В человеческом организме девяносто процентов воды,
как, наверное, в Паганини, девяносто процентов любви.
Даже если - как исключение - вас растаптывает толпа,
в человеческом назначении - девяносто процентов добра.
Девяносто процентов музыки, даже если она беда,
так во мне, несмотря на мусор, девяносто процентов тебя...

Хорошие времена были, как их сейчас не ругают...

Времена не выбирают... В них живут и ......

Маяковский, раскрученный сплином.

Видимо, Лиле Брик писалось...




Дым табачный воздух выел -
Комната, глава в крученыховском аде -
Вспомни, за этим окном - впервые -
Руки твои исступленно гладил,

Сегодня сидим вот - сердце в железе,
День еще - выгонишь, может быть, изругав,
В мутной передней долго не влезет
Сломанная дрожью рука в рукав.

Выбегу, тело в улицу брошу я,
Дикий, обезумлю, отчаянием иссечась,
Не надо этого, дорогая, хорошая,
Давай простимся сейчас.

Все равно любовь моя - тяжкая гиря ведь -
Висит на тебе, куда не бежала б,
Дай хоть в последнем крике выреветь
Горечь обиженных жалоб.

Если быка трудом уморят -
Он уйдет, разляжется в холодных водах,
Кроме любви твоей, мне нету моря,
А у любви твоей и плачем не вымолишь отдых.

Захочет покоя уставший слон -
Царственно ляжет в опожаренном песке,
Кроме любви твоей, мне нету солнца,
А я и не знаю, где ты и с кем.

Если б так поэта измучила - Он
Любимую на деньги бы, славу выменял,
А мне - ни один не радостен звон,
Кроме звона твоего, любимого, имени.

И в пролет не брошусь, и не выпью яда,
И курок не смогу над виском нажать,
Надо мною, кроме твоего взгляда,
Не властно лезвие ни одного ножа.

Завтра забудешь, что тебя короновал,
Что душу цветущую любовью выжег,
И суетных дней взметенный карнавал
Растреплет страницы моих книжек.

Слов моих - сухие листья ли
Заставят остановиться, жадно дыша,
Дай хоть последней нежностью выстелить
Твой уходящий шаг...

Угостите даму кокаином.
Даме скучно, дама хочет спать.
Дама - словно натюрмортная картина
Вам такую хочется в кровать?

Угостите даму непременно.
Будьте не говно, а джентльмен.
Вы тогда свидетелем мгновенно
Станете волшебных перемен.

Блеск в глазах, изящество в движеньях,
Нежность в голосе, покладистость во всем
Вдруг появятся взамен отмороженья.
Выстройте дорожку - и начнем.

Около, вокруг вы не ходите.
Вы мужчина или так, самец?
Даму кокаином угостите.
Или отъебитесь наконец

Какая "осень золотая"!?
Какой еще "природы бал"!?
Люблю грозу в начале мая,
А осень, суку, в рот &бал!

Вы что, как с дуба лист упали,
Как ртуть в термометре сползли!?
Какой "восторг", какие "дали",
Какие, в ж*пу, журавли!?!

Какая "красота природы"!?
Какое "время колдовства"!?
Пальто, сапог, труба завода
И за&бавшая листва!!!

Послушать вас, так все прекрасно:
И холод сраный, дождь и снег.
И ветер, бл$дь, и нос мой красный,
И перед лужами разбег.

Какая, на х£й,"красок пляска"?
Какая, бл$дь, "прозрачность вод"?
Я городской, привыкший к ласке,
А не степной оленевод!

Романтики, в пи^у идите
С любовью к всяческой красе!
Какая ж мука, извините,
Жить в этой средней полосе!

тикет ту зе муун
[450x360]

jklhlkll
[350x400]

Ночь. Пятница.Фонарь. Аптека
унылый город. мерзкий ждождь.
и подвортне человека
полуживого раздевает бомж.

ЫЫ
[621x699]

      я бываю такая разная

      то капризная

      то прекрасная

      то страшилище опупенное

      то красавица мисс вселенная

      то покладиста

      то с характером

      то молчу

      то ругаюся матерно

      то в горящие избы на лошади

      то отчаянно требую помощи

      дверью хлопну

      расставлю все точки

      то ласкаюсь пушистым комочком

      я люблю и тотчас ненавижу

      я боюсь высоты

      но на крышу

      выхожу погулять темной ночкой

      то жена

      то примерная дочка

      то смеюсь

      то рыдаю белугой

      то мирюсь

      то ругаюсь с подругой

      .......

      не больна я

      не в психике трещина

      просто я

      стопроцентная женщина!

Это цитата сообщения череп два костя Оригинальное сообщение

из цикла"лекбез"

.
[595x363]
ещё

fff
[465x698]

FFFFFF
[700x525]

а нах мне телефон, если мой муж не считает необходимым и достатчным условием постановки меня в известность о факте своего местонахождения, корректируя его и временные интервалы на карте нашей родины?

Лысейющие местами огромный везде , кроме того где не надо, в туго нятянутом на спине брендовом пиджаке нефтянник посасывая третий стакан блю лейбла думал сткудентке Машеньке, котрой он так эффектно вчера пудрил мозг возможной поездкой в куршавель. Завелась девочка, глазки загорелись. Небреженые взгляды на часы, стоитмосьтью в в 200 квадратов в центре москвы сделали свое дело. Ужин в Дягилеве неудался. с ним она не поехала. мамо ждала дома и собачка, которую надо было выгулять перед сном в девичтей кроватке маленькой и душной комнатки в Хрущевке под снос. а он так надеялся. Машенька чудо как хороша) его педофильное начало камертонило на ее мальчиковую еле еле оформившуюся фигурку. большие и якобы наивно распахнцтые глаза, которые она то и дело прятала. Прикидывала, сучка в уме, как и на что его развести , отделавшись легким перепихом и желательно без извращений.
Он понимал это и тосковал. Тосковал по молодым годам, студотрядам и картошке в колхозе новая заря. Когда однокурсницы, молодые и упругие отдавались ему за просто так, а утром , усталые и довольные, они шли колупаться в только что проделанных трактором бороздах , выковыривать картофельные плоды, отряхивать с них полувлажную землю, и с шутками и прибаутками высыпать в медленно едущуй рядом грузовик.....


Кошелек сделал его привлекательным для молодых и красивых.
но востребованность не окупалась чувствеенностью и искренностью .

Фотографии Chusha : платья из презервативов

платье

2004





























Дорогой Бог!

Меня зовут Оскар. Мне десять лет, я умудрился поджечь нашего кота, собаку и весь дом (кажется, даже поджарил золотых рыбок), и я пишу тебе в первый раз, потому что прежде мне было совершенно некогда из-за школы.
Сразу предупреждаю: письменные упражнения наводят на меня ужас. По правде, надо, чтобы уж совсем приперло. Потому что писанина – это разные там гирлянды, помпончики, улыбочки, бантики и все такое Писанина — это всего лишь завлекательные враки. Словом, взрослые штучки.
Могу доказать. Взять хоть начало моего письма: «Меня зовут Оскар. Мне десять лет, я умудрился поджечь нашего кота, собаку и весь дом (кажется, даже поджарил золотых рыбок), и я пишу тебе в первый раз, потому что прежде мне было совершенно некогда из-за школы». Я мог с таким же успехом написать так: «Меня прозвали Яичная Башка, на вид мне лет семь, я живу в больнице, потому что у меня рак, я никогда не обращался к тебе ни с единым словом, потому что вообще не верю, что ты существуешь».
Только напиши я так, все обернулось бы скверно и у тебя вообще пропал бы ко мне всякий интерес. А надо-то как раз, чтобы ты заинтересовался мной.
Меня устроит, если у тебя найдется время кое в чем помочь мне.
Я сейчас все тебе растолкую.
Больница – это классное место, здесь полно взрослых, пребывающих в отличном настроении, говорят они довольно громко, здесь полно игрушек и розовых тетенек, которые просто жаждут поиграть с детьми, к тому же здесь всегда под рукой масса приятелей вроде Бекона, Эйнштейна или Попкорна, короче, больница – это кайф, если ты приятный больной.
Но я уже не приятный больной. После того как мне сделали пересадку костного мозга, я чувствую, что я им больше не приятен. Нынче утром, когда доктор Дюссельдорф осматривал меня, я, похоже, разочаровал его. Он, не говоря ни слова, глядел на меня так, будто я совершил какую-то ошибку. А ведь я старался во время операции – вел себя благоразумно, позволил усыпить себя, даже не стонал, хоть было больно, послушно принимал всякие лекарства. В иные дни мне хотелось просто наорать на него, сказать ему, что, может быть, это он, доктор Дюссельдорф, со своими уголь¬ными бровищами, профукал мою операцию. Но вид у него при этом такой несчастный, что брань застревает у меня в глотке. Чем более сдержанно этот доктор Дюссельдорф со своим огорченным взглядом ведет себя, тем более виноватым я себя чувствую. Я понял, что сделался скверным больным, больным, который мешает верить, что медицина – замечательная штука.
Эти врачебные мысли — они, наверное, заразны.
Теперь все на нашем этаже медсестры, практиканты, уборщицы – смотрят на меня точно так же, как он. Когда я в хорошем настроении, у них грустные физиономии; когда я отпускаю шуточки, они силятся рассмеяться. По правде говоря, они смеются громче, чем прежде.
Не переменилась только Бабушка Роза. Но, по-моему, она слишком стара, чтобы меняться. К тому же это ведь Бабушка Роза. Ах да, Бог, я не собираюсь тебя с ней знакомить; судя по тому, что имен¬но она посоветовала написать тебе, это твоя добрая приятельница. Загвоздка в том, что один я называю ее Бабушка Роза. Тебе придется поднатужиться, чтобы представить себе, о ком я говорю: среди всех тетенек в розовых халатах, что приходят присматривать за больными детьми, она самая старая.
– Бабушка Роза, а сколько вам лет?
– Оскар, малыш, ты что, можешь запомнить тринадцатизначное число?
– Заливаете!
– Ничего подобного. Просто нельзя, чтобы здесь узнали, сколько мне лет, иначе я вылечу отсюда и мы больше не увидимся.
– Почему?
– Я устроилась сюда контрабандой. Для сиделок установлен предельный возраст. А я уже здорово перебрала свой срок
– Так вы просрочены?
– Ага.
– Как йогурт?
– Цыц!
– О'кей, буду нем как рыба.
Это было чертовски храбро с ее стороны доверить мне свой секрет. Но она сделала верную ставку. Я буду глух и нем, хоть удивительно, что никто ничего не заподозрил. У нее столько морщинок, расходящихся вокруг глаз, как солнечные лучики.
В другой раз я узнал еще один ее секрет, и уж тут-то ты, Бог, точно сразу должен ее узнать.
Мы прогуливались в больничном парке, и она угодила ногой в грязь:
– Вот говно!
– Бабушка Роза, да вы ругаетесь по-черному!
– Слушай, карапуз, отвали, как хочу, так и говорю.
– Ох, Бабушка Роза!
– И давай пошевеливайся. Мы как-никак гуляем, а не устраиваем черепашьи бега!
Мы присели на скамейку, достали карамельки, и тут я спросил ее:
– А чего это вы так выражаетесь?
– Ну, это профессиональная болезнь, Оскар. Если бы я использовала только деликатные выражения, то давно бы прогорела с моим ремеслом.
– А чем вы занимались?
– Ни за что не поверишь...
– Клянусь, поверю.
– Я занималась борьбой, кэтчем, выступала на арене.
– Не верю!
– Точно выступала! Меня прозвали Душительницей из Лангедока.
С тех пор, стоило мне впасть в угрюмое настроение, Бабушка Роза, убедившись, что нас никто не слышит, рассказывала мне о своих знаменитых схватках: о поединке Душительницы из Читать далее...

http://fotoshare.info/japan.shtml

SSS
[420x409]

ЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ
[499x699]

не могу не поделится..

http://spartesnyi.narod.ru/
полное собрание сочинений моделей плейбоя за все года его существования
некоторые просто Шикарные )))

[показать]

http://spartesnyi.narod.ru/00s/0706_Brittany_Binger.jpg