Между спальнею и ванной,
Где картошки не видать,
Как-то раз пошли бананы
С ананасом воевать!

Долго-долго наступали,
Но от груш невдалеке
В молоко они попали,
И застряли в молоке.

Хорошо, что мимо ванны
Пробегал один пострел.
Он сначала спас бананы,
Ну и вместо каши манной
Их потом на завтрак съел.

Росли под забором крапивы кусты,
Достигли огромной они высоты,
Теперь открываются взорам
Крапивы кусты НАД забором!

А если и дальше терпеть это всё
Крапивою наша Земля зарастёт,
И будет нам некуда деться,
Чтоб по уши ей не обжечься.

Поэтому хватит лениться и ныть,
Крапиве должны мы войну объявить.
Смотрите, как это красиво,
Забор без кусучей крапивы!

Вчера пролетели над городом низко
тарелки с Венеры, с Юпитера миска.
Но кто же в них прибыл на Землю сюда,
Не буду я врать - я не вру никогда.
Но точно я видел глазами своими,
Как наши тарелки рванули за ними,
Но не удержались и рухнули вниз...
Вот так и разбился домашний сервиз!

Вечер был какой-то скушный,
Ветер дул какой-то душный
Били-били мы баклуши,
Били-били целый час.

Но устали мы, и тут же
Стало всё гораздо хуже,
Вдруг опомнились баклуши
И в ответ побили нас...

Жила морская свинка
От моря далеко,
Каталась на машинке,
Лакала молоко.

Сметану с маслом ела,
Толстела и спала,
Но плавать не умела,
Хоть и морской была.

Когда ж над ней смеялись,
Дразнились громко вслед,
Она не обижаясь,
Давала всем ответ:

Сама-то я не местная,
С луны завезена.
А там ведь, как известно
В морях лишь пыль одна!

Надул вдруг щеки мой хомяк...
Чем я тебя обидел так?
Хомяк глазами повращал
И мне серьезно отвечал:
- А у э а э а э а!...
(Тьфу ты!...)
Там у меня в щеках еда!

Сел я на
Сел я на ве
Сел я на велосипед

Ехал я
Ехал я до
Ехал я до фонаря

Там я шлёп
Там я шлёпнул
Там я шлёпнулся на зад

Очень твё
Очень твёрдо
Очень твёрдая земля!

Вот проехал грузовик:
ВЖИК!
А ним промчался джип!
ДЖИП!
А за ними вслед такси:
У-И-И-И!!!
И последняя Ока:
Кое-кое-кое-как.

Вот и всё уже, пожалуй.
А потом стоял и ждал я
Свой зелёный нужный свет.
А его всё нет и нет.

Может, быстро перейду?
Только двинулся я - вдруг:
ВЖИК!
ДЖИП!
О-как!
У-И-И-И!!!
Словно вдруг из под земли,
Чуть не сбив, промчались тут же
Грязью плюнули из лужи...

Встал в сторонку снова я.
Буду ждать зеленого!

- В еде заводится зараза. И она становится заразительной.

В нашем холодильнике,
Где в тарелке сырники,
Между маслом и малиной
Поселились два пингвина.

Словно в масле сыр живут,
Джем малиновый жуют.
Скушали все сырники.
Пусто в холодильнике.

Однажды утром раздался звонок,
Я дверь приоткрыл немного,
И кто-то тихо скользнул на порог,
И даже дальше порога.

И кто-то очень понравился всем,
И кто-то лакал из миски,
И жить остался у нас насовсем,
Когда оказался киской.

Лишь одного не пойму я никак,
Ведь это довольно странно:
Как удалось ей достать до звонка?
Вот это большая тайна!!!

Невзирая долго на,
Вышла дружно вся страна
На субботник общий.
И никто не ропщет.

Всем субботник нравится,
Если это пятница!

Давит плечи мне незримый груз,
И скупа на оптимизм природа.
Знаешь я не трус, но я боюсь
Этого двенадцатого года.

Говорят, когда истает год,
По родимым пустошам Отчизны
Как метеоритом долбанет...
А не им, тады - метеоризмом!

Иль вулкан взорвётся, например.
Или разразятся мега-грозы.
И тогда напрасно в ПФР
Столько лет платил я, значит, взносы.

И тогда разбросанных камней
Не собрать по закоулкам сада...
Знаешь я не трус, но как-то мне
Чуть не по себе от этой даты.

В мудрость я нырнул вчера...
А сегодня, братцы,
В голове моей с утра
Мысли шевелятся!

Я к врачам: Скорее! SOS!
Чтой-то мне хреново!
У меня педикулёз
Мозга головного!

Врач поставил мне клистир,
Аж из носа искры.
А потом мы пили спирт.
Чистый! Медицинский!

И опять нырял до дна
И парил я в высях...
А наутро, вот фигня,
Вновь проснулся в мыслях...

Времена всегда меняют нравы,
Но извечна эта благодать:
У поэтов есть одна забава -
Водку пить. И пивом запивать.

Не затем, чтоб скромненько напиться,
А нажраться в сиську, словно встарь.
Ведь нельзя же нарушать традиций.
Выпьем няня! Где же мой стопарь?

По сто раз на грабли,
Не шишка уже - мозоль.
Но, крибле да крабле,
Ты не замечаешь боль.
Почистишь от пыли
Коленки, прижмешь пятак,
И вновь, как на крыльях...
Хотя: почему же "как"?

Имя нашего Классика - Владимир Лифшиц
И всё же порядок вещей нелеп..."

И всё же порядок вещей нелеп донельзя,
Ведь можно же мир устроить гораздо лучше,
Но от чего-то те, кто "вперед и с песней",
Сжигают мосты и храмы усердно рушат.
Но отчего-то те, кто за нас душою,
Свои телеса на трон водружают в спешке,
И строят, и строят светлое и большое.
Но в их порядке вещей - мы всего лишь пешки.

Я внутрь себя заглядывать боюсь.
Там тонко так... Как, помнишь, паутинка
На фото неудавшемся - картинка,
Чуть тронешь - и травинка тут же *хрусть*...
Я внутрь себя заглядывать боюсь.

Там, в глубине, летают солнца блики,
*Я счастлива* - приклеен яркий стикер -
С тех дней еще остался. Ну и пусть.
Я внутрь себя заглядывать боюсь.

Там сердце под опаловым туманом
Плывет среди деревьев тихо, плавно.
И лапками топочет нежно грусть.

Я внутрь себя заглядывать боюсь...

Ульяна Яворская

Я внутрь себя заглядывать боюсь.
Там кровь, кишки и плачущая печень.
Там все мое, родное, человечье,
Но взглянешь лишь - и в страхе рвется пульс.

Я внутрь себя заглядывать боюсь.
Там то, что так вчера хотелось страстно,
Оно снаружи было так прекрасно,
Внутри же - и представить не решусь.

Я внутрь себя заглядывать боюсь.
Там стыдоба, грехов воспоминанья,
Нет лучше все же жить себя в незнаньи,
Во знаньях многих - множится лишь грусть.

Ты гадаешь по лепесткам ромашки:
Любит - Нет не любит - Нет, любит всё же...
Лепестки цепляются за рубашку,
Лепестки соскальзывают по коже,
Ветерком подхватываются колким,
Вон уже весь мир в белоснежных кряльях.
Любит - Нет не любит - Нет, любит. Только
Сам никак признаться себе не в силах!

Таракан перебирал
Маленькими лапками,
Ну а я в него кидал
Рвущимися тапками.

Не споткнулся, не упал
Таракан мятущийся,
Невредимым он сбежал
Из под тапок рвущихся.

Подстеречь его хочу
Я теперь в уборной, и
Там уж точно замочу
Кедами отборными!