рос.

Татьяна Анисимова "Есенину"

Под сводом небес перепачканных жутко,
Под сенью хрущевок и прочей херни,
В российском провинции, то бишь в желудке,
Наш русский поэт был никем не ценим.

С ним рядом поэт был еврейский замечен,
Он тоже в желудке прописку имел,
Любил он евреев, особенно женщин,
Но тоже ценим был, не так как хотел.

А в доме напротив, в девятиэтажке,
Голодный донельзя, но вечно живой,
Под лампочной сенью поэт жил армяшка,
В тоске, что никто не читает его.

Ах сколько народных поэтов в печали,
Напрасно до корня грызут карандаш,
Как жаль, что никто никого не читает.
Вернее читают, но всякую блажь.

Уж многих Россия здесь переварила
Под сенью застенчивых тонких берез.
И плачут поэты без денег и силы:
"Ах, вот бы уехать куда-нибудь в мозг..."
--------------------------------------------

"не зря ведь мир завидует весь нам.
Завидуя, безбожно просто врёт,
что в мире мы – единственное зло, "
Isaak

Ты зря горюешь, все не так уж плохо,
Сменился мир, столетие, эпоха.
А в новой - прямо скажем, повезло:
Евреи - не единственное зло.

* * *

Хоть еврей, хоть не еврей,
Всем один придет хорей.
И настанет тихий
Всем один пиррихий.

Будет день и будет пища,
Будет сытым каждый нищий,
Будет полный воз в горсти,
Будут веники цвести,
Будут яблони на Марсе,
Будет грязь и будут князи,
Будет мама, буду я...
Вот такая вот херня.

Какое чудо - этот лес!
Сквозь ранний иней - солнце,
Немых берез багряный жест
В потеющем оконце.

И хрусткий под нонами мох,
Склон неба бледно-синий,
И на душе прозрачный Бог,
Как на травинке иней.

Владимир Богатырь (с)

Нацепив пятнистый шарф,
Шел по Африке жираф.

Всем, кто только попадался,
Шарф лучисто улыбался,
И приветствовал поклоном...

Был он вежливым питоном.

Несмотря на мой протест
Вновь повысили проезд.
За здоровьем я трусцой,
За маршруткою - рысцой

Я когда-то жил в хрущевке,
А потом и в сталинке.
А теперь живу в плащевке
И в дырявом валенке.

Я была пенсионеркой -
Но спасибо Кудрину,
Оказалась на поверку -
Девкой седокудренной.

Был давным-давно Распутин,
А сейчас без раза - Путин.
Век пройдет еще один,
Будет править нами Тин.

У меня-то у меня
Очень дружная родня:
Были все в милиции,
А теперь на улице!

С ласковыми лицами
Будет бить полиция.
Мы же люди гордые -
Будем драпать с мордами.

Мне повысили опять
На косарь зарплату.
Хватит дальше повышать,
Я и так богатый!

Солнце с неба засветило
В глаз мне без вопросов.
Изо всей теперь я силы
За единороссов!

Я в макдональдсе нажрусь,
Предавая мамку-Русь.
Опосля обеда,
Снова буду предан.

Денег мне уже не надо,
Заплатил налоги я!
Дайте мне олимпиаду
С нанотехнологией!

Скоро будет армия
Професси-анальная:
Платют много. Жаль, что тут
Натуралов не берут.

Вот такая вот херня,
Нету хера у меня.
И от вас мне, гады,
Ни хера не надо!

В доме-два я жить хочу,
Хошь с какою сволочью,
и общаться душами
Хошь с какою Ксюшею.

Вот, хрен, голова,
Не попал я в домик два.
Некуда мне деться,
Только в экстрасенсы!

Смотрит по телевизору три мушкетера. Хватает палку шпагу и кидается на меня с воплем:
- Сударынь, я имею честь напасть на вас!!!!

Гражданский долг свой я исполнил нежно.

В шампанском искупали "москвичонок".

Часы просрал я, но не стал счастливей.

Спать в луже - нехорошая примета.

Нет, я послал не Вас, а ту вон даму.

Но есть и плюс - ты можешь петь сопрано.

Без парашюта - только за валюту.

Не всё говно, что неприятно пахнет.

А вам давно на всё, про всё, за всё.

Сегодня по особому напьемся.

Товарищ, вы тут сзади не вставайте!

Реформою ударим по бюджету!

Тоска... В борделе лица все знакомы.

Быть и не пить... Оксюморон похоже.

А я опять не до'жил до зарплаты.

Я толерантен только к натуралам.

Сравнял я со средой температуру.

Но где-то бля во мне таится быдло.

И снова я не в той стране родился.

Вот парадокс: сходил маленько по-большому.

Я до сих пор борюсь с апартеидом.

Лес рубят - и до щепок свозят в Чину.

У Лукоморья пункт по драгметаллам.

Не знаю... Может, все-таки отрежем?

Я соли пуд сожрал уже с текилой.

Однажды наступает понедельник...

Когда у женщин снова будут ноги?

"Одна лишь радость" снова вздорожала.

Ликуй, паяц! Трындец уж на подходе!

выходи, Омар Хайям,
разорву тебя нафиг (с)

А все же нравы мягче, чем когда-то,
Никто не глушит палкой узловатой.

Теперь мужчины предлагают дамам:
Хотите, познакомлю вас с Хайямом?

В теплой луже две лягушки,
Две хорошие подружки,
Грозно хорохорятся,
Квакают и ссорятся:

- Ты, ква, - тыква!
- Ты сама, ква!
- Ну а ты, ква, задавака!
- Ну-ква, повтори-ква!
- Ты сама, ква, тыква!

Хватит квакать и яриться,
Лучше сразу помириться!
Цапля бродит близко где-то,
Схватит в клюв вас: квак - и нету!

Мальчики играются в войну,
Мы им перевязываем раны.
Защищают мальчики страну.
И однажды, поздно или рано,
Вдруг уйдут в ночную глубину.
Только фото светится на стенке...
А пока играются в войну.
Дай тебе перевяжу коленки

Писать стихи для детей учили меня многие, каждый по-своему. Вот Корней Иванович Чуковский слушает мое новое стихотворение, улыбается, благожелательно кивает головой, хвалит рифмы. Я вся расцветаю от его похвалы, но он тут же добавляет не без ехидства:
— Очень мне интересно было бы послушать ваши безрифменные стихи.

Я растерянна: почему 'безрифменные', если мои рифмы он хвалит? Рифма, пришедшая мне в голову, иногда рождает мысль, подсказывает содержание будущего стихотворения. Я внутренне протестую.

Корней Иванович снова возвращается к безрифменным стихам в своем новогоднем письме ко мне из Ленинграда ('4 утра, среди корректур Некрасова'). 'Вся сила таких стихов,— пишет он,— в лирическом движении, во внутренних ходах, а этим и познается поэт. Безрифменные стихи, это все равно, что голая женщина. В одежде рифм легко быть красивой, а вот попробуй ослепить красотой без всяких рюшечек, оборочек, бюстгальтеров и прочих вспомогательных средств'.

Все-таки я не понимаю Чуковского! Противоречит он себе, у него в 'Заповедях для детских писателей' сказано: 'Те слева, которые служат рифмами в детских стихах, должны быть главными носителями смысла всей фразы'. А я почему-то должна писать без рифмы?!

Но все же 'рюшечки и оборочки' не дают мне покоя. Только постепенно, с огорчением, постигаю, что Чуковскому не хватает в моих стихах 'лирического движения', той самой лиричности, о которой в начале моей работы он говорил мне со всей прямотой и откровенностью. (В те годы не было принято разговаривать с молодыми столь бережно, как нынче.) Помню его слова: 'звучит смешно, но мелковато' , 'рифмы у вас свои, хотя великолепные чередуются с чудовищными', 'здесь у вас эстрадное острословие, дорогая моя... только лиричность делает острословие юмором'.

А.Барто "У кого я училась писать стихи"

У меня есть шапка со звездой,
А над нею шашка остро машет,
Поведу я наших за собой,
Против тех, кто будет против наших!

И когда не наших мы побьем,
И победу принесем на шашках,
И с Наташкой будем мы вдвоем,
Я тогда похвастаюсь Наташке:

У меня есть шапка со звездой...
....................­.........­
и т.д.и т.п.

Маленький Дюша нашел ППШ,
Черный курок надавил неспеша.
Все разбежались скорей по сортирам.
С детства хотел стать Андрей командиром!

Когда я вырасту я стану нано-солдатом, потом нано-офицером, а может даже, нано-генералом. Сейчас таких профессий пока еще нет, но в будущем они обязательно будут. Ведь есть же уже нано-роботы. Значит кто-то должен ухаживать за ними и чинить, если они сломаются. И еще следить, чтобы они не восстали против людей. И если восстанут - то с ними придется воевать. А воевать с нано-роботами, будут нано-солдаты.

Я как-то видел такой фильм, как один сумасшедший папа уменьшил своих детей и они стали нано-детьми. Когда ты маленький, ты можешь прыгать высоко-высоко. Еще можешь сделать себе крылья и летать. А все потому что вес у тебя очень маленький. Это нам в школе рассказали.

Я во сне все время летаю. Я даже один раз с кровати упал и ударился. Но я не заплакал - ведь я будущий нано-солдат! Я пошел и рассказал об этом папе. Папа почему-то рассердился и закричал, чтобы я не болтал всякие глупости.

А потом я подслушал, как папа рассказал обо мне маме. А мама сказала, что когда-нибудь контракт закончится и мы все вернемся домой. Я не понял - почему 'домой'? - мы же ведь и так дома живем. И что такое 'контракт' я тоже не понял.

Папа и мама у меня хорошие. Они работают на заводе по починке роботов. Когда робот ломается - они его чинят. А я пока еще хожу в школу. Правда вчера был дождь и поэтому школу отменили. Потому что по дороге можно получить каплей по голове, а капли они ведь ух, какие большие и тяжелые. Каждая - со стол величиной.

Интересно, а когда я стану, нано-солдатом мне капля, наверное, морем покажется.

Уж поскорей бы!

"Так велика была заразительная сила его творческих "приглашений", что я, не рассчитав собственных сил и способностей, стал сочинять стихотворную сказку для детей. Обладая каким-то версификаторским навыком, я довольно быстро спродуцировал сказку про медвежонка. Он не хотел умываться, заболел, чуть не умер, а теперь, наоборот, умывается.
Корней Иванович слушал внимательно, потом прочитал глазами. Глубоко вздохнул, озабоченный, как консилиум врачей. Посмотрел на меня так, будто тяжело заболел не медвежонок, а я.
- Просто не знаю, что мне с вами делать. Вы же можете писать живо, а здесь... - Он безнадежно махнул рукой. - Вот Берестов принес стихи для детей. Чудно! А у вас... - Еще более безнадежный жест.
Он с горестным видом берет мою рукопись и начинает разбирать!
- Вот.
В зоопарке все в запарке...
Эта "запарка" нужна вам для рифмы, но для ребенка непонятное слово.
Все охвачены тоскою...
- Тоскою! Дети не знают, что такое тоска.
- "Игры-тигры" - банальная рифма.
- "Недуг", " недосуг " - детям непонятно.
О других строчках:
- Вот это хорошо, но... тоже плохо. Потому что домашнее, без ощущения аудитории. Вы пишете:
От Айболита два рецепта,
И вот еще рецепт один,
Вы сами грамотные - "Стрепто..."
Не то "мицид", не то "мицин".
- Рифма остроумная, но дети не знают стрептомицина."

З. Паперный. Приглашение к радости