сегодня ему в первый раз разрешили посидеть на облаке и посмотреть на нее сверху. Он долго упрашивал херувима отпустить его хотя бы на 5 минут полетать, но тот никак не соглашался, отделываясь однообразными фразами типа-не положено, тебя нет в списках, вот исполниться 40 дней... Эти сорок дней для него показались вечностью... Сначала никто не знал, куда определить его - к самоубийцам - нельзя, когда резался - пьяный был, в затмении, в рай - грехов много - в ад - мало... Долго его мучили тестами и испытаниями, решили - пусть болтается по приемной, с душами разговаривает... Это он умеет... Только вот давать ему облако или нет, решали долго. В итоге, после того, как из приемной исчезли две души (как оказалось в последствии, он убедил вернуться души на землю) и закончился срок, ему выдали маленькое, но непослушное облако. Самое капризное из всех, что были в наличии.
сначала, оно брыкалось, фыркало, пытаясь избавиться от своего невесомого наездника, но почему-то резко успокоилось, полностью подчинившись его воле, последовало за его мыслями.
и вот, спустя два мгновения, он висел почти над своим домом, отражаясь полностью в своем окне.
сверху ему все казалось маленьким, почти игрушечным, лавочка возле дома, где он совсем недавно качал в коляске сына, палатка с самым дешевым пивом в их районе, песочница, где он ребенком строил канализацию и закапывал совки играющих с ним девчонок... все было до боли родным... боли. Он помнил только одну боль... боль от разорванной кожной ткани... резкую, внезапно сменившуюся теплом и состоянием полета, которое для него стало вечным. Не было больше никаких ощущений, только какая то бесившая невесомость и ничего... Даже не было ощущения времени, пространства, только невесомость...
Он увидел, как из его подъезда вышла она, немного ссутулившаяся, с отрешенным видом, с глазами, переполненными болью и ничего не видевшими. Такая маленькая, беззащитная. Ему захотелось сорваться вниз, подойти, обнять ее, но уже ничего нельзя было повернуть вспять. Захотелось завыть, закричать, заплакать, но даже этого он не смог бы сделать, не смог бы сделать этого уже никогда.

было странно наблюдать с земли за облаком, которое, несмотря на сильный ветер, не двигалось вовсе, как будто его прибили к небу

был тихий спокойный мерзкий вечер. мерзкий, потому, что тихий и спокойный, и потому что был. от нечего делать (хотя заняться было чем, но было лень) я стала перебирать по памяти, что же хорошего было в моей жизни. детство. детский сад, подготовительная к школе группа, ветрянка, тихий час с 13-00 до 14-00, когда все дети делали вид что спали, а спать нормальный ребенок совсем не хочет, полдник, с протухшими яйцами, навсегда врезавшимися в мой мозг отвратительными запахами, поход домой, спокойной ночи малыши с мутантами свиньями, собаками, воронами (если конечно это можно было так назвать), дядями Валями, тетями Танями, идиотским мультиком про непонятно что....ночь. школа, первый класс, линеечки клеточки, циферки, закорючки, подзатыльники, двойки за чистописание. вопросы, почему нельзя писать в крупной линейке, также красивее?(двойка)почему клюшки надо загибать в эту строну?(двойка)почему(родители в школу!)приходила мама(папа постоянно был занят и занимал позицию следующего характера- я деньги зарабатываю, а ты(мать) занимайся домом...и воспитанием -зря он ей это доверил!! ее воспитательная система ничем не отличалась от допросной системы Гестапо.....на задницу иногда и сесть невозможно было, а делалось все только ради моего светлого будущего, иначе светило мне коровам хвосты крутить и закончить жизнь в женской колонии, приводилось в сравнение часто житие детей в детском доме, их там били больше, кормили меньше, и вообще меня бы туда не год и я стала бы шелковая. на вопрос что значит шелковая, мне говорили ОНА ЕЩЕ И ИЗДЕВАЕТСЯ!!! так я поняла, что любопытство- это порок (потому что за него порят, как сидорову козу, очень хотела узнать, что значит сидорова, (что такое коза я уже знала) но уж слишком болела пятая точка, а на следующий день было шесть уроков, и я боялась, что не высижу).

где - то в третьем классе на меня нашло озарение(я благодаря подзатыльникам и постоянно болевшей заднице - это было не единственное место , которому доставалось дабы познать сущность бытия-начала хорошо учиться, мать хотела чтобы я стала академиком , так же как мой отец, которого она ненавидела всеми фибрами своей души, но тем не менее жила с ним, во первых, потому что умный, во - вторых, хорошо зарабатывает, в третьих, уже детей трое....умная женщина она.... очень. Да, нас было трое, потом появился брат, которого так хотели родители... поскольку я была первой и очень неудачной попыткой восстановить демографическую политику в стране, я постоянно была камнем преткновения, они притыкались по поводу и без, и я была старшей, мое детство было неразрывно связано с качанием коляски то с младшей сестрой, то с единственным братом, бегать с детьми по улице было непозволительно, потому что она или он могли в любой момент проснуться... но бегала! потихоньку убегала из дому, носилась на находящееся под запретом футбольное поле, лазила по турникам, и потом опять не могла сесть на задницу, и все равно на следующий день срывалась, на турники, а то и дальше. бесило не столько то, что мне попадало за что то, сколько то, что мне никогда не могли объяснить, почему это и это нельзя, а говорили, что нельзя, потому что Я ТАК СКАЗАЛА. И я перестала быть любопытной... Мне вдруг захотелось стать лучше всех, и я была лучше всех, в классе, на уроке. Я читала бешеное количество книг, по ночам, под одеялом, я представляла, как скоро, очень скоро, всего через 7 или 8 лет, я вырвусь из дома, гулять по свету, свободная, как ветер, и никогда не вернусь туда, где постоянно болит задница. Только никто в книгах не рассказывал, что свобода стоит очень дорого.

вся моя жизнь-осколок снов,
в ней нет любви,лишь холод тьмы,
нет ни друзей в ней, ни врагов,
все под контролем тишины...
мой бог!как не хотела жить
я в тот холодный зимний вечер!
твой холод глаз и резкость слов.
меж нами пропасть, бесконечность.
как я хочу в обьятья сна,
чтоб наступил покой навечно,
чтобы забыла я ,как ты
меня разбил бесчеловечно
как я хочу, чтоб ночь навек
сокрыла тело, успокоив душу,
чтобы никем и никогда
покой мой не был бы нарушен,
чтобы никто и никогда
мой вечный сон не потревожил
чтобы и ты когда-нибудь
до боли в сердце был встревожен,
чтоб каменной души гранит
сменила бы любовь и нежность
но для меня-лишь холод пустоты
и одиночество как вечность.



Мой нежный демон-очень жаль, что ты не мой...
я не хочу тревожить твою душу.
Я не жалею, что я больше не с тобой
И я сознательно все , что построила , разрушу

Я ветер попрошу, чтоб он ласкал
Смолу твоих волос и нежность твоей кожи
Я ангелам скажу, чтоб охраняли сон
Той, что с тобой, и что тебе дороже...

И твой покой и днем и ночью сторожить
Я звезды и небесный свод заставлю...
Я многое смогу, но мне не пережить
Ту боль,что я тебя другой оставлю...



Облака кровавые над землею свесились
Месяц, весь изогнутый, к небу был прибит
Видела как в суммерках маленькая звездочка падала
и как ее душа полымем горит.
а случилось страшное, а случилось дикое
звездочка не выдержала,вот и сорвалась
та звезда, что рядышком,та , одна, родимая
от любви к большой звезде в миг разорвалась.
и летела звездочка в тяжких темных суммерках,
и паденья жуткого жаждала,ждала,
и слезинка горькая,каплятрехкаратная
из глазницы звездочки реченькой текла.
раскачавшись в шоковом состоянье горюшка
без опоры жизненной понеслась к земле
и сгорела в пламени,не узнав падения
никому не нужная, в собственном огне........

уютные кафе всегда привлекали мое внимание. возможность тихо испивать кофий под эротические этнические напевы народов Африки заставляла иногда всерьёз задумываться над своей жизнью, ставить перед собой, любимой, вопросы кто я и что я, где я и для чего я.... попытки следить за происходящей жизнью чужих для меня людей из-за стекла превосходили все ожидания..люди радовали своей разнообразностью, но тем не менее они целиком и полностью подходили под образ этого города- серый и мрачный зимой, зеленый до резкости летом, дерзкий весной и, как ни странно , осенью..
любимое кафе на покровке... неописуемый аромат стони смешавшихся сортов кофе..смешные глиняные кружки, трубочки.. каждый раз, заказывая себе кофе, я пыталась угадать цвет кружки и ни разу так и не попала... я зажмуривалась или опускала глаза, чтобы по дольше потомить себя, чтобы подольше не видеть результатов.. это было так приятно, так волновало.. мои неугадывания, как ни странно, меня не огорчали, скорее наоборот, подзадоривали лишний раз... мне начинало казаться, что в тот день, когда я угадаю цвет кружки, мне обязательно повезет, случится чудо или что-то необыкновенное.. последний раз, когда я сидела в углу, и грелась от пронизывающего мартовского ветра, в кафе вошли два человека с ящиками, в которых по-моему, лежали музыкальные инструменты.. в тот день было безумное количество народа.. все чего-то ждали.. в тот вечер я просидела в кафе до закрытия.. в тот вечер играли джаз..
в тот вечер я была в другом измерении.. где-то на небе..

они воевали- каждый на своей территории
он на пьянки ходил,ездил по санаторям,
она вечно считала себя виноватой,
не смогла, не сделала, утром-помятая,
они слишком упорно рвали друг другу душу
люблю говорили редко,показывали наружу,
что прожить отдельно кадждый был в состоянии
играли в прятки с судьбою на расстоянии.
ставили на кон свое проклятое Я и Эго
путали благородство и пошлую подлость,
она всегда прогрывала ему пару геймов
по измене ,ненависти, выигрывая по скорости.
ее мучил вопрос- почему столь бешеено
она хотела его,полностью, все бросив к лешему..
он мечтал оставить ее и ее истерики ,
приходы уходы, сборы в америку..
он мечтал быть на свадьбе ее простым гостем..
посмеяться с друзьми, рассказать пару тостов,
и под крики горько смтореть, как она целуется.
лишь бы больше не вместе с нею ходить по улицам..
в конечном итоге все им надоело..его измены ее заели
ее глаза с немым укором ЗА ЧТО ? развод ускорили.
оставив ему на память все,что когда то имела,
ушла с дамской сумочкой, забрала документы
куда?надолго?не объяняла, сказала нет времени.
ему оставила пустую постель,помаду,тушь, для волос гель
начиная по отдельности жизни с листа белого
не смогли понять, что все они не так делали
и, бросаясь,каждый в свою в тоску с головой ,
понимал, какою же невыносимой болью
они заполнили все вокруг,
нет ни друзей, ни подруг
нет уже ничего, что когда-то для них было жизнью.

задолбали проспекты и пробки,
залолбал полурынок - совок,
зодолбали жилые коробки
и вдобавок еще журнал ВОГ

замудохали выборы, взрывы
заканали менты и омон,
задолбали заплывшие жиром
депутаты из телеокон....

обещают нам все,что угодно,
на костях наших строят дома,
по кускам разрывая проворно,
то, что раньше мы звали-СТРАНА

задолбали скины с их идеей,
задолбало, что люди- товар
задобали все методы , цели,
задолбал меня мой гонорар.

положу я на все и забуду,
этот город и эту страну,
буду жить, где снега и метели
разгоняют по пьяни пургу.

где тайга обнимает порочно,
где высокое небо - моё,
где трава зеленеет так сочно,
и где солнце пораньше встает

где квартиры не так актуальны,
и машина совсем не нужна
где природа ласкает и манит,
где не сломанна нами она.

где спокойно хожу по тропинкам
где вдыхаю я запах лесов,
на дома свои где по старинке,
не повещу тяжелый засов.

люди, когда встречаются, похожи на две замерзшие руки, при первом соприкосновении друг с другом, они чувствуют(при чем каждая), что вторая рука намного холоднее , чем твоя собственная, но она мягче, кожа ее пальцев и ладоней нежнее. Почему-то вдруг хочется ее, даже холодную, ощущать в своей, более теплой, более сильной руке, иметь возможность согреть ее, защитить от холода внешнего мира.... Постепенно, тепло друг друга распрямляет скукоженные долгими холодами руки, они теплеют, они уже касаются друг друга кончиками пальцев, но на самом деле, они уже общаются на уровне нервных окончаний, они уже проникают друг другу в мысли через глаза, улыбку, жесты, я уже начинаю угадывать каждое мимолетное измененение твоего настроения, ты начинаешь чувствовать, как тебя обволакивает мой голос, мои прикосновения, все начинает переходить на уровень чувственности обоих... уже кругом идет голова, уже невозможно оторваться от губ, которые стали самими дорогими и желанными... уже...... невозможно себе представить, как жить мне без тебя, а тебе без меня... уже каждая ночь укрывает нас негой... уже...

взрыв... первый барьер, обида боль,крики.... выматывание друг друга до опустошения.....

ощущение, что теряется тот настрой, настрой на него, любимого человека... теряется ощущения сказки,

И БОЛЬ ОТ ЭТОГО СТАНОВИТЬСЯ НЕВЫНОСИМОЙ,наконец, наступает момент, когда ничего уже нельзя спасти...

ты( или я) просто говорим- прости, просто все прошло..исчезло...

1. возможность выспаться и более того, возможность не пойти на работу, потому , что я сама себе хозяйка(я стремлюсь к этому) 2. возможность проснуться рядом с телом, которое является тааааааааким родным, что нечаяно задев его во сне, прислонившись к нему, ощущаещь себя на седьмом небе... 3.возможность проснуться с родным телом и знать, что оно так же боготворит меня, как и я его.. 4.возможность не спать всю ночь, потому что у меня и родного тела рядом внезапно(или запланировано) случился приступ обожания не духовными путями 5.кофе, приготовленное родным телом, дабы дать мне возможность еще лишних пять минут поворчать из под одеяла, что утро-это самое худшее изобретение человесества,высунусть сонную рожицу на запах кофе, сказать, -ты такой хороший, но вставать я все равно не буду.. 6.завизжать когда меня на плече принесут в ванну и на голову обрушиться холодная вода...долго выкрикивать из ванной ругательства,кричать, какая же я дура , что связалась с тобой, садистом... 7.знать что в сумке лежат мои любимые сигареты и что я не могу закурить их потому что тело рядом заботиться о моем здоровье, а еще оно читает лекции о сверхчеловеке, и Ницше в этот момент переворачивается в гробу от зависти к этому словесному потоку 8.я не хочу, чтобы тело высадило меня у моей работы и на целый день исчезло из моего поля зрения. 9. прийти на работу и тут же настучать мыло любимому телу 10.работа... Опустим этот пункт. Я обещала стать хорошей девочкой и не матерится(обещала себе и сдерживаю это обещание. 11. радует , что я всегда сдерживаю свои слова 12.вечер, тело.кино.ужин приготовленный вместе... 13 втык за то , что я не хочу мыть посуду, НО МЕНЯ ВСЕ ЭТО РАДУЕТ!а еще...

ингода мне хочется сказать, как же я тебя люблю, иногда разбить о твою голову что ни-будь ценное и тебе полезное..
иногда я готова просто задушить тебя от радости, что ты со мной , рядом, такой замечательный и хороший, иногда я готова задушить тебя по другому поводу...
иногда я скучаю по тебе уже через пять минут нашего расставания на время рабочего дня, иногда я хочу не видеть и не слышать тебя годами...
иногда мои мысли омрачаются глупыми подозрениями(или не глупыми), иногда я могу не заметить даже если все будет происходить на моих глазах...
иногда я хочу слышать нежные слова в твоем исполнении, иногда я вообще не хочу тебя слышать...мне достаточно одного тебя, и недостаточно времени, проводимого с тобой...
иногда....
а чаще всего, мне просто хочется, чтобы все , что было, длилось бесконечно...чаще всего, именно на твоем плече я засыпаю счастливая и довольная всем, и прежде всего тем, что засыпаю я именно на твоем плече

небо окрасилось в кровавые цвета..Солнце заходило медленно.его последний луч прыгал по осколкам разбитого о скалы дня,заставляя переливами отражать рождение новой ночи.День умирал величественно и торжественно,сохраняя на своем лице важность и значимость для каждого, кто это видел.Последний луч исчез в сумерках.Торжественная тишина заполнила собою пространство между землей и небом, и лишь далекие первые загоревшиеся на небе звезды разряжали темноту своим робким далеким светом.темнота окутала все и вся,не позволяя никому вырваться за линию горизонта вслед за ушедшим солнцем.Казалось, что оно уже не вернется и не согреет, казалось ,что оно ушло навсегда.Солнце всегда было чем то непонятным...к нему тянулось все живое, без него-никло, вяло, теряло смысл...оно так же манило, как и ночь, со своими шорохами, запахами, таинственными звуками и явлениями, с прохладным ветром и тайными страхами...

тухнет взгляд, стекленеет

руки плетьми повисли

сердце остановилось

мысли во тьме повисли

где ты, родной далекий,

как там, на небе синем?

тебя на земле любили

тебя, не меня скосили...

я за тобою-в пламя

я за тобой и в воду

вечная тебе память.

мне на земле нет броду

свечу за тебя поставлю

глаза промочу слезою

вечная тебе память

лишь пустота со мною

Ночь. Ураган.
Простыни в ком.
Утро. Голос.
Я позвоню.
Два дня спустя.
Голова пополам.
Люблю.Ненавижу.
Не буду.Не Жду.
Ночь.Пустота.
Холод.Тоска.
Утро.Метро.
Телефон не звонит.
в который раз.
Лицом об асфальт.
Звонок.Я приду?
ДА, ДА, Я ЖДУ!!!!!
Пьяный угар.
Его глаза.
Немые
Вопрос-Ответ
Я стала им.
Я растворилась в нем.
Его рядом не будет.
Его рядом нет.

И было слово. Нежное и возможно честное. И была боль, сладкая, которую терпеть хотелось вечно. И были глаза, которыми взахлеб упивалась, в которые готова была смотреть до головокружения, в которых хотела утонуть.
потом была другая боль, боль утраты, боль ненависти, она жгла изнутри, она не давала спокойно жить, точнее, делать вид что живешь, чему-то радуешься, чего-то хочешь,
наступило опустошение. Слоняясь по коридорам, офисам, теряясь в толпе, хотелось выбросить тот камень, что внезапно образовался внутри. Его присутствие тяготило, он ощущался физически и рос так быстро, что, казалось, все тело отдавалось под власть камня и становилось каменным, тяжелым, неповоротливым.
люди в метро раздражали, звуки как бы потеряли свою сущность, какое то непонятное и ирреальное стало все вокруг. Полудрема. Полужизнь. Та ниточка внутри, которая как-то держала все время до этого, натянулась до предела. Казалось, что она вот-вот порвется, с треском, как скрипичная струна, заставляя вибрировать воздух и отдаваться эхом в ушах.
пустота стала затягивать, к ней стали привыкать глаза, мысли. Чувств не осталось. Желание есть или пить вдруг потеряло смысл, все стало одного пресного вкуса, одного цвета, одного запаха.
зарядили дожди, тоска обострилась. Стало страшно даже под одеялом. Шум дождя не успокаивал, как раньше, скорее пугал. Пролетающий по мусоропроводу очередной пакет с отходами цивилизации заставлял вздрагивать. Свет лампы в комнате вдруг начинал бесить своей резкостью и яркостью. Утро наступало мучительно долго. Настолько долго, что чудилось, что оно наступило, просто солнце об этом не узнало, не взошло, и мрак, окутавший все и вся еще с вечера, не рассеивался. Становилось страшно оттого, что и дневной свет станет резким и режущим глаза, а морозный, не прогревшийся с утра воздух неприятными ощущениями заполнит грудь и заставит вздрогнуть от холода, совсем не нежно сжавшего тело.
осень. Кто говорил, что это прекрасная пора?? Тот был не прав, именно осенью (да и зимой) выползают те страхи, которые весной и летом просто прячутся от света, тепла и теплого ветра, обнимающего и ласкающего тебя с такой бешеной нежностью, хулиганисто лезущего под юбку, и ерошащего на голове с трудом уложенные волосы.
летом все вроде хорошо. Просыпаешься - светло, луч солнца, мечущийся по постели, необузданный и неуловимый, приводит в восторг, восторг детский, и возникает ощущение, что именно сегодня, именно в этот залитый солнцем и наполненный теплым ветром день что-то произойдет, что-то сказочное, неописуемо важное для тебя.
вечер. Разочарование... не сегодня. Завтра, завтра, послезавтра, и открывая однажды утром глаза, потягиваясь, ты видишь, что завтра, точнее сегодня, будет медленно тянуться под унылый дождь, действующий на нервные окончания, машинально ты начнешь мерзнуть, и надеяться: скорей бы закончился день. И ты закутаешься в одеяло и, брякнувшись на подушку, вернешься в тот сон, что мерзкий звонок будильника не дал досмотреть. Там было все... море. Ласковое, лазурное, настолько чистое, что дно было видно даже на большой глубине. Небо. Без единого облака, такое же глубокое как море, такое, что, лежа на земле и глядя в него, казалось, что вот-вот закружиться голова.....
и мерзкий звонок будильника, кофе, душ, снова метро, дни, клоны друг друга, новый год наедине с бутылкой водки и пельменями с майонезом, 8 марта с букетом от начальника, день рождения с салатом из помидоров и бутылкой дешевого портвейна.
И было слово. И были руки, из которых не хотелось вырваться, и было плечо, на котором засыпать и просыпаться было настолько приятно, что страхи, неуверенность и прочие непонятные вещи забывались, и хотелось летать, и действительно летала, шла по улице, а земли не чувствовала, летела... И была боль. И сердце заходилось от счастья. И была другая боль. А дальше... дальше ничего не было. И никогда уже не будет.