Тебе со мною скучно,
А мне с тобою — нет.
Как человек — ты штучна,
Таких на свете нет.

Вас где–то выпускают
Не более пяти,
Как спутник запускают
В неведомой степи.

О, когда–нибудь, когда?
Сяду я себя забуду,
Ненадолго — навсегда,
Повсеместно и повсюду.

Все забуду, разучусь,
И разуюсь и разденусь,
Сам с собою разлучусь
От себя куда–то денусь.

Людей теряют только раз,
И след, теряя, не находят,
А человек гостит у вас,
Прощается и в ночь уходит.

А если он уходит днем,
Он все равно от вас уходит.
Давай сейчас его вернем,
Пока он площадь переходит.

Немедленно его вернем,
Поговорим и стол накроем,
Весь дом вверх дном перевернем
И праздник для него устроим

Не всегда просит прощения тот, кто виноват. Просит прощения тот, кто дорожит отношениями.

Все неслышней и все бестолковей
Дни мои потянулись теперь.
Успокойся, а я-то спокоен,
Не пристану к тебе, как репей.

Не по мне эта мертвая хватка,
Интересно, а что же по мне?
Что, московская ленинградка,
Посоветуешь поумней?

Забываю тебя, забываю,
Неохота тебя забывать,
И окно к тебе забиваю,
А не надо бы забивать.

Все давно происходит помимо,
Неужели и вправду тогда
Чередой ежедневных поминок
Оборачиваются года?

Если бы мы слушались нашего разума, у нас бы никогда не было любовных отношений. У нас бы никогда не было дружбы. Мы бы никогда не пошли на это, потому что были бы циничны: «Что-то не то происходит» или: «Она меня бросит» или: «Я уже раз обжёгся, а потому » Глупость это. Так можно упустить всю жизнь. Каждый раз нужно прыгать со скалы и отращивать крылья по пути вниз.

Последняя попытка стать счастливым,
припав ко всем изгибам, всем извивам
лепечущей дрожащей белизны
и к ягодам с дурманом бузины.

Последняя попытка стать счастливым,
как будто призрак мой перед обрывом
и хочет прыгнуть ото всех обид
туда, где я давным-давно разбит.

Там на мои поломанные кости
присела, отдыхая, стрекоза,
и муравьи спокойно ходят в гости
в мои пустые бывшие глаза.

Я стал душой. Я выскользнул из тела,
я выбрался из крошева костей,
но в призраках мне быть осточертело,
и снова тянет в столько пропастей.

Влюбленный призрак пострашнее трупа,
а ты не испугалась, поняла,
и мы, как в пропасть, прыгнули друг в друга,
но, распростерши белые крыла,
нас пропасть на тумане подняла.

И мы лежим с тобой не на постели,
а на тумане, нас держащем еле.
Я — призрак. Я уже не разобьюсь.
Но ты — живая. За тебя боюсь.

Вновь кружит ворон с траурным отливом
и ждет свежинки — как на поле битв.
Последняя попытка стать счастливым,
последняя попытка полюбить.

Не охладела, нет, скрываю грусть.
Не разлюбила, — просто прячу ревность.
Не огорчайся, скоро я вернусь.
Не беспокойся, никуда не денусь.
Не осуждай меня, не прекословь,
не спорь в своем ребячестве жестоком...
Я для тебя же берегу любовь,
чтоб не изранил насмерть ненароком.

Только потому что кто-то не любит тебя так, как тебе хочется, не значит, что он не любит тебя всей душой.

Не плачь, потому что это уже закончилось. Улыбнись, потому что это было.

Всегда найдутся люди, которые причинят тебе боль. Нужно продолжать верить людям, просто быть чуть осторожнее.

Умей ценить того кто без тебя не может, и не гонись за тем, кто счастлив без тебя!

...Наше одиночество не является одиночеством в камере; это - одиночество заключенной в каждом из нас тьмы, которая, словно контрольный прибор атомного реактора, видит все процессы отраженными, чувствует их опосредованно и слышит лишь слова, переданные по проводам, да и те на незнакомом языке. Общаться - наша страсть и проклятие.

Половину печенья раскладываем на подложки. Заправляем зефирную массу в кондитерский мешок с насадкой (я использую "французскую звезду").



[634x700]
Отсаживаем зефир в виде колечка на каждую печеньку.



[700x364]
В середину зефирного колечка кладем дип.



[700x403]
Сверху отсаживаем зефир, закрывая дип. Можно этого не делать, тогда сэндвичи будут не такими высокими и сладкими.



[700x441]
Раскладываем поверх зефира вторую половину печенек. Зефиросэндвичи готовы.



[700x393]
Можно их украсить айсингом (как его приготовить, я писала в пряничных домиках) или растопленным шоколадом.
Ломаем плитку любого шоколада без наполнителей в чашку, растапливаем его в микроволновке. Тут важно не перегреть, так как шоколад может запечься в комки.



[700x686]
Накладываем растопленный шоколад в зип-пакетик, даем ему немного остыть.



[670x700]
Отрезаем у пакетика маленький уголок и через образовавшуюся дырочку выдавливаем шоколад на зефиросэндвич. Я художник так себе, поэтому и рисунки соответствующие.



[700x501]



[700x506]
Разрезанный зефиросэндвич. На вид не очень, но вкусно безумно, поверьте на слово.



[700x500]

Для сливового зефира потребуется:
- 250 г сливового пюре + 250 г сахара
- сироп из 160 мл воды + 465 г сахара + 11-14 г агара
- 80 г яичного белка
Эта раскладка берется для планетарного миксера с чашей 5 л и больше, 1/2 порции – для ручного миксера или планетарного с чашей 3 л и меньше,
2/3 порции – для планетарного миксера с чашей 3.5-4.5 л. Это важно, так как в противном случае масса не взобьется как нужно. Чаша миксера должна быть обязательно обезжирена.




Замочить агар в воде для сиропа (минимум 10 минут, максимум сколь угодно). Агар я пробовала разный, в том числе и профессиональный развесной. Самый лучший, на мой взгляд, это агар-агар фирмы Пудов.
Чтобы получилось 250 г пюре, нужно взять 300-350 г замороженной сливы, прогреть ее до закипания в микроволновке. Именно до закипания нужно прогревать любые кислые ягоды-фрукты (черная смородина, брусника, ананас, абрикос, малина, вишня, красная смородина, клюква), так как это поможет избавить их от кислоты, которая мешает взбиться белку. Не кислые ягоды-фрукты (клубника, черника, банан, яблоко) достаточно просто прогреть в микроволновке до горячего состояния.
Запеченную сливу отцедить от образовавшегося сока, отвесить 250 г и вместе с сахаром измельчить в блендере до однородной массы.




Полученную массу переложить в чашу миксера (лучше всего планетарного) и поставить взбивать на скорости 4-5.




Пока масса взбивается, поставить толстостенную кастрюльку с водой и агаром на плиту на средний нагрев и, постоянно помешивая, заварить агар до состояния клейстера, не доводя до кипения.




Тут же добавить в кастрюльку заранее приготовленный сахар, увеличить нагрев, довести сироп до кипения и после достижения 108-110 градусов, снять с плиты. Лучше всего пользоваться кулинарным градусником, если его нет, то проводить пробу "на каплю" - как только капля сиропа будет спускаться с ложки "на ниточке" сиропа, то готово.




После этого сразу же добавляем в чашу миксера в два приема белки, переводим миксер на максимальную скорость.




Взбиваем до тех пор, пока масса не увеличится максимально в объеме, не начнет забиваться в венчик, а по краям чаши не начнут образовываться ямы. Важно правильно поймать этот момент.




Тонкой струйкой постепенно, не прекращая взбивать, непрерывно подливаем в чашу миксера немного остывший к тому времени сироп. Зефирная масса сильно увеличивается в объеме, критерии ее готовности те же - она забивается в венчик, разбегается к краям чаши, образуются пики и ямы.




Когда масса готова, останавливаем миксер. Вот так она должна выглядеть - плотная, гладкая, блестящая.




Еще один признак готовности зефирной массы - на венчике при вынимании его из массы образовывается "клюв", он остается неподвижным, как бы вы не вертели венчик.




Зефирная масса готова. Теперь ее можно отсаживать с помощью кондитерского мешка с насадкой в виде половинок зефира




Или в виде розочек (тут мне еще тренироваться и тренироваться - выглядеть они должны совсем по-другому)




Или на зефиросэндвичи, или в зефиробанки (их я еще не делала). Весь процесс приготовления и отсаживания зефирной массы должен проходить без остановок, достаточно быстро. Готовую массу лучше укутать, пока вы будете ее частями отсаживать, чтоб она не остыла, так как Читать далее...

Еще для зефиросэндвичей нужно сделать дип, этим можно заняться либо накануне, либо в день изготовления сэндвичей.
Дипов - это начинка, их бывает великое множество. Лучше всего, когда дип и зефир соответствуют друг другу - делаются из одинаковых ягод-фруктов.

1. Дип из чернослива с орехами для сливового зефира.
Потребуется:
- 300 г мясистого мягкого чернослива
- 100 г очищенных грецких орехов
- 2 ст.л. кукурузного крахмала
Чернослив заливаем водой комнатной температуры и оставляем набухать на 2-3 часа.




Настой из-под чернослива сливаем в стакан. Черносливины режем на несколько частей. Орехи измельчаем, но не в труху. Отвешиваем крахмал.




Порезанный чернослив присыпаем крахмалом, перемешиваем ложкой, подливаем одну четвертую настоя, перемешиваем. Затем ставим в микроволновку на максимальную мощность на 3-5 минут. Подливаем еще настой, тщательно перемешиваем, ставим опять в микроволновку. Перемешиваем и ставим в микроволновку столько раз, пока не заварится крахмал (у меня где-то 4 раза). Настой подливаем, пока не устроит консистенция. Я его использую весь.
После остывания чернослива добавляем измельченные орехи, тщательно перемешиваем. Дип готов.





2. Дипы из ягод или фруктов.
Потребуется:
- 600г замороженных или свежих ягод/фруктов
- 3 ст.л. сахара (я не беру, т.к. зефир очень сладкий)
- 2 ст.л. кукурузного крахмала
Присыпаем ягоды/фрукты (замороженные не размораживаем) крахмалом и сахаром, тщательно перемешиваем ложкой. Ставим в микроволновку на максимальную мощность на 3-5 минут. Перемешиваем, ставим опять в микроволновку. Делаем так до тех пор, пока не заварится крахмал (3-4 раза). После остывания дип готов.

3. В качестве дипа можно использовать лимонный безжировой крем.
Потребуется:
- 200 мл лимонного сока (примерно 3 лимона)
- 200 г сахара
- 4 шт. яиц куриных
- 50 г муки
- цедра одного лимона
Смешать цедру с мукой и сахаром, оставить получившуюся массу на 30-60
минут. Влить в смесь лимонный сок, добавить яйца по одному (после добавления каждого яйца тщательно перемешивать). Поместить смесь в сотейник и варить как заварной крем.
Я зефиросэндвичи с кремом не делала, поэтому фото нет. Если буду делать, то фото добавлю.

Уж сколько их упало в эту бездну,
Разверзтую вдали!
Настанет день, когда и я исчезну
С поверхности земли.

Застынет все, что пело и боролось,
Сияло и рвалось:
И зелень глаз моих, и нежный голос,
И золото волос.

И будет жизнь с ее насущным хлебом,
С забывчивостью дня.
И будет все - как будто бы под небом
И не было меня!

Изменчивой, как дети, в каждой мине,
И так недолго злой,
Любившей час, когда дрова в камине
Становятся золой,

Виолончель, и кавалькады в чаще,
И колокол в селе...
- Меня, такой живой и настоящей
На ласковой земле!

К вам всем - что мне, ни в чем не знавшей меры,
Чужие и свои?!
Я обращаюсь с требованьем веры
И с просьбой о любви.

И день и ночь, и письменно и устно:
За правду да и нет,
За то, что мне так часто - слишком грустно
И только двадцать лет,

За то, что мне - прямая неизбежность –
Прощение обид,
За всю мою безудержную нежность,
И слишком гордый вид,

За быстроту стремительных событий,
За правду, за игру...
- Послушайте! - Еще меня любите
За то, что я умру.

Вчера еще в глаза глядел,
А нынче - всё косится в сторону!
Вчера еще до птиц сидел,-
Всё жаворонки нынче - вороны!

Я глупая, а ты умен,
Живой, а я остолбенелая.
О, вопль женщин всех времен:
"Мой милый, что тебе я сделала?!"

И слезы ей - вода, и кровь –
Вода, - в крови, в слезах умылася!
Не мать, а мачеха - Любовь:
Не ждите ни суда, ни милости.

Увозят милых корабли,
Уводит их дорога белая...
И стон стоит вдоль всей земли:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Вчера еще - в ногах лежал!
Равнял с Китайскою державою!
Враз обе рученьки разжал, -
Жизнь выпала - копейкой ржавою!

Детоубийцей на суду
Стою - немилая, несмелая.
Я и в аду тебе скажу:
"Мой милый, что тебе я сделала?"

Спрошу я стул, спрошу кровать:
"За что, за что терплю и бедствую?"
"Отцеловал - колесовать:
Другую целовать", - ответствуют.

Жить приучил в самом огне,
Сам бросил - в степь заледенелую!
Вот что ты, милый, сделал мне!
Мой милый, что тебе - Я сделала?

Всё ведаю - не прекословь!
Вновь зрячая - уж не любовница!
Где отступается Любовь,
Там подступает Смерть-садовница.

Самo - что дерево трясти! –
В срок яблоко спадает спелое...
- За всё, за всё меня прости,
Мой милый,- что тебе я сделала

Ты поскачешь во мраке, по бескрайним холодным холмам,
вдоль березовых рощ, отбежавших во тьме, к треугольным домам,
вдоль оврагов пустых, по замерзшей траве, по песчаному дну,
освещенный луной, и ее замечая одну.
Гулкий топот копыт по застывшим холмам -- это не с чем сравнить,
это ты там, внизу, вдоль оврагов ты вьешь свою нить,
там куда-то во тьму от дороги твоей отбегает ручей,
где на склоне шуршит твоя быстрая тень по спине кирпичей.

Ну и скачет же он по замерзшей траве, растворяясь впотьмах,
возникая вдали, освещенный луной, на бескрайних холмах,
мимо черных кустов, вдоль оврагов пустых, воздух бьет по лицу,
говоря сам с собой, растворяется в черном лесу.
Вдоль оврагов пустых, мимо черных кустов, -- не отыщется след,
даже если ты смел и вокруг твоих ног завивается свет,
все равно ты его никогда ни за что не сумеешь догнать.
Кто там скачет в холмах... я хочу это знать, я хочу это знать.

Кто там скачет, кто мчится под хладною мглой, говорю,
одиноким лицом обернувшись к лесному царю, --
обращаюсь к природе от лица треугольных домов:
кто там скачет один, освещенный царицей холмов?
Но еловая готика русских равнин поглощает ответ,
из распахнутых окон бьет прекрасный рояль, разливается свет,
кто-то скачет в холмах, освещенный луной, возле самых небес,
по застывшей траве, мимо черных кустов. Приближается лес.

Между низких ветвей лошадиный сверкнет изумруд.
Кто стоит на коленях в темноте у бобровых запруд,
кто глядит на себя, отраженного в черной воде,
тот вернулся к себе, кто скакал по холмам в темноте.
Нет, не думай, что жизнь -- это замкнутый круг небылиц,
ибо сотни холмов -- поразительных круп кобылиц,
из которых в ночи, но при свете луны, мимо сонных округ,
засыпая во сне, мы стремительно скачем на юг.

Обращаюсь к природе: это всадники мчатся во тьму,
создавая свой мир по подобию вдруг твоему,
от бобровых запруд, от холодных костров пустырей
до громоздких плотин, до безгласной толпы фонарей.
Все равно -- возвращенье... Все равно даже в ритме баллад
есть какой-то разбег, есть какой-то печальный возврат,
даже если Творец на иконах своих не живет и не спит,
появляется вдруг сквозь еловый собор что-то в виде копыт.

Ты, мой лес и вода! кто объедет, а кто, как сквозняк,
проникает в тебя, кто глаголет, а кто обиняк,
кто стоит в стороне, чьи ладони лежат на плече,
кто лежит в темноте на спине в леденящем ручье.
Не неволь уходить, разбираться во всем не неволь,
потому что не жизнь, а другая какая-то боль
приникает к тебе, и уже не слыхать, как приходит весна,
лишь вершины во тьме непрерывно шумят, словно маятник сна.

Прощай.
Позабудь.
И не обессудь.
А письма сожги…
Как мост.
Да будет мужествен твой путь
И будет он прям
И прост.
Да будет во мгле
Для тебя гореть
Звездная мишура,
Да будет надежда ладони греть
У твоего костра.
Да будут метели,
Снега, дожди,
И бешенный рев огня…
Да будет удач у тебя впереди
Больше,чем у меня.
Да будет могуч и прекрасен
Бой,
Гремящий в твоей груди.
Я счастлив за тех,
Кому с тобой,
Может быть,
По пути.

Сохрани мою тень. Не могу объяснить. Извини.
Это нужно теперь. Сохрани мою тень, сохрани.
За твоею спиной умолкает в кустах беготня.
Мне пора уходить. Ты останешься после меня.
До свиданья, стена. Я пошел. Пусть приснятся кусты.
Вдоль уснувших больниц. Освещенный луной. Как и ты.
Постараюсь навек сохранить этот вечер в груди.
Не сердись на меня. Нужно что-то иметь позади.

Сохрани мою тень. Эту надпись не нужно стирать.
Все равно я сюда никогда не приду умирать,
Все равно ты меня никогда не попросишь: вернись.
Если кто-то прижмется к тебе, дорогая стена, улыбнись.
Человек – это шар, а душа – это нить, говоришь.
В самом деле глядит на тебя неизвестный малыш.
Отпустить – говоришь – вознестись над зеленой листвой.
Ты глядишь на меня, как я падаю вниз головой.

Разнобой и тоска, темнота и слеза на глазах,
изобилье минут вдалеке на больничных часах.
Проплывает буксир. Пустота у него за кормой.
Золотая луна высоко над кирпичной тюрьмой.
Посвящаю свободе одиночество возле стены.
Завещаю стене стук шагов посреди тишины.
Обращаюсь к стене, в темноте напряженно дыша:
завещаю тебе навсегда обуздать малыша.

Не хочу умирать. Мне не выдержать смерти уму.
Не пугай малыша. Я боюсь погружаться во тьму.
Не хочу уходить, не хочу умирать, я дурак,
не хочу, не хочу погружаться в сознаньи во мрак.
Только жить, только жить, подпирая твой холод плечом.
Ни себе, ни другим, ни любви, никому, ни при чем.
Только жить, только жить и на все наплевать, забывать.
Не хочу умирать. Не могу я себя убивать.

Так окрикни меня. Мастерица кричать и ругать.
Так окрикни меня. Так легко малыша напугать.
Так окрикни меня. Не то сам я сейчас закричу:
Эй, малыш! – и тотчас по пространствам пустым полечу.
Ты права: нужно что-то иметь за спиной.
Хорошо, что теперь остаются во мраке за мной
не безгласный агент с голубиным плащом на плече,
не душа и не плоть – только тень на твоем кирпиче.

Изолятор тоски – или просто движенье вперед.
Надзиратель любви – или просто мой русский народ.
Хорошо, что нашлась та, что может и вас породнить.
Хорошо, что всегда все равно вам, кого вам казнить.
За тобою тюрьма. А за мною – лишь тень на тебе.
Хорошо, что ползет ярко-желтый рассвет по трубе.
Хорошо, что кончается ночь. Приближается день.
Сохрани мою тень.

Как жаль, что тем, чем стало для меня
твое существование, не стало
мое существованье для тебя.
…В который раз на старом пустыре
я запускаю в проволочный космос
свой медный грош, увенчанный гербом,
в отчаянной попытке возвеличить
момент соединения… Увы,
тому, кто не умеет заменить
собой весь мир, обычно остается
крутить щербатый телефонный диск,
как стол на спиритическом сеансе,
покуда призрак не ответит эхом
последним воплям зуммера в ночи.

Некоторые люди не умеют сходить с ума - у них ужасно скучные жизни.