Откуда ни возьмись -
как резкий взмах -
Божественная высь
в твоих словах -
как отповедь, верней,
как зов: "за мной!" -
над нежностью моей,
моей, земной.
Куда же мне? На звук!
За речь. За взгляд.
За жизнь. За пальцы рук.
За рай. За ад.
И, тень свою губя
(не так ли?), хоть
за самого себя.
Верней, за плоть.
За сдержанность, запал,
всю боль - верней,
всю лестницу из шпал,
стремянку дней
восставив - поднимусь!
(Не тело - пуст!)
Как эхо, я коснусь
и стоп, и уст.
Звучи же! Меж ветвей,
в глуши, в лесу,
здесь, в памяти твоей,
в любви, внизу
постичь - на самом дне!
не по плечу:
нисходишь ли ко мне,
иль я лечу.

Быть знаменитым некрасиво.
Не это подымает ввысь.
Не надо заводить архива,
Над рукописями трястись.

Цель творчества – самоотдача,
А не шумиха, не успех.
Позорно, ничего не знача,
Быть притчей на устах у всех.

Но надо жить без самозванства,
Так жить, чтобы в конце концов
Привлечь к себе любовь пространства,
Услышать будущего зов.

И надо оставлять пробелы
В судьбе, а не среди бумаг,
Места и главы жизни целой
Отчеркивая на полях.

И окунаться в неизвестность,
И прятать в ней свои шаги,
Как прячется в тумане местность,
Когда в ней не видать ни зги.

Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь,
Но пораженья от победы
Ты сам не должен отличать.

И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица,
Но быть живым, живым и только,
Живым и только до конца!

Качался старый дом, в хорал слагая скрипы,
и нас, как отпевал, отскрипывал хорал.
Он чуял, дом-скрипун, что медленно и скрытно
в нем умирала ты, и я в нем умирал.

«Постойте умирать!»— звучало в ржанье с луга,
в протяжном вое псов и сосенной волшбе,
но умирали мы навеки друг для друга,
а это все равно что умирать вообще.

А как хотелось жить! По соснам дятел чокал,
и бегал еж ручной в усадебных грибах,
и ночь плыла, как пес, косматый, мокрый, черный,
кувшинкою речной держа звезду в зубах.

Дышала мгла в окно малиною сырою,
а за моей спиной — все видела спина!—
с платоновскою Фро, как с найденной сестрою,
измученная мной, любимая спала.

Я думал о тупом несовершенстве браков,
о подлости всех нас – предателей, врунов:
ведь я тебя любил, как сорок тысяч братьев,
и я тебя губил, как столько же врагов.

Да, стала ты другой. Твой злой прищур нещаден,
насмешки над людьми горьки и солоны.
Но кто же, как не мы, любимых превращает
в таких, каких любить уже не в силах мы?

Какая же цена ораторскому жару,
когда, расшвырян вдрызг по сценам и клише,
хотел я счастье дать всему земному шару,
а дать его не смог — одной живой душе?!

Да, умирали мы, но что-то мне мешало
уверовать в твое, в мое небытие.
Любовь еще была. Любовь еще дышала
на зеркальце в руках у слабых уст ее.

Качался старый дом, скрипел среди крапивы
и выдержку свою нам предлагал взаймы.
В нем умирали мы, но были еще живы.
Еще любили мы, и, значит, были мы.

Когда-нибудь потом (не дай мне бог, не дай мне!),
когда я разлюблю, когда и впрямь умру,
то будет плоть моя, ехидничая втайне,
«Ты жив!» мне по ночам нашептывать в жару.

Но в суете страстей, печально поздний умник,
внезапно я пойму, что голос плоти лжив,
и так себе скажу: «Я разлюбил. Я умер.
Когда-то я любил. Когда-то я был жив».

Сестры - тяжесть и нежность, одинаковы ваши приметы.
Медуницы и осы тяжелую розу сосут.
Человек умирает. Песок остывает согретый,
И вчерашнее солнце на черных носилках несут.

Ах, тяжелые соты и нежные сети!
Легче камень поднять, чем имя твое повторить.
У меня остается одна забота на свете:
Золотая забота, как времени бремя избыть.

Словно темную воду, я пью помутившийся воздух.
Время вспахано плугом, и роза землею была.
В медленном водовороте тяжелые нежные розы,
Розы тяжесть и нежность в двойные венки заплела.

Хочется легкого, светлого, нежного,
Раннего, хрупкого и пустопорожнего,
И безрассудного, и безмятежного,
Напрочь забытого и невозможного.
Хочется рухнуть в траву непомятую,
В небо уставить глаза завидущие
И окунуться в цветочные запахи
И без конца обожать все живущее.
Хочется милой наивной мелодии,
Воздух глотать, словно ягоды спелые,
Чтоб сумасбродно душа колобродила
И чтобы сердце неслось ошалелое.
Хочется встретиться с тем, что утрачено,
Хоть на мгновенье упасть в это дальнее.
Только за все, что промчалось, заплачено,
И остается расплата прощальная.

Когда теряет равновесие
твоё сознание усталое,
когда ступеньки этой лестницы
уходят из под ног,
как палуба,
когда плюёт на человечество
твоё ночное одиночество, -

ты можешь
размышлять о вечности
и сомневаться в непорочности
идей, гипотез, восприятия
произведения искусства,
и - кстати - самого зачатия
Мадонной сына Иисуса.

Но лучше поклоняться данности
с глубокими её могилами,
которые потом,
за давностью,
покажутся такими милыми.
Да.
Лучше поклоняться данности
с короткими её дорогами,
которые потом
до странности
покажутся тебе
широкими,
покажутся большими,
пыльными,
усеянными компромиссами,
покажутся большими крыльями,
покажутся большими птицами.

Да. Лучше поклонятся данности
с убогими её мерилами,
которые потом до крайности,
послужат для тебя перилами
(хотя и не особо чистыми),
удерживающими в равновесии
твои хромающие истины
на этой выщербленной лестнице.

Я Вас люблю всю жизнь и каждый день,
Вы надо мною, как большая тень,
Как древний дым полярных деревень.

Я Вас люблю всю жизнь и каждый час.
Но мне не надо Ваших губ и глаз.
Всё началось - и кончилось - без Вас.

Я что-то помню: звонкая дуга,
Огромный ворот, чистые снега,
Унизанные звёздами рога...

И от рогов - в полнебосвода - тень...
И древний дым полярных деревень...
- Я поняла: Вы северный олень.

Люблю тебя сейчас,
не тайно - напоказ, -
Не после и не до в лучах твоих сгораю;
Навзрыд или смеясь,
но я люблю сейчас,
А в прошлом - не хочу, а в будущем - не знаю.

В прошедшем - "я любил" -
печальнее могил.
Всё нежное во мне бескрылит и стреножит, -
Хотя поэт поэтов говорил:
"Я вас любил: любовь ещё, быть может..."

Так говорят о брошенном, отцветшем,
И в этом жалость есть и снисходительность,
Как к свергнутому с трона королю,
Есть в этом сожаленье об ушедшем,
Стремленье, где утеряна стремительность,
И как бы недоверье к "я люблю".

Люблю тебя теперь -
без пятен, без потерь,
Мой век стоит сейчас - я вен не перережу!
Во время, в продолжение, теперь -
Я прошлым не дышу и будущим не брежу.

Приду и вброд и вплавь
к тебе - хоть обезглавь! -
С цепями на ногах и с гирями по пуду, -
Ты только по ошибке не заставь,
Чтоб после "я люблю" добавил я "и буду".

Есть горечь в этом "буду", как ни странно,
Подделанная подпись, червоточина
И лаз для отступленья про запас,
Бесцветный яд на самом дне стакана
И, словно настоящему пощёчина, -
Сомненье в том, что "я люблю" сейчас.

Смотрю французский сон
с обилием времён,
Где в будущем - не так, и в прошлом - по-другому.
К позорному столбу я пригвождён,
К барьеру вызван я - языковому.

Ах, разность в языках, -
не положенье - крах!
Но выход мы вдвоём поищем - и обрящем.
Люблю тебя и в сложных временах -
И в будущем, и в прошлом настоящем!

Я вас любил. Любовь ещё (возможно,
что просто боль) сверлит мои мозги,
Всё разлетелось к чёрту, на куски.
Я застрелиться пробовал, но сложно
с оружием. И далее, виски:
в который вдарить? Портила не дрожь, но
задумчивость. Чёрт! всё не по-людски!
Я Вас любил так сильно, безнадежно,
как дай Вам бог другими — — — но не даст!
Он, будучи на многое горазд,
не сотворит — по Пармениду — дважды
сей жар в груди, ширококостный хруст,
чтоб пломбы в пасти плавились от жажды
коснуться — «бюст» зачеркиваю — уст!

На протяженье многих зим
Я помню дни солнцеворота,
И каждый был неповторим
И повторялся вновь без счета.

И целая их череда
Составилась мало-помалу —
Тех дней единственных, когда
Нам кажется, что время стало.

Я помню их наперечет:
Зима подходит к середине,
Дороги мокнут, с крыш течет
И солнце греется на льдине.

И любящие, как во сне,
Друг к другу тянутся поспешней,
И на деревьях в вышине
Потеют от тепла скворешни.

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.

Ты укрой меня снегом, зима,
Так о многом хочу позабыть я,
И отринуть работу ума.
Умоляю тебя об укрытии.

Одолжи мне, зима, одолжи
Чистоты и отдохновения,
Бело-синих снегов безо лжи.
Я прошу тебя, я прошу тебя,
Я прошу тебя об одолжении.

Подари мне, зима, подари
День беззвучный, что светит неярко,
Полусон от зари до зари.
Мне не надо богаче подарка.

Поднеси мне, зима, поднеси
Отрешенности и смирения,
Чтобы снес я, что трудно снести.
Я прошу тебя, я прошу тебя,
Я прошу у тебя подношения.

Ты подай мне, зима, ты подай
Тишину и печаль сострадания
К моим собственным прошлым годам.
Я прошу тебя, я прошу тебя,
Я прошу у тебя подаяния.

Я желал бы свергнуть злое иго
Суеты, общенья, встреч и прочего.
Я коплю, как скряга и сквалыга,
Редкие мгновенья одиночества.
Боже, сколько в разговорах вздора:
Ни подумать, ни сосредоточиться.
Остается лишь одна опора--
Редкие мгновенья одиночества.
Меня грабят все, кому в охоту,
Мои дни по ветру раскурочены
Я мечтаю лечь на дно окопа
В редкие мгновенья одиночества.
Непонятно, где найти спасенье?
Кто бы знал, как тишины мне хочется!
Удалось сложить стихотворенье
В редкие мгновенья одиночества.

Над крышей гудят провода телефона...
Довольно, бессмысленный шум!
Сегодня опять не пришла моя донна,
Другой не завел я - ворона, ворона!
Сижу, одинок и угрюм.

А так соблазнительно в тёплые лапки
Уткнуться губами, дрожа,
И слушать, как шёлково-мягкие тряпки
Шуршат, словно листьев осенних охапки
Под мягкою рысью ежа.

Одна ли, другая - не все ли равно ли?
В ладонях утонут зрачки -
Нет Гали, ни Нелли, ни Милы, ни Оли,
Лишь тёплые лапки, и ласковость боли,
И сердца глухие толчки...

Когда исхоженное станет студить последним декабрем,
Седой архив воспоминаний, не торопясь, переберем.
И вспыхнут давние надежды, любви закружится метель.
И нам захочется, как прежде, подкарауливать апрель,
Чтоб по-весеннему одетым, с двадцатилетием в груди
К девчонке, вынесшей букеты, не спотыкаясь, подойти.
И, не боясь прослыть нелепым, к груди девчонку ту прижать
И синих глаз сплошное небо, да, только небо целовать.
Друзья, а мне до слез обидно, какой нас холод обволок?
Мы стали важны и солидны не к месту, не к добру, не в срок.
И в кабинетах, как в потемках, сидим, не поднимая глаз,
И та апрельская девчонка с цветами ждет уже не нас...

Снег идет, снег идет.
К белым звездочкам в буране
Тянутся цветы герани
За оконный переплет.

Снег идет, и всё в смятеньи,
Всё пускается в полет,-
Черной лестницы ступени,
Перекрестка поворот.

Снег идет, снег идет,
Словно падают не хлопья,
А в заплатанном салопе
Сходит наземь небосвод.

Словно с видом чудака,
С верхней лестничной площадки,
Крадучись, играя в прятки,
Сходит небо с чердака.

Потому что жизнь не ждет.
Не оглянешься — и святки.
Только промежуток краткий,
Смотришь, там и новый год.

Снег идет, густой-густой.
В ногу с ним, стопами теми,
В том же темпе, с ленью той
Или с той же быстротой,
Может быть, проходит время?

Может быть, за годом год
Следуют, как снег идет,
Или как слова в поэме?

Снег идет, снег идет,
Снег идет, и всё в смятеньи:
Убеленный пешеход,
Удивленные растенья,
Перекрестка поворот.

Этой ночью первый снег летел в окно.
Этим утром снег идти не перестал…
Так идет он, будто кто-то озорно,
Как в бутылке, все окрестности взболтал.
И не знает снег, куда лететь ему,
Где найти ему местечко для жилья.
И забыл он где земля, зачем земля,
Почему трава, и зелень почему.
То идет он сверху вниз, то снизу вверх —
Озабоченный, растерянный, чудной…
Я прекрасно понимаю первый снег,
Потому что так же было и со мной.
Время встало. А потом пошло назад!
Все часы на свете канули во тьму.
И забыл я, что сказать. Зачем сказать.
Почему смеяться, плакать почему.
Шла за осенью весна, потом — зима.
Позабыл я все слова, все имена.
Позабыл я даже то, как ты нужна,—
Ты об этом мне напомнила сама.
Очень гордая сама пришла ко мне,
Равнодушие обидное стерпя.

На твоих ресницах тает первый снег…
Чтоб я делал, если б не было тебя?

Из Льорет-де-Мар отправились мы на самостоятельную прогулку по Барселоне.
Начнем с Рамблы (Les Ramblеs) - пешеходной улицы, ставшей душой города наподобие бывшего Старого Арбата в Москве. Она идет от площади Каталонии до Старого Порта. Этот живописный бульвар состоит из пяти частей, переходящих друг в друга - Рамбла Каналетес (по названию знакового питьевого фонтанчика, место фанатов ФК Барселона), Рамбла Учения (в честь бывшего там Университета), Рамбла Цветов (говорящее название), Рамбла Капуцинов (театральная) и Рамбла св. Моники (по названию бывшего здесь монастыря).
Туда мы поехали на машине, нас высадили неподалеку от проспекта Лаэтана (Via Laietana), и мы пошли к Рамбле. Лаэтана идет параллельно Рамбле, эти две улицы ограничивают Готический квартал, где мы еще побываем. Почти в самом конце проспекта (а мы идем от конца улиц к началу) здание с башенкой - главный офис Сберегательного Пенсионного банка Caixa de Pensions, на угловом его фасаде видна скульптурная группа "Аллегория сбережений".
Рядом красивое здание совсем в другом стиле. На небольшой площади перед зданиями бюст Францеску Камбо (Francesc Cambó), основателю банка La Caixa, одного из самых мощных банков в Испании.
Переулками мы выбираемся на Рамблу, Рамблу Канталес. Это питьевая колонка, коих очень много. Они разного вида - с фонарями и без, с чашами и без, со скульптурными группами и без, но все они примерно одного дизайна, и спроэктировал первые из них великий Гауди.
На бульваре множество сувенирных, мороженных, экскурсионных киосков. Пошел небольшой дождик, но нам это не помешало - купили зонтики и пошли дальше.




А это уже Рамбла Учения. Одно из примечательных зданий – это Королевская Академия науки и искусства. Первый этаж здания занимает театр Полиорама, где не только дают представления, но и проводят шоу фламенко. Часы, расположенные на фасаде, показывают официальное время в Барселоне с 1891 года.
Барочная церковь Вифлеемской Богоматери, построенная в 17-ом веке.
Боковой фасад этой церкви.
Дождик то заканчивается, то опять начинается. Но мне нравится - от этого какой-то романтизм, погода теплая, лужи не глубокие




Переходим на Рамблу Цветов. Почти в самом ее начале рынок Бокерия, самый старинный, большой и известный рынок Барселоны, рынок, предлагающий невероятно широкий ассортимент продуктов.
Меня больше всего интересовала его морская часть.
Прилавки с рыбой и морепродуктами.




Рыбный прилавок.
Кулёчки с приготовленными морепродуктами и тарелочки с готовым блюдом для тех, кто желает подкрепиться. Я не стала.
Прилавок со сладостями.
Прилавок с фрешами, смузи, фруктами.




Перекусить мы решили неподалеку - в старинной фамильной кондитерской Эскриба (Escribá). Окошко для продажи на вынос. Рядом витринка со старинными реликвиями фамильного бизнеса.
Прилавок с пироженками и сладостями. Не только внешне, но и на вкус это настоящие произведения искусства. Еще здесь выпекают самые вкусные круассаны, хлеб, делают конфеты. Сама кондитерская небольшая, всегда заполненная, но, благодаря закончившемуся дождю, были свободные столики на улице, чем мы и воспользовались.
Судя по барельефу на углу кондитерской, основана она в 1820 году, владеет ею уже уже третье поколение. Это любимая барселонская кондитерская королевской семьи.
Взяли приглянувшиеся нам пироженки - Губы, Королевское и Чизкейк. Естественно, попробовали друг у дружки - вкус просто волшебный... Кофе тоже был очень вкусным.




Рамбла Цветов.
А это уже Рамбла Капуцинов.
Начинается она с самого замысловатого модернисткого здания всех пяти Рамбл - Домом Зонтиков. Чугунные зонтики на фасаде в честь магазина зонтиков, ранее располагавшегося в здании, верхний этаж оформлен древнеегипетскими изображениями, угол здания украшен китайским драконом, витражи первого этажа выполнены в японском стиле. Сейчас в этом доме находится банк.
Еще одно уникальное здание Рамбла Капуцинов — Гран-театр Лисео (Gran Teatre del Liceu), один из наиболее известных и просторных оперных театров планеты, вмещает более двух тысяч зрителей.




Здесь же находится Принсипаль (Principal) - первый театр Барселоны, один из самых Читать далее...

Ситуация.
Мы дружим 4 года, постепенно стали почти сестрами. Ни с кем у меня не было такой необычной связи. Мы постоянно открывали еще что-то общее, считывали настроение друг друга на расстоянии в тысячи километров. Но в последнее время наша дружба зависит от перепадов настроения подруги. Порой ее словно переклинивает, она пропадает, а через несколько месяцев появляется и приближает еще сильнее, заботится, волнуется. Потом небольшое недопонимание, и опять исчезает! Четыре месяца она со мной не общается после недомолвки, хотя я отправила тысячу извинений. Она бросила меня в очень тяжелый момент, когда я переехала в другую страну. Не пойму, что с ней творится. У нее очень тяжелый характер, нет близких друзей, стабильной личной жизни, но я все равно ее очень люблю. Не знаю, как мне поступить, эта ситуация просто не дает покоя.

Ответ психоаналитика.
Ваша подруга — яркий и интересный человек, у вас много общего, поэтому вы и привлекли друг друга. Но вы заметили, что у нее сложности с длительными отношениями, что рядом с ней никого нет. Вероятно, это случилось и с вами — вы встретились, потому что в принципе подруга нуждается в отношениях, но не навсегда. Можно представить, что такое происходило в ее жизни уже не раз: полюбила кого-то, привлекла и пошла дальше.
Ничто не противоречит тому, что вы с ней действительно родственные души, просто сегодня ей пока не доступны длительные отношения. Дело не в том, что она на вас обиделась или вы сделали что-то не то, недостаточно серьезно извинились. Просто она, возможно, занята уже кем-то другим, с кем тоже обнаружилось родство душ.
Сейчас нет никаких сложностей, чтобы связаться: социальные сети, телефоны, электронная почта. Нормальная вежливость и память о хорошем могла бы помочь подруге хотя бы ответить на письма и сообщения. Она этого не делает, и я бы не стала фантазировать, что происходит что-то ужасное, что мешает ей ответить. Не осуждая и не драматизируя, просто примите, что ваши отношения, похоже, закончились.
Ищите друзей, которые будут не только брать, но и делиться временем, силами, любовью. Не все люди, с кем нам было хорошо, остаются на всю жизнь.

Исчерпавшей себя дружбе мы нередко предпочитаем дать угаснуть самой, не решаясь ее оборвать. И все же в дружбе, как и в любви, разрыв отношений порой обладает целительной силой.
Основные идеи:
- дружеские, как и любовные, отношения, развиваясь, проходят этапы идеализации и разочарования
- миф о дружбе на века сегодня заменил собой миф о вечной любви, отчего потеря друга особенно болезненна
- из боязни конфликта не стоит забывать: расставания служат ступенями для нашего внутреннего роста.

Взаимная привязанность, теплота, искренность, духовная близость – все то, что ассоциируется у нас с дружбой, – делают ее одной из самых больших ценностей в нашей жизни. Но вместе с тем дружеские отношения нередко причиняют нам боль. Как и любовь, дружба начинается с идеализации другого, за которой (спустя время) следует разочарование. И чем сильнее были наши ожидания, тем интенсивнее дружба и тем болезненней мы воспринимаем даже самый незначительный разлад. Нам трудно принять другого таким, каков он есть в реальности, и мы не всегда готовы выстраивать с ним новые отношения.
«В дружбе, как и в любви, каждому из двоих невозможно раскрыться полностью, – говорит доктор философских наук Игорь Кон, автор бестселлера «Дружба». – Потребности всегда превышают возможности их реализовать, и это становится источником глубинных переживаний, чувства неудовлетворенности. Кроме того, дружбе, как и любви (поскольку это чувства исключительные), нередко сопутствует ревность. А уж когда у друзей возникает острое непонимание, или ощущение измены, обмана, или они чувствуют охлаждение, это становится настоящей драмой». И отношения прерываются.

МИФ О БЕСКОРЫСТИИ
Трудно решиться на разрыв, когда явного повода для этого нет, но недовольство от общения нарастает: после каждой встречи остается раздражение, ощущение неприязни, чувство неловкости. Когда дружба переживает кризис, стоит разобраться: каков механизм наших отношений? Что я ищу в них? Почему так сильно в них нуждаюсь?
Благодаря дружбе мы нередко пытаемся решить свои внутренние проблемы, делая это бессознательно, но такие отношения всегда чреваты разочарованиями. Так, с помощью другого можно пытаться поднять собственную самооценку. «Часто мы видим нарциссические дуэты, в которых партнеры идеализируют друг друга и дружат потому, что благодаря этим отношениям могут повысить самооценку и ощутить моральную поддержку», – рассказывает юнгианский аналитик Лев Хегай. «Но потребность в самоуважении и любви к себе невозможно реализовать в общении, – говорит психотерапевт Анна Варга, – ни с другом, ни с возлюбленным, ни с кем-либо еще – она реализуется только в конкретных результатах собственной деятельности человека. Обычно тот, за счет кого мы пытаемся самоутвердиться, выбивается из предложенной ему роли, и дружба быстро заканчивается».

Так же бессмысленно искать в дружбе спасения от одиночества. «Переживание этого чувства свидетельствует о внутренней дисгармонии, о том, что человек не в ладах с самим собой, и, конечно, дружба ему не может помочь изменить это самоощущение», – продолжает Анна Варга. «За мифологическим представлением о бескорыстной, преданной, вечной дружбе нередко скрываются иные отношения, – утверждает Лев Хегай. – В каком-то смысле дружбы (в ее мифологическом описании) как таковой вообще не существует – чаще всего это бессознательное использование друг друга, другими словами корысть. И разрыв дружбы наступает тогда, когда один из партнеров перестает исполнять свою функцию, когда его больше невозможно использовать в прежнем качестве. Например, подруга долгое время выслушивала и одобряла другую, а потом (в силу самых разных причин) перестала это делать». Такое однозначное представление о прагматической природе дружбы может показаться шокирующим. По данным социологов, лишь 1% россиян, описывая понятие дружбы, задумываются о корыстности в этих отношениях. Для нас важнее взаимная помощь и поддержка, преданность, верность, готовность к самопожертвованию (об этом говорят 40% россиян), доверие и откровенность между друзьями (30%).

ПОЧЕМУ ЭТО ТАК БОЛЬНО
Разрыв с другом не меняет столь кардинально судьбу человека, как крах семейных или любовных отношений. Но почему же нам бывает так больно?
У каждого народа есть свои поговорки и пословицы о ненадежных, неверных друзьях, но кто из нас с ходу вспомнит хоть одну? Зато любой с детства накрепко усваивает: «Не имей сто рублей, а имей сто друзей», «Старый друг лучше новых двух»... Мы, можно сказать, с детства запрограммированы на безоблачные, ничем не омраченные дружеские отношения: взаимопомощь, преданность, душевную привязанность... А когда реальность вступает в противоречие с этим мифом, у нас рушится картина мира, и мы воспринимаем это очень болезненно. «Большинству из нас вообще трудно что-либо терять или ощущать себя брошенным, – объясняет Лев Хегай. – В этот момент мы словно вновь переживаем потери, которые уже случились у нас в жизни. Мы бессознательно возвращаемся и к болезненным ощущениям, связанным с самой первой Читать далее...

Штоллен (Stollen) или Штоля – традиционный немецкий рождественский дрожжевой кекс, по форме напоминающий спеленутого младенца Христа, сдобренный цитрусовыми цукатами, сухофруктами, орехами и специями, обильно посыпанный сахарной пудрой. Обычно, его пекут за 3-4 недели до Рождества и оставляют созревать в прохладном месте. За это время кекс становится более ароматным, его вкус полностью раскрывается. Существует огромное количество видов и рецептов штоллена, я пеку классический дрезденский и с творогом.
В субботу буду печь дрезденский и размещу здесь пошаговое описание процесса с фото. Кто хочет, присоединяйтесь. Для трех средних штолленов, занимающих один противень потребуется такой набор продуктов (я пеку двойную порцию):
- мука 500г
- яйца 2 больших (желтки)
- дрожжи 30г
- сахарный песок 150г или 75г песка+75г марципана в тесто и еще 100г песка для обсыпки
- молоко 120г
- соль 0,5 чайной ложки
- сахарная пудра для обсыпки 150г
- сливочное масло 130г в тесто и 80г для обливки
- смалец 80г, можно заменить сливочным маслом (настоящий немецкий штоллен делается со смальцем, но в этом году я не нашла, заменю маслом)
- лимон 1шт. (цедра)
- миндаль сырой 100г
- изюм светлый 150г
- изюм темный 100г
- сушеная вишня без косточек или клюква, можно засахаренные 50г
- цукаты 50г лимонных и 50г апельсиновых (если нет, можно 100г любых)
- пряничные специи 1 столовая ложка, если нет, то по щепотке измельченных мускатного ореха, кардамона, корицы, гвоздики, душистого перца, имбиря; если ничего этого нет, можно обойтись одной столовой ложкой ванильного сахара
- ром 3-4 столовые ложки, можно вместо рома коньяк, можно сок апельсина, а цедру в тесто
- еще потребуется пищевая фольга для выпечки и для последующего хранения

На фото ингридиенты, которые я брала для фруктово-ореховой смеси:
- какой-то прибалтийский бальзам
- цукаты
- изюм темный
- изюм светлый
- вишня, высушенная в сиропе
- миндаль




Марципан можно класть в штольку в виде палочки, как начинку в пирожок. А можно порезать на маленькие кубики и добавить в орехово-фруктовую смесь (я так и сделала). Если у вас нет марципана, то просто увеличьте количество сахара в тесте.
Дня за два до выпечки миндаль очистить от шкурки (обдать два раза кипятком, затем в холодную воду), подсушить, половину его порезать мелко, половину крупно. Цукаты порезать на кубики по 0,5см. Изюм, вишню промыть, залить на 5 минут кипятком, обсушить. В миске смешать изюм, вишню, цукаты, миндаль и залить ромом, плотно закрыть крышкой и убрать в холодильник, иногда встряхивать. В ночь перед выпечкой достать из холодильника и оставить при комнатной температуре. Можно приготовить эту смесь накануне выпечки и не убирать в холодильник.




Все продукты для штоллена, которые хранятся в холодильнике, нужно достать заранее - всё должно быть комнатной температуры.
На фото сверху вниз и справа налево:
- банка с разведенными в половине молока, но еще не подошедшими дрожжами
- мука (нужно брать качественную, проверенную)
- смесь орехово-фруктовая, о ней следующий пост
- остальное молоко
- смалец (вытопила-таки из куска сала - ничо так получилось)
- сахар-песок
- смесь специй, у меня это пакетик ванильного сахара, по 1/2 чайной ложки мускатного ореха, корицы, душистого перца, кардамона, гвоздики и имбиря.
- марципан
- цедра лимона и апельсина (у меня был только один лимон, второй я заменила на апельсин)
- сахарная пудра
- яйца (очень мелкие, поэтому взяла 6)
- сливочное масло



[368x490]
Готовим тесто. Отделяем желтки от белков (я взяла яиц больше, т.к. они очень маленькие), белки взбиваем миксером в тугую пену. В половине слегка подогретого молока растворяем дрожжи и 1-2 чайные ложки сахара. Ставим в теплое место (я ставлю в кастрюлю с теплой водой, главное не убить дрожжи слишком высокой температурой). Когда дрожжи начнут пениться и сильно увеличатся в объеме, выливаем их в большую миску (кастрюлю, таз), добавляем оставшееся молоко, желтки, взбитые белки, масло и смалец (если забыли выставить заранее для размягчения, можно растопить), сахар, цедру, специи, соль (если вы вытапливали смалец сами из соленого сала, то количество соли нужно уменьшить).




Смешиваем всё миксером, добавляем постепенно муку, обязательно просеивая (это важно) и перемешивая миксером.



Читать далее...