Цыплят по осени считают,
Друзей считают по зиме,
Тех, что за осень не растают,
Не затеряются во тьме,

Тех, кем душа в мороз согрета,
С кем в темноте не нужен свет,
Тех, с кем дождаться можно лета
И дожидаться много лет.

И вечный бой
С самим собой.


Окря Ниров - боец невидимого фронта.

В подражание Lo-Real:


Худший враг
Это друг - дурак.

Я тогда был совсем старый и больной.

Зимой мне исполнолось двадцать девять и уже целых два года я не ходил в походы, работая сразу в трёх местах с целью построить собственную кооперативную квартиру и разъехаться с двумя тёщами после восьми лет совместного проживания.

В начале апреля Марина неожиданно предложила мне пойти в Карпаты на две майские недели. Соблазн и сомнения охватили истосковавшуюся душу.

Ты помнишь. Марина? Ты заканчивала политехнический институт и для тебя это тоже было прощальное студенческое мероприятие.
На Карпатах мне раньше бывать не приходилось.

Группа состояла из восьми человек.
Семейная пара с третьего курса. Глава этой семьи, молодая женщина Валя была командиром.
Два парня с первого курса юридического института. В походы они никогда не ходили, но оба уже побывали в армии, а один даже был женат.
Марина и две девочки с первого курса политеха. Уже не помню, какой из девочек во время нашего похода исполнилось восемнадцать лет, а какой только должно было исполниться.
Ну и я, старый авантурист, у которого уже болело почти всё, что может болеть, но, почему-то, особенно сильно и непрерывно ныли колени.

Одна из девочек, Танечка, оказалась не только феноменально хорошенькой, но ещё и совершенно очаровательной умницей. Я, разумеется, сразу же влюбился. Да в неё нельзя было не влюбиться. Все влюбились Ну, впрочем, какие у меня были шансы?

Жизнь моя оказалась бы бесконечно беднее, если бы не эти бестолковые, ежегодные походы, в которые я умудрялся вырываться, вопреки здравому смыслу, противодействию семьи и показаниям здоровья
.
Каждый поход, это совершенно другая, большая, новая жизнь, не похожая ни на какие иные жизни и походы, со своими заботами, надеждами, отношениями и разочарованиями. Про каждый из них даже сейчас ещё можно написать большой роман. И это при том, что продолжались они, как правило, не больше недели. Это потому, что в пеших походах время измеряется не часами, а шагами.
А тот, Карпатский, продолжался аж две недели. В него уместилось две жизни. Он был такой долгий ещё оттого, что до точки начала маршрута нужно было долго добираться. Точно не помню. Сначала мы ехали ночь поездом до Москвы, потом ночь до Львова, затем день электричкой до Рахова, после автобусом в дальний карпатский посёлок, откуда и начиналось огромное, пешее перемещение, длинною в жизнь, по горам . Невозможно перечислить все встречи, откровения и потрясения, которые там с нами приключились. Этот многодневный путь завершался в том же Рахове, и мы, отощавшие, грязные, несчастные, счастливые и обновлённые, несколько дней добирались ещё обратно домой.

Да, была большая другая жизнь. Как ни хочется, но если я начну её описывать, то не хватит никакого пространства и времени. Обмолвлюсь только, что годы спустя нам с Танечкой довелось встретится при совершенно неожиданных обстоятельствах. Но мой рассказ не о том.

Тот, кто побывал в Карпатах, может быть знает, что есть там высокогорное озеро Синевир. Мы добрались до него седьмого мая к вечеру за ночь до окончания пешей части путешествия, уже совсем измотанные физическими и психологическими трудностями.

В горах лежал снег, в низинах всё цвело. Солнце припекало. Синевир, последний пункт пешего путешествия, небольшое, красивое озеро, наполненное синей, холоднющей водой, в которой ещё плавали ледышки.

Когда мы подошли поближе, то обнаружили, что среди льдинок недалеко от берега также плавают несколько крупных лягушек. Они были неподвижны, наверно, подохли от холода. Температура в озере много ниже нуля градусов.

Чтобы удостовериться в этом, я зашёл в воду, насколько позволили дырявые подошвы, медленно присел, преодолевая уже родную боль в коленях, и запустил руку, как можно глубже, в воду.
Жгучее, освежающее, всё снимающее чувство пронзительного холода.

Вдруг одна из лягушек, до того казавшихся мёртвыми, не самая ко мне близкая, шевельнулась издала какой-то нелягушечий звук, подобный женскому стону, и поплыла к моей, застывающей в холоде, руке. Она уцепилась за руку, выбралась из воды по предплечью поближе к локтю и уткнулась мордочкой в локтевой изгиб.

Я обалдел. Мне раньше приходилось немного сталкиваться с женской доверчивостью. Но чтоб такая безоглядная, неосторожная, беззащитная самоотверженность...

Посидев минут пятнадцать, я встал, предполагая, что лягушка, при первом шаге от воды, спрыгнет и вернётся домой. Ничего подобного.

Она не просто сидела у меня на руке. Я чувствовал, как пульсирует маленькое тельце, прижимаясь к руке сильнее и сильнее.

Свидетелями наших обьятий была вся группа. Это даже вызвало у меня некоторое смущение. Что подумает Танечка? Нужно поскорее прекратить эту неожиданную, ненужную связь.

Решительно и нежно я попытался оторвать от себя скользкое земноводное. Не тут то было. Сила, с которой животное вцепилось в руку была огромна. После нескольких неудачных попыток стало ясно, что скорее я раздавлю лягушку или оторву свою руку, чем сумею её отковырнуть. Она боролась не молча. Читать далее...

Все мы немного лошади.

Некий Володя Маяковский, друг Лили Брик
___________________________________

Все мы немного собаки,
Ну и особенно в браке.


Окря Ниров - брачный афорист

Я решил, что сам я – папараци,
А жена моя – известная модел,
И давай за нею с камерой гоняться...
Так устал, что даже тоже похудел.
То в лесу с неё снимаю, то в постели,
То на кухне, или в ванной прихвачу...

В общем, так. Я вас зову к себе в модели.
А жена сказала: - больше не хочу.
[699x466]

Утихни, мой неспящий Эрос.
Хочу, чтоб всё мне расхотелось!
О, Добрый Боже, помоги
Промыть смердящие мозги,
Отдать бессрочные долги,
Порвать порочные круги,
Забыть мелодии тоски.

За всё то, что я здесь пишу, ни я, ни президент страны, в которой я живу, ни, тем более, члены моей семьи, никакой ответственности не несут.

Завсегда, ещё с далёкой древности,
Задыхался этот мир от ревности,
Ужасался этот мир от подлости,
Обижался этот мир на колкости,
Нарывался этот мир на грубости,
Поражался этот мир от глупости,
Избавлялся этот мир от живности,
Умилялся этот мир наивности,
Наживался этот мир на жадности,
Содрагался этот мир от жалости,
Разрушался этот мир от малости.

Пчёлка на нашем порче.
[699x466]
Порч - это типа большого деревянного балкона невысоко над землёй

Сегодняшнее фото.

Нагло пьют пролитое мною вино на стеклянном столе.
[699x466]

Жили-были дед и баба.
Жили, в общем- то не слабо:
Домик, тыщь на пятьдесят,
И при нём здоровый сад.

Баба с дедом не скучали:
Кверху попами торчали.
Кто имеет дачу с садом,
Вечно ходят кверху задом.

Бабка к деду приставала –
Всё той бабе было мало:
То машина не стирает,
То компьютер не играет,
То деревья окопать,
То собаку искупать.

Дед немного подустал
И порой перечить стал,
Но не сильно, а чуть-чуть,
Чтобы здесь не перегнуть.

Как-то,
дело было в среду,
Прицепилась бабка к деду:
- Ты меня не любишь, дедка,
Секс у нас бывает редко.
Задолбила старика,
Дескать, у неё тоска..

Говорит ей дед: - Опомнись,
Ты, свиньи и кошки помесь,
Я теперь уже не тот,
Лишь один стоит живот.
Хочешь, денег подкоплю,
Мерседес тебе куплю?

Бабка даже зарычала,
Так на деда осерчала:
- Мне не нужен мерседес.
Щас любви хочу, вот здесь!

- Погоди! – взмолился дедка,
Дай, подействует таблетка. ,,,

Нет бы, тут угомониться.

Бабка, знай себе, ярится.
Назвала его "совком"
И... по пузу... кулаком...

А из пуза... А из пуза...
Гимн Советского Союза
Почему-то зазвучал.

Тут уж дед неподкачал!

Взялся я японцев кланятся учить.
Кланятся японцы не умеют.
Нужно так вот, еле, голову склонить,
А потом немного спину наклонить,
А потом в улыбку рот изобразить...

Скоро все японцы поумнеют,
Если от меня не охренеют.

Если вам попался зять,
Нужно зятю всё сказать.
Тут не следует стесняться,
Вы же ведь ему, как мать.

Вот написал в комментарий к Фифе и решил сюда тиснуть. Может эта мысль ещё кому придётся впору?

Развод, как и радиоактивный распад, никогда не бывает полным.
Бывает только полураспад.

Друзья. Хочу очередной раз извиниться за то, что я так мало участвую в комментариях. Всё же я каждый день официально работаю по десять часов, включая субботы, да ещё прихватываю по паре часов. Даже, вроде бы, кое что сделать смог. Пора увольнять.
Вы скажете, что вы тоже так работаете, но ведь я ещё хожу на танцы, и вообще, я же старше.
Прочитываю на работе в перерыв всё, что мне приносит почта, ваши посты и комментарии. Только вот писать на работе мне трудно. Русского алфавита нет, перерыв у меня всего полчаса, а сижу я открытый, посередине здоровенного цеха.
Вот сегодня прочитал, что читательница, очередная, меня покинула. Всплакнул.
Нет я не в обиде, но как-то обидно.
Но вот мимо такого я пройти не мог. Очень популярный сказочник, а также мой друг и читатель Skazochnik обьявил конкурс на самый короткий стишок о смерти. У меня много есть чего короткого, например память. Со стишками хуже. Но почему бы не попробовать? Интересно, что его побудило?
Другой вопрос, какие бенефиты получит наиболее удачно и коротко умерший?
Об этом не сказано. А! Всё равно фонтан не заткнёшь.
Да разве короткая смерть сама по себе не является бенефитом?
Главное ведь во-время остановиться.
______________________________
Самый короткий стишок о смерти, который я вспомнил выглядит так:

.

(конец воспоминаний)
______________________________

Другой на эту же живо трепещущую тему:

Нахлынет Время, как цунами
И вновь отхлынет
вместе с нами.

______________________________

Ещё:

Из всех предсказаний одно несомненно пророчество,
Что всех нас когда-нибудь вечное ждёт одиночество.

____________________________
И ещё:


Умер я. Лежу скучаю.
Над собою не шучу.
На прикол не отвечаю.
На укол не хохочу.
На девчонок не торчу
И, неслыханно - 
Молчу!

_____________________________

Минутах в десяти езды на машине от нашего дома, ну улице Сентениал (по американски улица - это просто дикая асфальтовая дорога), находится заведение под названием Сентениал Террас. Это такое ограждённое пространство в зелёном окружении, снабжённое полуприкрытой сценой для оркестра и имеющее посередине площадку из относительно гладкого камня, предназначенную для танцев под открытым небом. Летом раз в две недели по субботам с 7-30 до полуночи там проводятся танцевальные вечера для людей зрелого возраста. Вокруг танцплощадки стоят столики, на которых горят свечки в стаканчиках. Играет живой оркестр, также состоящий из людей весьма зрелого возраста. Работает буфет, щедро снабжающий желающих, пивом, колой и попкорном. Пару раз за лето, мне после длительной обороны, всё же не удаётся отвертеться от исполнения танцевального долга. Вот и в прошедшую субботу мы с партнёршей провели добрых три часа на описанной площадке. Вечер традиционно был посвящён песням Фрэнка Синатры. Певец, делом жизни которого является подражение Синатре, довольно неплохо исполнял его репертуар. Погода благоволила.
Народу, как всегда при хорошей погоде, там было довольно много. Некоторые из посетителей были ну о-о-чень зрелого возраста. Ну не все. Встречались и совсем молодые. Мы, например. Почти все, кто как может, танцуют. Иной раз и не протолкнёшься.
Мы познакомились ещё с одной парой и, уже не впервый раз выяснили, что люди приезжают на эти вечера даже из большого далека, требующего час-два езды. Встретили знакомых. Целый танцевальный клуб. Он называется Альфредо Студиа по имени его руководителя - Альфредо. Мы когда-то, пару лет назад, несколько раз посещали вечера этого клуба. Жена Альфредо - Люсинда, хоть и была со сломанной ногой, в железной лангете, но всё равно танцевала.
Усталые, но довольные, приехали домой.
Вот фотографии. Правда, дома.

[466x699]

Две до мероприятия и одна, на диванчике, после.

[466x699]

Кстати, о последней фотографии. Диванчик, на котором мы сидим, называется Лав Сит. Как можно заниматься любовью на таком оборудовании? Ума не приложу.

[699x466]

Мы потому порой бываем дикими
И любим иногда принять на грудь,
Что весь наш путь усыпан не гвоздИками,
А гвОздиками наш утыкан путь.

Сегодня День Рождения у моей любмиой Лихоман.
А её нет! Ушла. Почему? She does not say.

Ли! Поздравляю!
Многих тебе радостей!
Мы с тобой так давно, что и ближе, чем родные.
Вернись и всех прости!

Вот тебе музыка на Д.Р.

Факир был безнадёжно пьян.
Как только ни старался,
Он всё сложил не в тот карман,
И фокус... ни хрена не вышел.